Глава 17
Полночи не могла уснуть. В голове роились мириады мыслей и вопросов. Ощущение теплых сильных рук на теле не покидало и сводило с ума. Губы все еще пылали и требовали продолжения. Так нельзя. Я не имею права на подобные желания. Вернее, имею, но желать я должна не своего напористого преподавателя, а Костю, с которым состою в отношениях более месяца. Вот, что правильно и является достойным поведением молодой приличной девушки. Хотя, вчера я вела себя как лесная шаболда, которая без толики сопротивления позволила себя раздеть, пусть даже и в лучших побуждениях.
Боже, Костя! Что ему сказать? И стоит ли вообще говорить что-то? Может, всё, что было в тайге - остаётся в тайге? Нет! Так нельзя! Это нечестно по отношению к Косте. Он не заслуживает быть обманутым.
В итоге, роясь в бардаке собственных мыслей, забылась беспокойным сном, лишь когда за окном уже забрезжил рассвет.
Пробуждение далось очень тяжело. Голова, по ощущениям, напоминала ватную палочку с очень потрепанной ваткой на ней. Несколько минут пролежала с открытыми глазами, бездумно глядя в потолок. На соседней кровати никого не было, Катьки на нижнем ярусе тоже не оказалось. Значит, девочки давно проснулись и, вероятно, готовятся к скорому отъезду из лагеря. Одна я разлеглась тут тухлой амёбушкой и не пытаюсь шевельнуть даже пальцем. Хотя не мешало бы, потому что в домике прохладно, а печь топить уже бессмысленно, так как скоро выселение.
Скрипнула входная дверь, видимо, кто-то вспомнил про меня. Не подняла голову, ожидая, что вошедший сам меня растолкает при необходимости, да и вообще, навалилась абсолютная слабость и всепоглощающая лень. Услышала как кто-то аккуратно положил дрова на припечек, затем открыл дверцу буржуйки, очевидно, собираясь её растопить. Все-таки решила хотя бы приподнять голову, чтобы посмотреть, кто там из девчонок сошел с ума.
Ну, естественно, кто ж ещё-то!? Его Величество Максим Александрович, собственной персоной. Бессильно опустила голову, тяжело вздохнув, отвернулась к стене.
Печка закрылась, послышался треск горящих дров. Приближались шаги.
- Доброе утро, - его низкий мужской голос пустил мое сердце в хаотичный пляс. - Я знаю, что ты уже проснулась, Алиса.
Плавно пропустил волосы сквозь пальцы, обнажая шею. Коснулся нежной кожи, заправляя непослушную прядь за ухо. Не выдержала, повернулась.
- Доброе, - мой голос был ни то, что осипшим - его вообще не было. Ужаснулась внезапному открытию, сопоставив головную боль, слабость и отсутствие голоса, поняла, что однозначно простыла.
- Да ты вся горишь, - приложив ладонь к моему лбу, констатировал преподаватель.
- Ага, я твой огнетушитель, пышь-пышь, - прохрипела саркастично.
- Не смешно. Лежи здесь, сейчас приду.
Я, собственно, никуда пока что не собиралась.
Минут через десять вернулся с кружкой горячего чая в одной руке и несколькими пачек таблеток в другой.
- Так, здесь противовирусные и леденцы от кашля, - разложил передо мной блистеры с таблетками. - А это чай с малиной. Держи.
З - забота.
Пришлось сесть, чтобы принять кружку с чаем и насладиться его ароматом и вкусом, перед этим проглотив несколько таблеток. Когда он протягивал мне напиток, заметила, что на правой руке сбиты костяшки.
- Что с рукой, - не удержалась от вопроса.
- Не обращай внимания. Нервы.
Я догадывалась, что причина его нервов таилась в моём вчерашнем побеге.
Воцарилось молчание, в котором был слышен лишь треск дров в печи. Решив, что нужно разбавить сложившуюся паузу и не заострять внимание на вчерашней ситуации, спросила:
- Когда выезжаем? - голос был все ещё хриплым, горло саднило.
- Завтра в десять.
- Как завтра? Сегодня же планировали.
- Павел Николаевич перепутал даты выезда. И вместо билетов на тринадцатое число взял билеты на четырнадцатое. Организовал твоей группе дополнительный день отдыха.
- Класс, - безэмоционально произнесла я, поняв, что со своей простудой останусь подыхать в этом домике до завтра.- А где все? Что-то подозрительно тихо.
- В волейбол на поляне недалеко отсюда играют. Павел Николаевич в знак своих глубочайших извинений привез мячей и сетку.
- Класс, - снова безэмоционально.
Ещё и мой любимый волейбольчик проходит мимо меня. Печальные печали, однако.
- Алиса, поговорим о том, что произошло вчера? – мужчина заботливо забрал из моих рук опустевшую кружку, поставил ее на стол. Взял меня за руку, нежно поглаживая подушечкой большого пальца ладонь.
- Ну, вчера было двенадцатое апреля, солнечно, - притянула его руку поближе к себе, разглядывая поврежденную кожу на костяшках. Не слабо он к чему-то приложился вчера. - Видела одного суслика и двух...
- Ты прекрасно понимаешь, о чем я хочу поговорить, - холодным тоном оборвал мой "увлекательный" рассказ, подняв лицо за подбородок, тем самым заставив смотреть ему в глаза.
Взгляд жёсткий, требовательный. Начинаю злиться в ответ.
- Понимаю. И не хочу об этом говорить и, тем более, повторять, - не отвожу глаза, настаивая на своём.
- Я про повторение ничего не говорил, - улыбнулся, будто поймал меня с поличным. - Но идея хорошая.
Подушечкой пальцев нежно провёл по нижней губе. Сердце пропустило удар, возвращая воспоминания о вчерашнем поцелуе.
- Вы прекрасно понимаете, что я имела ввиду, - скопировала его манеру говорить и, от греха подальше, убрала его руку от своего лица.
- Понимаю, - двусмысленно ответил и улыбнулся уголком губ. - И оставляю тебя наедине с мыслью о повторении. Отдыхай. Тебе нужно побольше поспать, к вечеру будешь чувствовать себя лучше.
Очень жаль, что под рукой не оказалось ничего тяжёлого, чтобы запустить в его самодовольную морду. Поэтому, немного попсиховав, решила все же поспать, так как слабость никуда не делась, да и ночью я практически не спала.
***
- Солнце моё, вставай. Я тебе покушать принесла, - Катька аккуратно трясла меня за плечо. - Как себя чувствуешь?
- Паршиво. Голова раскалывается, кости ломит и аппетита совсем нет.
Села в постели, потирая лицо ладонями. В домике горел свет одинокой лампочки под потолком, за окном было темно.
- Уже вечер? Нифига я спать!
- Почти восемь часов вечера. Ужинаем, песни поем. Максим Александрович, сказал, что ты заболела, так что тебя не тревожили. Но поесть все же надо, Алиса. А то совсем без сил завтра будешь.
- Не хочу есть. Правда, - поморщилась и снова завалилась в постель.
- Ну, сама напросилась, - уж очень угрожающе произнесла Катя и вышла из домика.
Через две минуты зашёл Максим Александрович с тарелкой супа и ложкой.
- Говорят, здесь капризный пациент. Садись, кормить буду.
- Я же сказала, что не хочу есть, - спряталась с головой в спальнике, как черепаха в панцирь.
- Сейчас захочешь. Как милая поешь, - напряглась, его интонация мне совсем не понравилась.
Судя по звукам, тарелка и ложка были оставлены на столе. Затем послышался шорох и рядом со мной прогнулся матрас от тяжести одного крайне обнаглевшего тела.
- Вы чё делаете? - высунулась из спальника, чтобы выразить крайнюю степень возмущения.
- Поцелуи хорошо стимулируют аппетит. Поэтому будем целоваться, пока не проголодаешься.
Сильными руками притянул меня к себе. Подмяв под себя, прильнул к губам.
- Вы с ума сошли, что ли!? У меня, вообще-то парень есть!
- Да? Вот только вчера ты о нем даже и не вспомнила, когда убегала. Тебя больше заботила моя репутация и возможные проблемы, которые могут у меня возникнуть, если нас застанут вместе, - вкрадчиво проговорил он, нависая надо мной.
- Да пошел ты!
Резким движением оттолкнула его, он позволил это сделать, освобождая мне путь для отступления. Внутри кипела злоба, потому что он в очередной раз оказался прав. Во всем. И это невероятно бесило. Рядом с ним я абсолютно забываю о существовании Кости и моей к нему влюбленности. И это злит ещё больше.
Достала из рюкзака чистый комплект теплой одежды и обуви, торопливо оделась. Прежде, чем покинуть домик, обернулась к Максиму, который уже стоял рядом с кроватью.
- То, что было вчера - большая ошибка, о которой я никогда не перестану жалеть, - прошипела, тыча ему в грудь пальцем. - И уж точно не захочу это повторить.
Желваки на его скулах заиграли, взгляд стал темнее, жёстче. Не желая слышать его ответа, поспешила удалиться из домика, хлопнув дверью.
На звук обернулось несколько одногруппников. Поприветствовав меня, продолжили петь песню, мелодию которой наигрывал на гитаре Арс. Села рядом с Катькой. Пытаясь унять злость, глубоко дышала, чтобы не выдать своё внутреннее состояние.
- Ты чего такая напряженная? Плохо себя чувствуешь? - спросила подруга, приобняв меня за плечи.
- Нормально все. Не заморачивайся.
Из домика вышел не менее злой Максим, подошёл к Арсу. Оборвав его песню, взял гитару в руки и сел рядом с ним. Не знала, что он владеет музыкальным инструментом. Пальцы уверенно перебрали аккорды. С первых нот узнала знакомую мелодию и поняла, что он собирался сказать этой песне.
Его зелёные глаза сосредоточились на моих карих, не позволяя отвести взгляд. Его бархатистый голос буквально пленил меня, когда он начал петь.
Никто не подпевал ему. Все понимали, что эта песня не нуждается в подпевке и обращена мне. Удивлённые взгляды одногруппников блуждали от меня к преподавателю и обратно. У каждого на лице было написано удивление. Только Арс и Катька переглядывались друг с другом улыбаясь, будто только этого и ждали все время, что мы находимся в экспедиции.
Прозвучал последний аккорд. Максим вернул гитару другу, взял у него сигарету, закурил и ушёл в сторону берега больше не взглянув в мою сторону.
Для себя я выяснила одно обстоятельство - Максиму было совершенно плевать на мнение окружающих, а значит, его абсолютно точно не волновали проблемы, которые могут возникнуть из-за романа со студенткой.
А я пыталась понять - каким образом один случайный поцелуй смог пошатнуть мой мир и перевернуть все с ног на голову?