Глава 13

Говорят, старшие сёстры, нанянькавшись с братиками, не спешат заводить собственных детей. У одной брентовой подружки было четверо мелких, и она, содрогаясь и закатывая глаза, говорила: своих — ни за что! Разве что одного и к старости!

Налида была старше Брента на семь лет, и она возилась с младшими, пока те не выросли в ершистых подростков. Налида ревниво отбирала у матери обязанность строить с братиками куличи в песочнице, наглаживала школьные воротнички, отлупила местного драчуна и громче всех болела на соревнованиях по гребле.

Замуж Налида вышла довольно поздно, к тридцати. И всё равно родила уже троих, и как-то умудрялась в одиночку справляться с ними на улице.

— Ну-ка, играем в паровоз! — объявляла Налида прабабкиным генеральским голосом. — Т-туу, т-тууу!

Впереди себя она толкала коляску с дочкой, за руку брала старшего, а старший цеплял за себя младшего, то есть следующий «вагон». И тот писклявым детским голосом кричал:

— Чух-чух!

Толпу Налида крейсерски разбивала коляской, а всем недовольным безжалостно отдавливала ноги.

Вот и сейчас они ещё и на улочку, кажется, завернуть не успели, а Брент уже встрепенулся, сложил газету, и мама заулыбалась. Приехал домашний цирк, скоро здесь будет не протолкнуться. И не нужно думать, что мелкие дети занимают мало места: семейство Налиды, как газ, всегда заполняло собой всё пространство под завязку.

В прихожей загремело, загомонило, как будто в дом ввалилась целая вражеская армия. А поверх всего шума прогрохотало:

— К-куда? А руки мыть за вас Ёся будет?!

Наконец, разобрались и с руками, и с коляской, и со всеми ботиночками. Налида, тяжело уперевшись обеими руками в поясницу, по стеночке сползла на табурет и милостиво позволила долгожданному брату приобнять её за плечи. Похоже, она снова была беременна, хотя живот ещё был не очень заметен под толстым шерстяным платьем.

— Мой муж — скотина, — скорбным шёпотом сообщила она Бренту на ухо. — Остался в больнице с королевичем!

— Настоящим королевичем?

— Да ну! Ха!

И позволила под локоток увести себя за стол.

Налида не продолжила видную династию хирургов Лачки, но была, по крайней мере, медиком, и отец уже пытался иногда показывать внукам стетоскоп и рисунки человека в разрезе. Налида на это морщила нос: какая гадость! Хотя её собственная работа тоже пахла вовсе не розами.

— А ты не зарекайся, — поучительно сказала Налида, когда Таль снова принялся фыркать на смешные проблемы больничных психов. — Голова — очень хрупкая штука, легко ломается.

— Подтверждаю, — важно кивнул папа.

— Ну, па, я же не про череп!..

К своим психам Налида относилась даже с какой-то нежностью: не столько как к больным, сколько как к людям из параллельной вселенной, по ошибке оказавшимся в нашей реальности. Иногда Бренту казалось, что дай Налиде волю — и она бы больше занималась обычными людьми, и у каждого нашла бы какую-нибудь мелкую психическую болячку. Но кто же пойдёт к медику, пока не начнутся бред и галлюцинации?

— Королевича вчера привезли очередного, — громко рассказывала Налида, пока мама разливала чай. Таль на ковре развлекал племянников. — Такой светлый мальчик! Его контузило ещё четыре месяца тому, он сперва лежал и не говорил совсем, только моргал и головой мотал. А потом как заговорил, так его к нам и повезли! И кто-то там, видимо, болтливый сильно, второй день журналисты достают, очень им всё это смешно и интересно.

— А такое лечится разве? — робко спросила Ольша.

— По-разному бывает…

И Налида, почувствовав благодарную аудиторию, стала вспоминать истории с хорошим концом: от неговорящей девочки, которую её собственные родители называли привидением, до мужчины, который панически боялся лошадей.

Потом Налида стрясла с Брента краткий пересказ последних месяцев его жизни и предложила всем окружающим чудодейственные магниты от стресса (и довольно спокойно встретила отказ). Распаковали подарки: выбор даже в большом магазине на центральной площади был невелик, а цены кусались, но Брент отыскал там очень симпатичного воздушного змея и деревянный дилижанс. Для младшей девочки Ольша как-то очень ловко, всего за несколько часов, связала крючком шерстяного нотаки. Клюв вышел толстый и нелепый, зато из обрезков цветных лент получились довольно выразительные перья.

Глаза у нотаки были из пуговиц, а внутрь Ольша натолкала чистой ветоши, отчего игрушка стала толстой и важной. Честно говоря, Брент и сам не отказался бы от такого зверя, но племяшке от него, конечно, радости было больше.

На этом Налида, к счастью, выдохлась. Устроилась на ковре среди детей, притянула к себе обоих братьев, щемяще-женственным движением сложила руки на животе. Дядя Брент поработал лошадкой, каруселькой и бабайкой. Потом мама щедро выдала детям деревянные ложки, которые можно было увлекательно вылавливать из ведра щипцами, и вечер перешёл в свою тихую часть. Крошка-девочка мирно посапывала у Таля на руках.

— Я бы тебя заперла, — ласково сказала Налида, взъерошив волосы на брентовой голове. — Чтобы не бежал никуда, хоть выдохнул бы, отоспался. А то всё врёшь, что здоровенький!

— Да я и есть здоровенький, Нали.

— Ну-ну. Думаешь, я вас таких видела мало?

Брент только вздохнул, вытянулся на полу и устроил голову у Налиды на колене.

— Вы снова дочку хотите?

— Кто получится, — отмахнулась Налида. — Хочешь потрогать? Уже пинается!

Малыш застеснялся и пинать Брента не захотел. Пахла Налида домом, травами для чая и сладковато — молоком, и с ней удивительно хорошо было говорить обо всём и ни о чём одновременно.

— Собираться уже будем, — решила она, когда Брент совсем пригрелся. — Пока все не уснули.

Он скосил глаза на ковёр. Время было ещё довольно раннее, и братья под руководством бабушки сосредоточенно собирали из ложек башню, а крошка что-то лопотала на своём и откручивала Талю уши.

Брент посмотрел на Налиду воспросительно, а та, улыбнувшись, кивнула на кресло в углу. Ольша свернулась в нём клубочком и мирно спала, подложив под голову кулак.

— Хорошая девочка, — негромко сказала Налида. — Что у вас с ней?

— Я её нанял по контракту.

— И всё?

— Не всё.

— Ну-ну.