ГЛАВА 19. Вика Караваева

Дни до свадьбы Танюши и Чернова проходили одинаково приятно. Герберт забирал меня из колледжа, мы ехали к нему, и Лиля уходила куда-нибудь на несколько часов. Хотя я подозреваю, что иногда она просто отсиживалась в своей комнате с толстым любовным романом или детективом в руках. Пару раз любимый спрашивал, когда намечается свадьба Синички и рыцаря. Мне стоило большого труда не проговориться, что подготовка к свадьбе идёт с неслыханной скоростью. В четверг я осторожно поинтересовалась у Герберта, могу ли перед посвящением надеть крестик и зайти в церковь. Он внимательно посмотрел на меня. Я приготовилась врать, но Герберт почему-то ни о чём не спросил. Он только усмехнулся и сказал: – В принципе, можешь, хотя обычно никто этого не делает. Главное, чтобы на тебе не было кольца Грарга. Только не вздумай сделать что-то в этом роде после посвящения. Наши законы строго запрещают новичкам подобные действия. После посвящения никаких церквей, мечетей, синагог и прочего, поняла? – Угу. Я так и не познакомила Герберта с родителями, теперь это уже не нужно. Через несколько дней я уйду из дома и больше никогда туда не вернусь. Я брошу ненавистный колледж. У родителей скоро появится другой ребёнок, они вполне обойдутся без меня. Есть только одна проблема – я так и не придумала, как уйти. Я просила Лилю вселиться в меня и помочь, чтобы меня выгнали из дома. Она была не против, но Герберт и слышать об этом не захотел. Он так орал на нас обеих, как на меня в жизни никто не кричал. Успокоился любимый только когда Лиля поклялась Граргом, что не будет в этом участвовать. Придётся думать самой, время у меня ещё есть. В пятницу утром мы подъехали к колледжу. Ещё издали я увидела у входа Синичку. В девушке в серых джинсах и чёрной курточке никто не заподозрил бы счастливую невесту, у которой сегодня свадьба. Она помахала нам, Герберт кивнул в ответ. Взгляд у него был задумчивый. Разумеется, в колледж мы с Танюшкой не пошли. Как только Герберт уехал, мы отправились в салон. На подготовку невесты к свадьбе осталось часа три. Тане сделали высокую причёску, я попросила заплести мне какую-нибудь необычную косу. Раз сверху по старой традиции будет платок, причёска нужна простая. Маникюр у невесты бесцветный, мне накрасили ногти пёстрой смесью лаков. Дома мы продолжили подготовку. Я помогла Синичке надеть свадебное платье, не повредив причёску. От макияжа Таня отказалась, я накрасила только глаза. Жаль, губная помада под запретом. И как живут те, кто часто ходит в церковь?! Столько ограничений, накраситься толком и то нельзя… Вместо учебников в моей сумке лежало длинное платье цвета морской волны с ажурными вставками спереди и небольшим вырезом на спине – подарок Лили. Знала бы она, куда я надену это платье в первый раз, наверное, подарила бы его только после посвящения. Иоганн и Вадим прибыли точно в назначенное время. Иоганн осыпал нас обеих комплиментами, Чернов же смотрел только на Синичку. Лишь сейчас я поняла, что замкнутый, сдержанный зануда-рыцарь действительно любит мою подругу. Казалось, что никого, кроме Танюшки, для Вадима не существует. Иоганн вёл машину – тот самый знакомый внедорожник. Я сидела впереди, а на заднем сидении Вадим крепко обнимал Синичку. Танины глаза сияли, никогда не видела её такой счастливой. Машина выехала из города. Вот и знакомый поворот в рощу, где Герберт убил двух пьяных парней. При воспоминании о том вечере меня передёрнуло. – Неприятные воспоминания? – тихо спросил Иоганн. – Да, не самые приятные. Перед глазами возникли две фигуры, приближающиеся к Герберту, а затем в неестественных позах распростёртые на земле. – Откуда вы знаете? – нахмурилась я. – Вы там были? – Нет, иначе вмешался бы. Я немного разминулся с вами. – Вы бы кинулись спасать двух подонков, Иоганн? – я прищурилась. – Таково ваше представление о рыцарском долге? – Нет, Вика. Я бы постарался остановить их, пока они не заговорили с вами. Если бы не удалось сделать это мирно, то убийство могло бы оказаться и на моей совести, – Иоганн хмуро смотрел на дорогу. – Это редчайший случай, когда я мог выступить на одной стороне с приспешником Грарга. – Герберт не нуждался в помощи. – В ней нуждалась ты. – Вика, я просил, чтобы сегодня не упоминалось имя Герберта, – резко напомнил Вадим. – Могу я не слышать о Грарге и его приспешниках хотя бы на своей свадьбе? – Прости, этот разговор начал я, – сказал Иоганн. – Куда мы едем? – спросила я после неловкой паузы. – Село Николаевка, – ответил Вадим. – Что это за глушь? Не слышала о таком. Оно далеко? – Ещё минут двадцать, – сказал Иоганн. – Глушь, конечно, но тебе там должно понравиться. Места живописные – роща, обрыв, река, старинная церковь, тишина и покой. – А на грядках растёт всякая дребедень? – подхватила я. – Огурцы, помидоры, редис? – Что-то вроде того, только не на церковном дворе, конечно. Там весной и летом росли цветы. – А сейчас? – Они уже завяли и засохли, Вика, – сказал Вадим. – Холодно. – Когда закончится венчание, я хочу поговорить с давним другом, – произнёс Иоганн. – Кто знает, увидимся ли ещё, он уже стар и немощен. Вы можете прогуляться, с обрыва открывается великолепный вид. – Если это один из вас, как он может быть стар, да ещё и немощен? – не удержалась я от любопытства. – Он выбрал обычную жизнь, – объяснил Иоганн. – Устал от бессмысленных сражений? – О бессмысленности сражений побеседуем позже, – ответил рыцарь, – когда будешь иметь представление об их причинах. Наш друг не устал от боёв, он в них не участвовал. – Он же рыцарь Чаши. Как это возможно? – Антоний был одним из священников святого Грааля, а священник не должен обагрять рук кровью. Он ушёл в мир, потому что устал жить, тебе в силу возраста трудно это понять. Думаю, нашему старому другу осталось уже совсем немного лет. – Кстати, – вмешалась Синичка, – всё хотела спросить, как католический священник оказался в православном храме? – Он не католик, – ответил Вадим, поглаживая её по щеке. – Он изначально православный. К Граалю приходили христиане разных направлений, да и не только христиане, и священнослужителей у нас, соответственно, тоже несколько. – Иоганн, вы сказали, что мы поговорим позже. Но ведь позже мы не сможем общаться? – тихо сказала я. – Я общался с Гербертом на дне рождения Тани, помнишь? Почему же не смогу поговорить с тобой? – Почему вы не хотите отдохнуть, Иоганн? Не уйти из ордена, а просто на какое-то время отдохнуть? Отпуск взять, или как это у вас называется. Ведь Гер… – я проглотила остаток имени любимого, представив реакцию Вадима. – Он прав, вы действительно устали. – Ты тогда слышала ответ, девочка. Мне не хотелось бы повторять это для тебя ещё раз, – мягко ответил Иоганн. Вскоре мы въехали в глухую деревню. Вдоль дороги выстроились старые покосившиеся дома. Их окружали гнилые деревянные заборы, в которых не хватало по нескольку кольев. Дорога вся в колдобинах, даже внедорожник на них иногда покачивало. Да уж, романтическая обстановка! Представляю, в каком виде здесь церковь… – Это и есть живописное место? – не сдержала я ехидства. – Почти, – по-доброму усмехнулся Вадим. – Посмотри-ка направо. Я нехотя повернулась, и у меня перехватило дыхание. На холме, в отдалении от жутких домишек, возвышалась величественная старая церковь из светлого кирпича. Её купол издали сверкал золотом. Вокруг росли высокие деревья, и солнце играло лучами в их золотисто-багряной листве. За храмом начиналась обещанная Иоганном роща. Какая красота! Дряхлый седой священник уже ждал перед воротами. Я наблюдала, как к нему подходят Синичка и рыцари. Священник крестит их, а они целуют этому деду руку. Средневековье какое-то! Может, и от меня ожидают чего-то в таком духе? Взгляд старичка остановился на мне, дед кивнул. По морщинкам в уголках глаз я поняла, что священник сдерживает улыбку. Наверное, я сильно отличаюсь от тех, с кем дедок постоянно общается. Да уж, весёленькая компания подбирается у Синички. Я бы и нескольких дней не продержалась. Боюсь представить друзей её будущего мужа. Если они похожи на Вадима, можно завыть от тоски. Хотя, может, попадаются и такие, как Иоганн? Вот с ним общаться – одно удовольствие. Не раздражает даже, что он при встрече облобызал руку старому другу в рясе. – Это Вика, свидетельница невесты, – сказал Иоганн. Кажется, он послал священнику предупреждающий взгляд. – Хорошо. Проходите, сейчас начнём. Я отпустил всех, кто здесь помогает, чтобы исключить ненужные вопросы. Всё будет скромно, без хора и немного дольше, чем обычно, потому что прислуживать сегодня некому. Я еле сдержала смешок. Прислуживать? А он тут неплохо устроился! – Ты прав, отче, – произнёс Иоганн. Мы вошли в церковь. Вокруг старинные иконы, некоторые из них настолько тёмные, потускневшие от времени, что не видно, что на них нарисовано. Росписи на стенах, резной деревянный иконостас… – Священнику полагаются слуги? – шепнула я Иоганну. Он тихо хмыкнул. – Так вот что тебя развеселило! Прислуживать – значит помогать во время богослужения. Что-то поднести, подать, забрать. В этот раз помогать отцу Антонию никто не будет, и венчание займёт больше времени. Бывший рыцарь в рясе ушёл готовиться к обряду. Мы с Иоганном стояли за спинами Вадима и Синички. Пахло хлебом и какими-то благовониями. – Вика, венец придётся держать долго. Если рука устанет, можешь поменять, – объяснял Иоганн, пока его старый друг чем-то звякал в алтаре. – И надень платок, пожалуйста, здесь так положено. – Ах да, – я достала из сумки прихваченный из дома тонкий светлый шарфик. – Иоганн, а всем девушкам положено носить здесь платки? – Нет, – он поколебался, будто подбирая слова. – Незамужним, в принципе, разрешается входить в храм без платка, хотя обычно и они покрывают голову. – Я не замужем. – В некотором роде замужем, Вика, – Иоганн понизил голос. – Речь о невинных девушках. – Понятно, – я немного смутилась. – Вы так уверены, что?.. – Полностью уверен, девочка, – перебил он. – Могу даже сказать, что всё произошло в твой день рождения. – Рыцарские законы позволили вам подслушивать? – тихо возмутилась я. – Хорошо хоть, подсмотреть у вас не получилось бы! – Мой сын действительно слушал вас, пока ты не согласилась на переход. Это была лишняя предосторожность, – спокойно ответил Иоганн. – Вряд ли Герберт мог тебя чем-то обидеть, но так нам было спокойнее. Как только ты надела кольцо, он ушёл. – И вы продолжаете со мной общаться? – я уставилась на него в полном недоумении. – У вас же монашеский образ жизни, а я вся такая… неправильная. По идее, вы должны держаться от меня, как можно дальше. Раздался шелест. Я подняла глаза. Наверху в алтаре отдёрнулась бордовая занавеска. – Я вижу просто запутавшуюся влюблённую девочку. Почему я должен тебя избегать? – быстро проговорил Иоганн. – Договорим потом, венчание сейчас начнётся. Открылись тяжёлые деревянные двери алтаря. Священник начал читать какие-то молитвы и каждый раз останавливался, когда должен был называть имя жениха. Похоже, он произносил настоящее имя рыцаря мысленно. Обряд оказался невероятно красивым. Толстые свечи в руках у жениха и невесты горели ровными огоньками, всё вокруг окутал запах воска и благовоний. Долгий ритуал с кольцами закончился, Танюша и Вадим смотрели друг на друга сияющими глазами. Меня так и тянуло спросить у Иоганна, где же венцы, которые мы должны держать. Но я чувствовала, что разговаривать не стоит: любое лишнее слово разрушило бы романтическую атмосферу древнего обряда. Мы перешли в центр храма, жених и невеста одновременно ступили на постеленный недалеко от алтаря тонкий белоснежный коврик. Вскоре священник связал вместе их руки белым прозрачным шарфом. Наконец появились и позолоченные венцы с бордовым бархатом под металлической оправой, красивые и совсем не тяжёлые. Из одной чаши Вадим и Танюша по очереди трижды сделали по глотку вина. Зрелищный обряд оставил массу впечатлений. Я впервые оказалась на венчании и никогда больше на него не попаду, оттого смотреть было вдвойне интересно. Глаза Иоганна сияли от радости. Он глядел на сына и Танюшу с такой светлой любовью, какой я ни у кого во взгляде не видела. Рыцарь сбросил на вид десяток лет и смотрелся как старший брат жениха. Я и сама, наверное, выглядела счастливой, хотя при воспоминании о Герберте становилось не по себе. Прошло много времени, занятия в колледже вот-вот должны были закончиться или уже закончились. Наверняка любимый собирался, как всегда, за мной заехать, пытался дозвониться, а мобильник остался в машине. Надо было заранее что-то придумать, чтобы Герберт меня не искал. Кто знал, что я не успею вернуться до вечера? До этой деревни только ехать минут сорок! Интересно, любимый сильно разозлится, узнав, что я была на свадьбе его врага? Какой же скандал ждёт меня в городе! Венчание заканчивалось. Священник чуть дребезжащим голосом запел молодым "Многая лета", прозвучали поздравления, были задуты свечи в руках Танюши и Вадима. Потом дедок долго говорил о браке. Хорошо хоть, венцы забрал. Я всё же пару раз перехватывала золочёную корону другой рукой. Оказалось, что долго удерживать её над головой Синички действительно тяжело. Наконец, священник унёс венцы в алтарь. Деревянные двери закрылись, бордовая занавеска задёрнулась. Мы вместе со священником вышли на церковный двор. Как же медленно они двигались. Больше всего мне хотелось закричать: "Поехали в Марск! Скорее!" Но скорее не получится: Иоганн собирался пообщаться со старым рыцарем, а нас отправить к обрыву любоваться красивым видом. Сколько времени это может занять? Я стиснула зубы. Пора прекращать мысленную истерику. У Синички праздник, нечего его портить. Герберт всё равно будет ругаться, он наверняка уже понял, что меня нет в городе. Надо хотя бы забрать из машины телефон и позвонить, чтобы любимый меня не искал. Резкий, сильный голос перебил мои мысли: – Как ты посмел явиться сюда, рыцарь зла? Я обернулась. Говорил старый священник, но вид у него был совсем не старческий. Спина распрямилась, в глазах сверкал гнев. Священник будто стал выше, обрёл величественную осанку, фигура стала внушительной. Сейчас никто не назвал бы его дедком. Проследив за его взглядом, я вздохнула. Расплата наступила раньше, чем ожидалось. У ограды рядом с танком на колёсиках пристроилась машина Герберта, а мой любимый стоял у ворот с самым безмятежным видом. – Я пришёл с миром, – спокойно произнёс Герберт. – Что тебе нужно? – голос Иоганна прозвучал в полной тишине негромко и отчётливо. – Хочу поздравить Татьяну с замужеством и, когда вы соберётесь в город, отвезти Вику в своей машине. Я с облегчением перевела дыхание. На серебристом капоте лежал роскошный букет нежных полураспустившихся розовых роз. Может, скандала и не будет. – Поздравить? – недоверчиво переспросила Синичка. – Ты же называл нашу свадьбу безумием! – Я не изменил мнения, но ты счастлива, значит, пока что есть, с чем поздравлять. Мы друзья, и я, как друг, приехал разделить твою радость. Надеюсь, не выгонишь? – Нет, конечно. Танюша улыбнулась. Вадим, кажется, с трудом сдерживал гнев. Он сжал руку в кулак, подбородок новобрачного стал твёрдым, почти квадратным. Конечно, разозлился. Рыцарь не хотел даже слышать имени Герберта, а тот вдруг сам явился с поздравлениями. – Ты не должен находиться на этой земле! – голос священника прозвучал жёстко. Герберт издал короткий смешок. – Я не ступлю на твою землю, даже если позовёшь. Разве мы знакомы? – Да, Герберт, – священник заметно смягчился и снова превратился в дряхлого старика. – Так случилось, что я исповедовал тебя незадолго до твоего перехода на сторону тьмы. Тогда был убит падре Винченцо, и ты пришёл ко мне. – Это ты, Антоний? – глаза Герберта немного расширились. – Как такое могло случиться? Ты не должен был стать старым. – Когда-то ты называл меня "отче"… Что ж, пусть будет Антоний. Поговорим немного, Герберт? Девушка твоя никуда не денется, да и новобрачных ещё успеешь поздравить. – Поговорим, если выйдешь, – кивнул Герберт. Я сделала шаг к ограде. – Викуля, я давно не видел этого человека, – улыбнулся любимый. – Дай нам поговорить наедине. У нас впереди целая вечность, а ему, похоже, недолго осталось ходить по земле. – Недолго, ты прав, – согласился священник, ковыляя к калитке. – Надеюсь дождаться тебя, Герберт, и встретиться ещё раз. Я – единственный на этой земле, кто сможет отпустить твои грехи. Нужно всего лишь прийти сюда и сказать: "Прости меня, отче, ибо я грешен". – Если ты ждёшь этого, Антоний, то будешь жить вечно, – рассмеялся Герберт. Забавно они выглядели рядом – сгорбленный старичок в рясе и крепкий длинноволосый парень в джинсах и кожаном пиджаке. Отец Антоний и Герберт обменялись тихими репликами, и мой любимый открыл перед священником переднюю дверцу серебристого автомобиля. Кажется, разговор у них намечался мирный и долгий. – Пока отец Антоний побеседует со старым знакомым, предлагаю пройти к обрыву, – сказал Иоганн. – Я прихвачу из машины тёплые вещи: по-моему, вы обе уже успели замерзнуть.