Расквартированный за городскими стенами полк производил удручающее впечатление. Для начала я бы повесил интенданта. Потом капитана, полковника, генерала… а лучше сразу — дядюшку. За такое место, чтобы другим неповадно было.

Полк… м-мать!

Форма обтрепанная, дыры заштопанные, оружие… Нет, может быть, конечно, там под деревянными убогими ножнами теваррская сталь? Так я и поверил!

Палатки — гниль на гнили! Из котлов такой запах, что страшно становится. Их тут что — помоями кормят? Щеки запавшие, глаза усталые… Разумеется. Дед-то ввел десятилетку в армии, а дядюшка заменил на двадцатник! Болван!

А размножаться-то мужикам когда?

Собственно полк — пятьсот солдат. Они разбиты на сотни, и во главе каждой сотни — капитан. Сотни дробятся на десятки, и командует каждым десятком капрал — то есть такой же солдат, только чуть получше. Капитаны назначаются отдельно, как и полковник. Итого — пятьсот шесть человек. Плюс еще пятьдесят человек в обозе. Повара, пара кузнецов, всякие подай-принеси…

Полковник смотрел, катая по щекам желваки, так что чуть кожа не прорывалась. Я вздыхаю:

— Поеду-ка я к градоправителю. Графа оставляю на ваше попечение, и чтобы не протрезвел.

— Ваше высочество…

— Вам разрешаю повесить кого-нибудь на ваше усмотрение. Но не более трех человек.

Я разворачиваю коня и направляюсь в город.

Градоправитель сегодня был чуть посмелее, но я это быстро прекратил.

Секретарь улетает в угол и впечатывается там в стену так лихо, что мне послышался хруст позвоночника. Ну и пес с ним.

Градоправитель пробует улыбнуться мне навстречу, но тут же застывает столбиком. Оказывается, сабля, с размаху разрубающая стол, отлично действует на человека. Почти как заклинание окаменения.

— Если через два часа в полк не доставят провизию, палатки, оружие, обмундирование и лошадей — можете считать себя повешенным.

— Ваше высочество!

Я встряхиваю свиток, который дядюшка выдал графу Торну. Мол, все, что делает оный, — делается для блага государства.

— Я сейчас выйду отсюда, покажу этот свиток стражникам и прикажу ваш магистрат перевешать на воротах. Меня за это дядюшка разве что поругает, я у него один племянник. А вы ищите на том свете некромантов и жалуйтесь на меня погромче.

— Ва… ва…

— Мое высочество. И оно — ждет! Рысью!

Последнее слово я почти прошипел. И мелькнуло, видимо, что-то такое в моих глазах.

Мы, полудемоны, умеем давить чужую волю и подчинять людей себе. Демоны с этим лучше справляются, но мне это тоже хорошо удается. Из людей почти никто не может противостоять.

Градоправитель не становится исключением.

Вспискивает, хрюкает — и принимается носиться по магистрату.

Через четыре часа я во главе обоза двигаюсь обратно в полк. Еще через час Фарн горячо благодарит меня, распределяя блага между капитанами. Я предупреждаю, что завтра с утра сбор, и интересуюсь, где бы тут еще разжиться самогонкой.

А то мне благородного графа поить… лучше — до зеленых белочек