Кузен Абигейли оказался графом Торном, раззолоченным с ног до головы хлыщом на жеребце, которому я искренне посочувствовал — возить такого идиота. Доспехи с золотой чеканкой, безумно дорогое оружие, куча драгоценностей — поймав этого идиота, шайка разбойников могла бы безбедно существовать до конца жизни. Еще и внукам бы осталось.

Я-то обхожусь двумя лошадьми, на одну из которых было навьючено все мое невеликое имущество. Палатка, немного провизии, котелок, пара мисок и кружек, кремень и огниво… одним словом — необходимый минимум. Не в дикие места собираемся, там должны быть люди.

Да и вообще — Анри на этого хлыща не было. Чтобы погонял в походах вдоль и поперек.

Граф смерил меня удивленным взглядом:

— Ваше высочество? А ваш обоз?

Еще и обоз?!

— Догонит позднее, — решаю я. — Едем?

— Да, надо сначала к полку, он расквартирован в Тайреме.

Хм-м. Ну хоть что-то.

Тайрем — городок на западной границе. То есть войску не надо топать прорву времени, это нам надо доехать и выступить. Чем плох местный командующий?

На это граф мне отвечает сразу.

Глуп, туп, нагл, хамоват, ничего не понимает, к тому же крамольник. В переводе на нормальный язык — я так понимаю, что мужик отказался прогибаться и высказал все, что он думает о короле. Донесли, сняли… Приеду — надо бы прикинуть да, может, помочь как?

Дорога оказалась достаточно короткой. Граф, конечно, пытался удлинить ее как мог, но мог он очень немногое.

Когда в первом же замке он загулял с женой хозяина и заявил, что дня на три тут задержится, а дочка того же хозяина принялась бросать на меня плотоядные взгляды, я понял — надо рвать когти. Иначе тут же изнасилуют и оженят.

Демоническая кровь в ужасе восстала против ранней свадьбы — и я провел ночь на конюшне, договариваясь со слугами. А с утра вваливаюсь в спальню к графу и весьма невежливо выставляю оттуда хозяйку замка.

Мужа бы постеснялась, шлюха…

Граф был напоен вином и пьяный в дрова уложен в карету, которую — кто бы сомневался! — прихватил с собой. Слуги смотрят на меня с ужасом, но вякать никто не осмеливается. Одного из них я сажаю в карету и распоряжаюсь звать меня, как только господин граф откроет глазоньки. Что и было исполнено. Стоит графу прийти в сознание, как я тут же заливаю в него еще бутылку вина — и процессия двигается дальше.

К вечеру на горизонте маячит очередной замок, но я решаю никуда не заезжать. Перебьемся. Съехали с дороги, выбрали место поудобнее, устроили привал, сварили кашу и завалились спать, чтобы с рассветом продолжить путь.

За день на благородного графа уходило примерно три-четыре бутылки вина. Самогонки — меньше. Я прикупаю бочонок в первой же деревне, и теперь слуги поят своего господина сами.

За время пути я с ними перезнакомился. Не могу сказать — сдружился, дистанция оставалась всегда, но, выбирая между мной и графом, — они предпочитают иметь дело со мной. Я внятно даю понять, что не потерплю задержек, — и они смиряются. Тем более что иметь дело со мной куда как приятнее, чем с вечно пьяным графом. Как я понял, хозяином он был весьма жестоким. Единственное его достоинство было в щедрости, а вот остальное… Мог и до смерти запороть, если что не по его.

Таким образом, до Тайрема мы добираемся через двадцать дней. Могли бы и раньше, но кареты, повозки…

И я отправляюсь к градоправителю. Прямо с дороги, по уши в пыли и непричесанный.

Барон Пальф оказывается невысоким толстеньким человечком с суетливыми повадками крысы в ловушке.

— Ваше высочество!

Восторг из него просто прет, а под ним — запах страха.

— А граф Торн?!

— Граф временно в запое, — прямо заявляю я. — Изволит расслабляться на природе. — Барон от восторга захлебывается собственной слюной, а я продолжаю командовать: — Вот мои бумаги, вот письмо его величества Рудольфа. — Письмо я вскрыл по дороге, прочитал и залепил обратно. Рик и не такому научил. — Где полковник, которого сняли с должности?

— В тюрьме, ваше высочество.

— Вытащить, помыть, накормить, одеть и представить. Мне выделить домик в городе, чтобы мы там разместились с графом.

— Но как же, ваше высочество…

— Вам что-то непонятно?

— Может быть, лучше у меня?..

— Барон, вам что-то непонятно? — надавливаю я голосом.

— Будет исполнено, ваше высочество.

— А пока я в управе, предоставьте мне все бумаги по полку. О снабжении — что, сколько, чего…

— Н-но вы же с дороги…

Что, подделать еще не успели? И не успеете! С бумагами меня обучал работать Рик, а он постоянно повторял, что для любого дела нужны деньги, деньги и еще раз деньги. И вообще — войну выиграть несложно, ты попробуй не проиграть мир.

— Барон, я не устал, поэтому документы хочу получить немедленно! — рявкаю я. — В противном случае обо всем будет доложено дядюшке…

Поверили, засуетились — и вскорости представили мне кучу бумаг. Граф пока дрых в карете, дом мне еще подыскивали, полковника тоже еще не привели, так что я с головой закапываюсь в бумажки.

Ну, что тут сказать?

Вся эта паутина[2] была рассчитана на того, кто вообще не соображает ни в финансах, ни в экономике. То есть подвид «рыцарь обыкновенный». Или «чиновник подкупленный».

Простите, но поверить в то, что меч стоит до пяти золотых за штуку, — я мог. Но… такие мечи продаются с ножнами. А вот ножны тут тоже были. По два золотых за штуку. Из красного дерева, что ли? Палатки по шесть золотых и четыре серебрушки — из шелка?

Сапоги по пять алек… Да за кого они меня тут держат?

Если бы это все было правдой — полк снабжался бы лучше королевской гвардии. Ага. В глухой провинции. Где у градоправителя на пальчиках немаленькие бриллианты.

Хуже вора — лишь бездарный вор.

Над книгами я просидел не больше двух часов, но принцип уже стал понятен. И когда в комнату втолкнули здоровенного мужика, изрядно осунувшегося, видимо, за время заключения, я уже примерно представлял, что встречу.

— Ваше высочество?

Сзади приплясывает градоправитель.

— Оставьте нас одних, — распоряжаюсь я.

— Но как же можно?! Это же преступник!

— А что — был суд? Хотелось бы ознакомиться с документами, приговором, доказательствами. — Я давлю голосом, как это умеют только полудемоны.

— Н-нет, ваше высочество.

— А до суда человек виновным не считается, градоправитель. Или вы забыли законы вашего королевства?

— Ваше высочество, как можно!

— Тогда принесите мне кувшин вина и мяса с сыром, что ли. И не мешайте еще полчасика. Дом мне нашли?

— Да, ваше высочество.

— Сейчас я тут закончу — и поедем туда.

— Что-то еще нужно, ваше высочество?

— Да. Закройте дверь с той стороны.

Я честно жду, пока дверь закроется, потом ухмыляюсь, взвешиваю на руке массивный чернильный прибор — и запускаю его в дверь. С той стороны ойкают, грохают — и я от души рявкаю в приоткрытую щелку:

— Повешу, кто подслушивать будет!

И зловредно ухмыляюсь. Полковник смотрит на этот спектакль с удивлением. Я киваю ему на кресло для дорогих посетителей.

— Присядете?

— Постою.

Кремень мужик. Мне он уже нравится. Такие на Границе и нужны, знаете ли, чтобы за ними — как за скалой. Хоть сто лет бейся — лоб расшибешь, а скалу не свернешь.

— Тогда стойте. Итак, полковник Фарн, из простых, своего чина добился умом и горбом, как вам это удалось при Рудольфе — не знаю, но удалось.

— Прежний градоправитель был назначен еще вашим дедом, ваше высочество, он и поспособствовал.

— Ага, а ушел он…

— Три года тому назад.

— Болезнь? Старость?

— Несчастный случай. Яд в вине.

— Расследование проводилось?

— Я же говорю, ваше высочество — несчастный случай.

— Какое горе, — сочувствую я. — Что ж, счастливым случаем это и правда не назовешь.

Полковник усмехается. В дверь поскреблись, и секретарь, оглядываясь и кривясь при каждом шаге так, словно недавно сильно упал на спину, ставит на стол поднос. Я киваю ему, дожидаюсь, пока мужчина выйдет, и провожу рукой над подносом. Яды? Да и принюхаться не помешает.

Мясо, сыр, хлеб — все без добавок. А вот вино… нет, это не отрава. Но оно очень крепкое. Мальчишку такое должно свалить с ног за пару стаканов. А уж потом…

Воды нет?

Нет. Тогда…

Я осторожно касаюсь языком мяса:

— Ну да. Соли не пожалели.

— Ваше высочество?

— Полковник, воды тут нет. Мясо и сыр — очень соленые. А вино — крепленое. Меня такое свалит за пару минут, а уж споить мальчишку — дело несложное. Там и девок подсунуть можно, и еще чего, чтобы молчал.

— Вот даже как…

— Не я же один умный…

Полковник, кажется, ошеломлен.

— В-ваше…

— Да, мое высочество. Принц Александр Леонард Раденор. Еще что?

— Э…

— Ничего? Тогда я вам расскажу, как я вижу ситуацию. Пока был старый градоправитель, вас прикрывали по мере сил. Когда пришел новый — стал воровать. Вы ему, конечно, этого делать не давали — насколько хватало сил, поэтому вас и убрали. В чем обвинили-то?

— В казнокрадстве, ваше вы…

— Алекс. С глазу на глаз — Алекс.

— Слушаюсь, ва… Алекс.

— Значит, свои грехи приписали. Разумно. Что ж, Фарн, хотите сыграть в игру?

— Ва…

— Алекс. Кто я — вы знаете?

— Сын принцессы Мишель.

— Вот именно. Незаконный, но признанный наследник. Если меня завтра не станет, дядюшка даже слезинки не проронит. Меня сюда и направили, чтобы я сложил голову. Я не умею воевать, но у вас такой опыт есть. Вы командуете своим полком, вы разбираетесь с грабителями караванов, а я учусь у вас. А заодно… Кто посмеет упрекать вас в жестокости или в казнокрадстве, если все документы будут подписаны мной?

Я ухмыляюсь, показывая мелкие острые зубы. Человеческие. Во всяком случае — пока.

Полковник смотрит на меня очень внимательно, словно никогда не видел человека. А может, и правда не видел такого, как я.

— Что вы предлагаете, Алекс?

— Вы делаете свою работу. Я иду с вами и учусь. Потом я живой уезжаю в столицу, а вы остаетесь здесь…

— И опять отправляюсь в тюрьму.

— А вот это вовсе не обязательно. Обсудим? Только не здесь, мне тут дом нашли, вот там и поговорим о подробностях.

Фарн смотрит на меня внимательно. Я тоже посмотрел на него.

Обычно люди верили мне, потому что я не лгал. Я верил людям, потому что видел, когда они говорят мне правду. Это был третий случай. Мне верили, потому что больше верить было не во что.

Союзник от безысходности?

Меня это вполне устраивает. Крепче держаться будет за предоставленную возможность.

Спустя два часа мы втроем устраиваемся на новом месте.

Я, полковник Фарн, граф Торн. Графа устроили, как мертвое — мертвецки пьяное — тело, свалив в кровать и залив еще дозу самогонки. Честно говоря, я подозревал, что он в итоге сдохнет, но жалости не испытывал. Чем меньше у Абигейли родственников, тем меньше работы у меня. Хотя палачи, конечно, останутся недовольны — их хлеб отбираю.

Барон отдает мне полковника без единого слова. Видимо, решил что-нибудь предпринять попозже. А еще лучше — после нашего возвращения, потому что тянуть я не собираюсь.

Завтра мы отправляемся в полк, день на смотры и сборы и послезавтра — выступаем. А чего тянуть?

Я плескаюсь в ванне, от души нажираюсь — даже обжираюсь после дороги — чего Светлый послал. А послал он из соседней лавки полный набор вкусностей, и ради интереса принимаюсь досматривать счетные книги, вяло отмечая, где воровство, а где просто разгильдяйство.

Так меня и застает полковник.

— Ва…

— Алекс. Садитесь.

— Слушаюсь. Алекс, вы понимаете, что в походе будет тяжело? Что это опасно?

— Ваши предложения?

— Может, вы здесь подождете? Мы этих тварей не в первый раз гоняем, а вы не привыкли…

— Полковник, это не обсуждается. Я иду с вами. Кстати — и то тело, которое наверху, — тоже.

— А что это за тело?

— А это граф Торн. Именно его сюда и назначили, но когда я понял, что проку от него не будет, — я его просто споил и держу пьяным вот уже недели две.

Полковник долго разглядывает меня.

— Алекс, вы очень похожи на своего деда.

Я развожу руками. Что вы, куда уж мне…

— Стараюсь. Ладно, пошел я спать. В полк едем на рассвете?

— Да.

— Тогда до утра. Можете посмотреть, где в вашем полку воровали. Позорище, даже спереть ничего не могут.

С тем я и отправляюсь спать. Раздаю по дороге указания слугам, растягиваюсь на чистых простынях… Все потом… Пусть весь мир подождет!