ГЛАВА 7. Таня Синица

Мне снова снилась бабушка Липа. Я стояла на ярко освещённой поляне, окружённой густым, тёмным лесом. Лес был очень старый, с живописно изогнутыми деревьями, почти закрывающими небо широкими кронами, как гигантскими зонтиками. Бабуля приближалась, я слышала, как шуршит трава, соприкасаясь с краем её длинного светлого платья. Ещё издали бабушка Липа заговорила, и её звучный голос разнёсся по лесу: – Не спрашивай о нём, Танюша! – О ком? – О рыцаре. Я обернулась. В нескольких метрах от меня стоял Вадим в сверкающих рыцарских доспехах, но без шлема. – Не задавай вопросов, – продолжила бабуля. – Не нарушай запрет. Из леса выехал Герберт на своем серебристом автомобиле. Он нёсся прямо на рыцаря. Вадим вытянул руку и без труда остановил ею машину. – Доверяй мне. Тогда я смогу защитить и тебя, и себя, и весь твой город, – произнёс он. Лицо Герберта перекосила ярость. Колёса автомобиля бешено вращались на месте. – Как ты можешь верить ему? Ты ничего о нём не знаешь! – кричал Герберт, высунув голову из окна машины. – Спроси хотя бы, откуда он явился! – Не смей! – властно сказала бабушка. – Если не хочешь ему и себе зла! На поляну вышла бледная Вика, укутанная в длинную чёрную мантию. – Синичка, ты знаешь и меня, и Герберта, – печально произнесла она. – Почему ты веришь ему, – она кивнула в сторону Вадима, – больше, чем нам? – Не слушай их, – сказал он, продолжая удерживать машину. – Если усомнишься, я не смогу здесь остаться. В этот миг мой взгляд остановился на лице Герберта. В карих глазах я увидела жуткую ненависть. Эта ненависть окутывала всё вокруг, обходя только Вику. Меня охватила паника, захотелось бежать как можно дальше. Нет, от такого взгляда не скроешься: он пронзит и время, и пространство. – Жаль, что ты поняла, – бесстрастно произнёс Герберт. – У тебя есть защитник, – донёсся отдаляющийся голос бабушки. – Я больше не должна тебя оберегать. Я ощутила свободу от жуткого ненавидящего взгляда и отчётливо увидела спокойное, уверенное лицо Вадима. Надо посмотреть в глаза и ему. И тут я проснулась. Уф-ф, ну и сон! С улицы слышались раскаты грома, за окном сверкнула молния. Капли дождя сильно и часто стучали в окно, во дворе шелестели мокрыми листьями деревья. Говорят, что покойники снятся к грозе. Кошмар не шёл из головы, вряд ли теперь у меня получилось бы заснуть. Я накинула на ночнушку длинный тёплый халат, влезла в тапочки и побрела на кухню. Страшно хотелось пить. Удивительно, как Вадиму шли рыцарские доспехи. Поговорить бы с ним! Но после первого учебного дня мы почти не общаемся. Видимся только на общих уроках, на переменах парень куда-то исчезает, после занятий сразу убегает. Пока что Вадим остаётся для меня загадкой. Его поведение непонятно, а слова о запрете – необъяснимы. Интересно всё-таки, что сделал Вадиму Герберт? Почему они не переносят друг друга? При этом Вадим, когда Викуся говорит о Герберте, ловит каждое слово, да и Герберт периодически пытается завести разговор о нашем однокурснике. Выпив чашку воды, я собиралась вернуться в постель. Тишину нарушил резкий звонок в дверь. Я машинально взглянула на настенные часы. Начало шестого. Что случилось?! Я быстро подошла к двери, рука машинально коснулась защёлки. Через дверной глазок я увидела Вадима. Волосы парня слиплись от дождя, одежда, наверное, промокла насквозь. Что он делает здесь в такое время? Откуда узнал, в какой квартире я живу? Я торопливо завязала пояс халата и распахнула дверь. Вадим шагнул в коридор. От парня пахло грозой – сыростью и мокрой листвой. – Привет, – я вопросительно посмотрела на него. – Привет. Прости за вторжение. Я не стал бы беспокоить в такой час, но увидел в окне свет и понял, что ты не спишь. Он закрыл дверь на замок. – Как ты попал в подъезд? Как узнал, в какую квартиру идти? – Это нетрудно. Стоит посмотреть на освещённые окна и поискать знакомый силуэт. А с подъездом всё просто – домофон сломался. Не думал, что ты так беспечна, – с неодобрением заметил Вадим. – Ты же меня почти не знаешь! Неужели не боишься впускать неизвестно кого в такой час? – Я тебе доверяю. Если бы Вадим знал, как он мне нравится, несмотря на все свои странности, то не задавал бы глупых вопросов. Я безумно счастлива оттого, что он пришёл, хотя и в такое время. – Тебе нужно переодеться, – сказала я. – Сначала придумаем, во что тебя одеть, а потом расскажешь, что хотел. Вадим заметно смутился. – Не надо, я не простужусь. – Ну уж нет, – перебила я. – Иди под душ, в ванной висит чистое красное полотенце. Отправив мокрого до нитки парня в ванную, я ринулась в комнату. Где-то на верхних полках шкафа остались старые джинсы дяди Пети и пара его футболок. Отчим переодевался, когда они с мамой приходили к бабушке в гости. Теперь они сюда почти не ходят, но одежду не забрали. Правда, дядя Петя сантиметров на двадцать ниже Вадима и раза в два полнее, но других вариантов всё равно нет. Вещи обнаружились быстро. В ванной ещё лилась из душа вода. – Вадим, одежда висит на ручке двери! Фен в шкафчике в ванной, – громко сказала я. – Хорошо, – ответил он. Душ выключился. Я снова рванула в комнату приводить в порядок диван и прятать постельное бельё в шкаф. Вадим вышел согревшийся и посвежевший. Джинсы дяди Пети еле прикрывали его колени и висели, крепко стянутые на талии ремнём. Футболка оказалась коротковата и столь же свободна, как джинсы. Вид у парня был забавный, я еле сдержала улыбку. – Спасибо за одежду, – без иронии поблагодарил он и присел на другом конце дивана. – Приятно, когда о тебе заботятся. – Можно подумать, никто никогда о тебе не заботился. – Это было давно, – задумчиво сказал Вадим. Викуся права – он интересничает. Давно – это когда? Парню всего-то лет двадцать. – Судя по твоему промокшему виду, ты долго пробыл на свежем воздухе. – Да. Парень надолго замолк. Я первой прервала затянувшуюся паузу: – Вадим, зачем ты пришёл? – Отдохнуть и погреться. Но если ты против, я уйду. – Придётся остаться, – хмыкнула я. – В таком наряде далеко не уйдёшь, полиция задержит. – Это вряд ли. – Почему? – Меня сложно задержать. Только не задавай вопросов, а то мне всё же придётся уйти. – Хорошо, не буду. Придётся согласиться, чтобы удержать Вадима здесь. Ну, почему я не могу выбросить из головы этого человека-загадку? От любого, кто вёл бы себя, как Вадим, я бы старалась держаться подальше. От любого, но не от него. Вадим сразу занял слишком много места в моих мыслях, да и в сердце тоже. Ночью легче откровенно сказать то, о чём думаешь. Днём я бы не решилась, но сейчас… – Знаешь, ты кажешься каким-то… замороженным, что ли. Хочется тебя отогреть, чтобы ты расслабился, начал доверять другим. В общем, чтобы ты почувствовал себя счастливым, – скомкано закончила я, испугавшись своих слов. – Не думал об этом, – ответил парень после очередной мучительной паузы. – Ты не права, я чувствую себя счастливым, но расслабиться и доверять всем подряд не могу. Возможно, ты станешь исключением. Я нерешительно улыбнулась, а Вадим застыл на месте. Выражение его лица резко изменилось, стало настороженным. Казалось, всё внимание Вадима сосредоточилось на зашторенном окне. – Ты хорошо рисуешь, – медленно произнёс парень. Так вот что его заинтересовало! На компьютерном столе возле окна лежал мой раскрытый блокнот. – Ты видишь, что там нарисовано? – спросила я. – У меня со зрением всё в порядке, но я не могу разглядеть рисунок в подробностях. Вадим выглядел так, словно выболтал важную тайну. – Да, вижу, – с лёгкой досадой ответил он. – Когда это происходило? – Что? – То, что ты нарисовала. Я подошла к подоконнику. Хорошо, что блокнот открыт на сегодняшней зарисовке, а не на каком-то из изображений Вадима. Рисунок как рисунок, не самый удачный: Вика с закрытыми глазами и расслабленной улыбкой и Герберт, стоящий рядом. Снова дала о себе знать привычка набрасывать то, что производит сильное впечатление. – Сегодня вечером. Вернее, уже вчера. – Где?! – парень подался вперёд. – Где ты это видела? – Здесь. – В твоей квартире?! Почему? Герберт как-то объяснил свои эксперименты? Мы оба вздрогнули: заиграл будильник на моём телефоне. Я выключила его. Вадим не сводил с меня тревожного взгляда. – Не понимаю твоей реакции. Вике было тяжело, и Герберт её успокоил. Вадим с силой выдохнул. Я снова села на диван. – Начнём сначала, – сказал парень. – Почему они вообще здесь оказались? – Вика – моя ближайшая подруга, она мне ближе, чем сестра. Она зашла ко мне со своим парнем. Что в этом странного? То, как появился ты, среди ночи и без предупреждения, – выглядит необычнее. Не подумай ничего такого, я рада тебя видеть, и ты можешь приходить, когда захочешь… Я прикусила язык. Вдруг мой словесный поток снова оттолкнёт Вадима? Он слишком непредсказуем. Не общался со мной две недели, а теперь появился среди ночи как ни в чём не бывало. И как парень отреагирует сейчас? – Понятно, – с досадой бросил Вадим. – Таня, любому человеку лучше держаться от Герберта как можно дальше. Я перевела дыхание. Кажется, обошлось. Вадим не злится и опять заговорил загадками. – По-моему, Герберт вполне адекватный, – примирительно ответила я. – Попробуй поверить на слово, я ничего не могу объяснять. Вспомни, что говорил Герберт во время сеанса. Что-нибудь необычное слышала? – Набор стандартных фраз, насколько я понимаю. Твои руки тёплые и тяжёлые, глаза закрыты… – Это понятно, – нетерпеливо перебил Вадим. – Что он говорил, когда Вика была в трансе? – Герберт спрашивал, что она видит, а Викуся отвечала. Рассказывала, что ходит по лугу, входит в реку, что-то в этом духе. Зачем тебе подробности? Естественно, ответа не последовало. Вадим пару секунд помедлил и повторил свой вопрос: – Необычного ничего не было? – Вроде нет. Герберт, правда, воспользовался гипнозом, чтобы узнать, как Вика к нему относится… Я вспомнила о том единственном, что насторожило меня в импровизированном сеансе. И как я могла забыть этот момент? – Я выходила на кухню, а когда вернулась – услышала, как Герберт спрашивал, любит ли его Вика. – Надолго ты выходила? – в синих глазах появился охотничий блеск. – Нет, на минуту-две. – И так видно, что любит, незачем было спрашивать, – задумчиво произнёс Вадим, как будто разговаривал сам с собой. – А как именно Герберт об этом спросил? – Я не буду это обсуждать, – отрезала я. – Я понимаю, что ты не хочешь обсуждать подругу. Но почему ты не желаешь говорить о Герберте? Он-то, надеюсь, твоим близким другом не является? И потом, я спрашиваю не из любопытства. Герберт этим сеансом мог причинить Вике серьёзный вред. Он говорил убедительным тоном, и случайно подслушанные слова начали меня тревожить. – Хорошо, – помедлив, согласилась я. – Только пообещай, что Вика не узнает о нашем разговоре. – Обещаю. – Герберт спрашивал, любит ли его Вика больше всего на свете, готова ли изменить ради него всю жизнь и отречься от многого, что ей дорого, – на одном дыхании выпалила я. Хоть я и чувствовала себя предательницей, мне сразу стало легче, будто Вадим забрал у меня большую часть какого-то тяжёлого груза. – Вот даже как? – нахмурился парень. – Герберт знает, что ты его слышала? Подумай, это важно. – Нет. Когда я вошла, он уже говорил о своей сестре. – Вика с ней знакома? – вскинулся Вадим. Похоже, он что-то знает и о Лиле. Что за странные отношения связывают парня с Гербертом? Вопросы задавать бесполезно – не ответит, а самой что-то понять пока не получается. Спросить, что ли, всё-таки у Герберта? Почему-то от одной этой мысли мне сделалось не по себе, а в ушах зазвучал бабушкин голос: "Не спрашивай ни о чём, Танюша". – Таня, – окликнул Вадим. – Вика знает Лилию? – Да, они сегодня познакомились. Ты и против неё что-то имеешь? – К сожалению, да. Надеюсь, ты с ней не знакома? – Пока нет. – Не вздумай знакомиться! Слышишь? Даже не приближайся к… – он остановился, будто собирался сболтнуть лишнее. – К Лилии. Ты не представляешь, насколько это опасно. Что Герберт о ней говорил? Каждое слово Вадима почему-то тревожило меня. Я чувствовала: если парень сделает что-то из того, что ему запрещено – случится беда. С ним, а может быть, и со мной. Это уже мания преследования. Сумасшествие, похоже, заразно. – Таня, – мягко позвал Вадим. – Что Герберт говорил о сестре? – Не помню. Кажется, что Лиля спит тихо и спокойно, и Вика тоже спокойна. Что-то в этом духе. – Вика видела, как она спит? – резко переспросил Вадим. Он заметно побледнел, на переносице прорезалась чёткая морщинка. – Не знаю. А что, Лиля спит как-то особенно? – Ещё как особенно. Никому не следует этого видеть. Таня, будь осторожна с Гербертом, даже когда он появляется у тебя с Викой. Не вздумай сказать ему или Вике, что я приходил. Бояться тебе нечего, но постарайся не говорить лишнего. А я присмотрю за ним. Повтори ещё раз, о чём я просил, и пообещай, что всё выполнишь. Повторить – это уже перебор, обычно так говорят маленьким детям, у которых есть проблемы со вниманием. – Быть осторожнее с Гербертом, не говорить о том, что ты приходил, ни ему, ни Вике… – чувствуя себя первоклассницей, немного раздражённо перечислила я. – Обещаю. – Ещё одно. Не приближаться к Лилии, – напомнил парень. – Вот этого не могу обещать. Я скоро её увижу. – Когда? Он подался вперёд так, что наши лица разделяли всего несколько сантиметров. От неожиданной близости Вадима у меня перехватило дыхание, а он, словно опомнившись, отстранился. – Мы собирались погулять все вместе сегодня после занятий, но из-за погоды, наверное, придётся отложить, – ответила я. – Могу я к вам присоединиться? Неожиданное предложение. Вадим явно что-то имеет против Герберта и его сестры, и при этом хочет пойти с нами? Никак не могу понять, что у него на уме. Не получается сделать ни одного вывода, хотя наблюдений по поводу парня накопилось довольно много. Вадим не похож на ровесников, он кажется намного взрослее. Студент-пианист, который должен беречь руки, при опасности действует с быстротой, находящейся далеко за пределами человеческих возможностей. Вадим не сразу реагирует на своё имя, когда его неожиданно окликают. Он никому не доверяет и при этом хочет полного доверия к себе. Вадиму, непонятно почему, не нравятся Герберт и его сестра, он считает их опасными… – Ты же не хочешь общаться с Гербертом, – напомнила я. – Совсем не хочу, – хмуро подтвердил Вадим. – Но так мне будет спокойнее. – Ты собираешься охранять нас с Викусей? – я невольно улыбнулась, настолько абсурдно это прозвучало. – От Герберта? Или от его сестры? – Зря улыбаешься. Действительно собираюсь, от обоих. – Значит, ты пойдёшь с нами не потому, что хочешь пообщаться? – я попыталась скрыть разочарование за улыбкой. Я-то надеялась, что он хочет лишний раз встретиться со мной. – Таня, я общаюсь с вами каждый день, а с тобой и часть сегодняшней ночи, – сдержанно сказал Вадим. – Так как? Можно к вам присоединиться? – Если они не будут против, наверное, можно. – Даже если будут против, я пойду с вами. Достаточно того, что ты не возражаешь. Только не предупреждай их, лучше изобразить случайную встречу. Скажешь, когда и где гуляете, я вас найду. Могу я попросить номер твоего телефона? И снова совсем не современные обороты речи. Интересно, от кого Вадим перенял манеру говорить? Ладно, об этом подумаю позже. Мы обменялись номерами. Я мысленно ликовала: это уже шаг к сближению. Неожиданно ожил и зашёлся в громком звонке мой мобильник. – Кто может звонить тебе в такой час? – Вадим нахмурился. – Вика, – ответила я, не глядя на дисплей. – Синичка, доброе утро. Я вижу, что ты встала, – бодро затараторила подруга. – Привет, Викуся. Вадим отошёл в сторону, но внимательно вслушивался в доносящиеся из трубки слова. – Герберт заедет за мной минут через десять-пятнадцать и отвезёт в колледж. Собирайся, поедем вместе, – перешла на полушёпот Вика. – И как ты объяснишь это своему папе? – скептически спросила я. – Он же увидит из окна, как мы уезжаем. – Всё продумано. Герберт прицепит к машине шашечки, как у такси. Когда отъедем от дома, он их сразу снимет. По лицу Вадима было понятно, что парень всё слышит, и ему сильно не по душе наш разговор. Однако, в конце концов, Герберта я знаю, он постоянно подвозит нас с Викой. Мне приятно с ним общаться, и никакой опасности от парня я не чувствую. – Хорошо, Викусь, собираюсь. Позвони, когда будешь выходить. Вадим хмуро посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на зеркальную дверь шкафа, критически оглядел своё отражение. – Поехать с вами я не могу, – с сожалением констатировал парень, остановив взгляд на коротких широких штанах. – Это тебя скомпрометирует, да и в таком виде неудобно. – Это меня – что сделает? – не удержалась я. – Собирайся. Если ты не против, я пока посмотрю, что у тебя есть в холодильнике. На лице Вадима отражалась досада. Кажется, парню не понравилось, что я заметила очередное несовременное выражение. Я быстро умылась, натянула чёрные джинсы и лёгкий серый свитерок. Оказалось, что Вадим за это время сделал бутерброд с сыром и докторской колбасой и омлет с жареным луком. Теперь он вполголоса читал какую-то молитву на непонятном языке, крестясь двумя пальцами слева направо. Я замерла на пороге, улавливая знакомые по занятиям на хоре латинские слова из мессы. Вадим – католик? Но в России их сравнительно немного, и католиков в Марске я ни разу не встречала. Парень закончил молитву. Я села за стол и без обиняков спросила: – Где ты принял католичество? Как ни странно, на этот раз Вадим ответил, хотя и не вдаваясь в подробности: – Я был крещён в Европе. – В какой стране? – В Германии. В одном из её княжеств. И не задавай больше вопросов, любопытное ты создание! Я машинально кивнула. На вопросы уже и времени не осталось: надо быстро съедать омлет, скоро перезвонит Вика. – Ничего, что я немного похозяйничал у тебя на кухне? – спросил Вадим. – Нет, конечно, сама я бы точно не успела позавтракать. Вкусно, спасибо. А почему ты ничего себе не положил? Я с недоумением посмотрела на Вадима. Лишь сейчас поняла, что он поставил тарелку только для меня, а сам грыз найденное в холодильнике яблоко. – Мне этого достаточно. – Но… – Таня, я сам разберусь, что есть. Твой завтрак мне не подходит. Можешь считать, что я вегетарианец. Я торопливо жевала омлет. Чем дальше – тем чуднее. Сколько ещё сюрпризов в Вадиме? – Позвони, когда вы с Викой доедете. Просто скажи, что всё в порядке. Если уж я не смогу на этот раз быть поблизости… – он осёкся. – На этот раз? – опешила я. – Ты что, следишь за нами? – В основном, за Викой, – после небольшой заминки признался Вадим. – Но присматриваю и за тобой, мне так спокойнее. Раз уж я невольно обратил на тебя внимание сэра Герберта… – Сэра Герберта? – хмыкнула я. – Ему подходит эта кличка. Кто её придумал? – Неважно, забудь. Я слишком расслабился. Ты правильно поняла, я действительно немного за тобой слежу на всякий случай. – Плохо следишь, – весело сообщила я. – Сэр Герберт почти каждый вечер подвозит меня то до остановки, то прямо к дому, смотря куда они с Викой едут дальше. – Я знаю, – серьёзно ответил Вадим. – Только не назови его случайно "сэром": выдашь и себя, и меня. Герберт не должен знать, что мы общаемся больше, чем обычные однокурсники. Ну что со мной творится? Любого другого при таком поведении я считала бы сумасшедшим. А Вадима со всеми загадками, запретами и странностями воспринимаю спокойно, как будто всё, что он говорит и делает, совершенно нормально. – Может, объяснишь, какая именно опасность, по-твоему, мне грозит? – с иронией спросила я. – Даже если объясню, ты не поверишь в такую правду, – ответил парень. – Не поверю во что? Герберт – серийный маньяк-убийца? Насильник? Людоед? А его сестра помогает ему во всех жутких преступлениях? Да, пожалуй, в такую правду не поверю, – хмыкнула я. – Всё страшнее, чем ты сказала, – мрачно произнёс Вадим. – Тех, кого ты перечислила, можно навсегда остановить, – он в очередной раз запнулся и умолк. Тут некстати снова позвонила Викуся и громко, чтобы слышали родители, сообщила, что наше такси ждёт во дворе. – Спасибо, я скоро выйду, – пообещала я. Вадим тяжело вздохнул. Я положила телефон на стол и, сдерживая улыбку, поинтересовалась: – Что такого страшного делает Герберт? Почему его, в отличие от других людей, невозможно остановить? – Ты погубишь меня своими вопросами, – хмуро предупредил парень. – Хотя сейчас признаю – сам виноват, увлёкся. Не стоило развивать эту тему. – Вадим, ты хочешь доверия. Но почему ты не доверяешь мне? – спросила я. – Если бы не доверял – не пришёл бы, – ответил он. – Будь это возможно, я бы тебе ответил, но нарушать запрет ни в коем случае нельзя. Тебе пора, Вика ждёт. В коридоре я натянула чёрную ветровку и влезла в яркие синие резиновые сапожки на маленьком устойчивом каблуке, затем сунула в сумку зонт. – Будешь уходить – захлопни дверь, – я показала Вадиму, как повернуть замок. – Обязательно позвони мне, – повторил он. Я шагнула в подъезд и, обернувшись, увидела, что Вадим крестит воздух мне вслед.