Глава 14

Попасть на приём к королевичу Куширу было, конечно, гораздо сложнее, чем к адъютанту адмирала. Здесь недостаточно начищенных ботинок, свежевыбритых щёк и парочки удачных знакомств.

Королевич прибыл в Воложу за пять дней до парада. Прибыл в «деловом режиме», без пышных встреч и бросания цветов на перрон, но всё равно — в собственном золочёном вагоне, с многочисленной свитой и привезённой отдельно паровой автомашиной, на которой он и проехался по набережной и центральной аллее в алых лучах закатного солнца.

Брент подал прошение, не получил ответа, подал ещё одно. Настойчиво попросил, потом напомнил, потом напомнил снова. У королевича Кушира был напряжённый график: пусть он и приехал принимать парад, это совсем не означало, что всё остальное время он прохлаждался, потягивая пиво на балконе. В штабе состоялось несколько крупных совещаний, на базе под городом прошёл смотр, королевич посетил военную клинику и вдовий комитет, — и это только то, о чём знал Брент.

Непростая это работа — быть королевичем. Но и найти причину падения Непроницаемой Стены — тоже непростая работа; ещё сложнее убедиться в том, что теоретические возможности и пространные рассуждения станут основой дальнейшего компетентного расследования, а не причиной взрыва.

Брент собирался остановиться в Воложе на три-четыре дня — поговорить с коллегами, исподволь кое-что уточнить, обновить чертёжные инструменты. Но в столице ему ни за что не пробиться к Куширу, а в Воложе ещё можно попробовать, и несколько дней он занимался будущим отчётом — безопасной его частью, — докладной запиской, прошениями, письмами, уговорами и поиском протекции. Времени на это ушло порядком, парад уже послезавтра.

Но сегодня его всё-таки готовы выслушать. Пять минут внимания, где-то между обедом с мэром и поездкой в судоремонтный завод.

Стихии, спасибо, что не сделали меня королевичем!

Строго говоря, королевич Кушир был не лучшим человеком для обсуждения подозрительных приказов и сомнительных гипотез. Может быть даже, брентов вопрос имел больше отношения к каким-нибудь «открытым коммуникациям», или как там называется то зефирно-розовое здание, в котором мастерски стращают журналистов. Но Брент понятия не имел, на какой кривой козе туда можно бы было подъехать; к тому же, это было бы разглашением секретного приказа с печатью королевича, за что в наше гуманистическое время всё-таки по большей части не расстреливают, но сажают надолго.

Как и все марельцы, Брент был подданным короля. Как военный — подчинялся генералитету, и королевич Кушир был в каком-то роде «его» королевичем. Куда ещё обращаться, в конце-то концов?

Разве что отставить жрущую голову тревогу и сделать ровно так, как в приказе написано. Но эта идея кажется чем дальше, тем страшнее. Журналисты не понимают слов «возможно», «предположительно», «согласно моделированию». Всё это журналисты превращают в жирные буквы: «Сенсация!!!».

Брент отряхнул папку с бумагами и выпрямил спину.

Аппарат Кушира иронично занимал бывшее здание тангского культурного центра, сейчас, разумеется, опустевшее. С кабинета табличку сняли; в коридоре сохранился двуязычный указатель «К директору», а на неприметной доске объявлений, спрятавшейся за фикусом, висело расписание занятий по игре на чинь-чине, традиционной тангской дудке.

Теперь в коридоре были навытяжку расставлены гвардейцы, а на месте директорского секретаря сидела возрастная водница из ближайшего окружения Кушира. То ли Ромида, то ли Ромеда, — Брент пересекался с ней дважды, но имя в памяти оказалось полустёртым.

На Брента женщина тоже смотрела с узнаванием. И сказала:

— Надеюсь, ваш вопрос никак не связан с якобы воскресшим королевичем?

— Простите?

Ромида-Ромеда поджала губы.

— Были прецеденты. В стране развелось достаточно самозванцев.

— Это угрожает репутации королевской семьи?

— Это? — она брезгливо поморщилась, а потом взгляд смягчился. — Они люди, господин фортификатор. Горюющая мать каждый раз верит, что её ребёнок жив.

Что на это ответить, Брент сообразить не смог, но это и не понадобилось: дверь открылась, и в неё задницей вперёд вышел беспрестанно извиняющийся округлый мужчина. Вслед ему вылетела походная чернильница, грохнула об пол, клацнула крышкой — и разлилась по плитке тушью.

Итак, королевич Кушир не в духе.

— Проходите, — невозмутимо велела водница Бренту.

Помощник в кабинете объявил нового посетителя. Брент поклонился. Кушир грузно сидел за столом, не столько злой, сколько рассеянный. Он постарел и теперь выглядел на все свои шестьдесят с хвостом, а в пышной шевелюре преобладала седина.

— Ну?

— Разрешите доложить?

— А торшером ты мне здесь без надобности.

— Я веду исследование состояния Стены. Ряд особенностей применённых конструкций и характер разрушений могут свидетельствовать о внутреннем характере критических повреждений во время прорыва, что бросает тень на имя его светлейшество королевича Нониля. Обнародование этой информации…

— Обнародованием занимается пресс-служба. Кто порочит память Нониля, ответит по закону.

— Вызывает обеспокоенность доклад по результатам исследования. Он адресован неопределённому кругу лиц, и…

Королевич Кушир грозно свёл кустистые брови и несколько мучительных мгновений сверлил взглядом брентов лоб. Вздохнул, снял очки, устало потёр пальцами переносицу. И постановил:

— Свободен.

Брент не двинулся с места, только вытянул спину ещё сильнее:

— Ваше светлейшество, разрешите обратить ваше внимание, что…

— Свободен! Майтем, помоги-ка.

Брент скрипнул зубами, но заставил себя поклониться, щёлкнуть каблуками и покинуть кабинет без «помощи» охраны.