Второй раз я вызываю отца после этой истории с Карли.

Не просто так, нет. Видите ли, ее супруг, этот придурок, решил меня убить. Карли ведь была не девушкой, у нас все было, а ему это оказалось поперек шерсти. Вот и…

Убить меня — и честь как бы не страдает. Она наслаждается, ага.

Подослал убийцу, испортил отдых, порвал занавеску — последнее особенно раздражало. А вас бы не?..

Лежишь в своей комнате на кровати, отдыхаешь, печалишься о несложившейся личной жизни, на звезды смотришь, тут их закрывает силуэт человека — и в меня летит несколько стрел из многозарядного арбалета. Страшная штука, человек потом ежика напоминает…

Если попасть.

Ну так я же полудемон, у меня и скорость реакции, и вообще скорость намного выше, чем у людей, стоило тени окно закрыть — как я тут же упал с кровати на пол, трансформировался и бросился вперед.

Хвост — это полезная хватательная конечность. Им-то я убивца за ногу и оплел — и затащил внутрь. Правда, по дороге он слегка головой о подоконник приложился, ну так что же? Мне бы по его плану больнее было! А я вот добрый, убью почти безболезненно.

Но сначала допрошу.

Парой пощечин привести недоумка в чувство — вот не надо мне говорить, что убийцы глупыми не бывают! Еще как бывают, если берутся на полудемонов охотиться! — и ласково улыбнуться. Зубов у меня много, зубы у меня белые… Проникся. Даже описался.

— И кто же тебя за головой принца послал?

После десятиминутной дружеской беседы выясняется, что это — супруг Карли. Виконт Латур, скотина такая. Ну да ладно, до виконта я еще доберусь, еще мочой заплачет, а вот что с этим делать? Он ведь меня видел?

Вариантов было два. Либо свернуть ему шею и предъявить. Либо…

А почему бы нет?

В нормальном состоянии я бы с отцом общаться не захотел — сдался он мне. Но сейчас было уж очень тоскливо. Быстро черчу на полу пентаграмму, капаю в центр пару капель своей крови и тихо зову.

— Аргадон, в гости зайдешь?

Не приказ, нет. Приглашение. Хочешь — приходи, хочешь — не приходи, твоя воля. Некроманты редко так поступают, только если договориться хотят. Ну и боятся, конечно. Но мне-то чего?

Тоскливо было до того, что уши в череп втягивались.

Аргадон долго себя ждать не заставляет. Вышагивает из столба красного света, удобно располагается на полу.

— Ну, здравствуй сынок.

— И ты здравствуй. Трансформируешься?

Аргадон пожимает плечами.

— А надо? Ты бы мне хоть стульчик поставил, думаешь, в человеческом теле на холодном полу удобно?

— Думаю, нет. Держи…

Я толкаю в пентаграмму стул, строго следя, чтобы не пересечь черту даже кончиком пальца. Аргадон ловит его — и тут же изменяется. Разве что в этот раз розы не было. Усаживается на стул, поджимает одну ногу под себя, усмехается.

— Чего звал-то?

Я передергиваю плечами.

— Не знаю. Угостишься?

Поднимаю задергавшегося убийцу — и перекидываю его в пентаграмму.

Аргадон ловко подхватывает жертву, принюхивается, ухмыляется — и опускает его на пол.

— Потом. За тобой приходил?

— А то ж. За мной…

— И кому ты куда не угодил?

Я фыркаю.

— Забавное выражение.

— Демонам открыт доступ во все миры. Если и не по своей воле, то по призыву.

— И часто призывают?

— Ты, вот, призвал… зачем?

— Не знаю.

Аргадон вглядывается в меня. Серьезно, вдумчиво…

— Тоскливо?

— Очень.

— Женщина?

Меня хватает на краткий кивок.

— Ты ее любил?

Любил. Люблю… Горло перехватывает.

— Так возьми свое. Убей ее мужа — и забери девчонку обратно.

Я задумываюсь. Да, можно. И убить так, что меня никто не заподозрит, и создать для Карли такие условия, что сама прибежит… Не хочу.

— Разбитую чашку не склеишь.

Аргадон утверждает, но я и сам с ним соглашаюсь. А демон задает следующий вопрос:

— А убить ее не хочется?

Нет. Хочется, чтобы она ушла из моей жизни и памяти. Навсегда. Не хочется вообще о ней думать. Ни хорошо, ни плохо — никак.

— Она под приворотом, кажется.

— И кому это надо?

— Да уж нашлось кому.

— А зачем?

Над этим вопросом я раньше не задумывался. Зачем?

А правда — зачем?

Аргадон усмехается.

— Лопух ты, сынок. Сопляк пока еще. Сам подумай, если кто-то что-то делает, то не просто ж так, чтобы тебе насолить.

Над этим я как-то и не задумывался. Чужие раны не болят, а вот когда у тебя самого саднит…

— Это верно. Ну, кто — это понятно. Кроме Абигейль — некому. Рудольф — лопоушист, Андрэ не дорос до опаивания приворотным зельем, он бы так постарался Карли завалить…

— Причина?

— Скорее всего — месть.

— А есть за что?

Я честно рассказываю о смерти Руфины. И вижу усмешку на лице Аргадона.

— Моя кровь. Молодец, сынок.

Это покоробило. Я поступил… как демон?

— Ты что-то чувствовал?

— Ничего. Как клопа давил.

— Да неужели? Врешь ведь.

Пожимаю плечами.

— Меня словно выморозило. Такая пустота внутри, холод, все безразлично, двигаюсь, как голем… Я знал, что так надо, — и не сомневался.

— И потом ничего не царапнуло?

— Недолго. Очень недолго.

Аргадон выглядит… довольным? Почему? Подумаю об этом потом. А пока…

А действительно, зачем Абигейль ссорить меня с Карли?

Вариант первый — чтобы я не оставил наследников. Я ведь женился бы на Карли в ближайшее время. Но это — не критично. Есть куча методов, которые позволили бы сделать Карли бесплодной. Если уж есть ведьма с приворотным зельем — то и такое у нее найдется. Нашлось бы кому подлить, здесь тот еще гадюшник. Но сейчас я точно не женюсь.

Зачем тогда оставлять Карли при дворе? Чтобы воздействовать через нее на меня?

Возможно.

Учтем, постараемся не поддаваться.

Вариант второй — чтобы подсунуть мне свою девку. И воздействовать на меня.

Третий вариант, месть за Руфину, я даже пока рассматривать не стал. Да, наверняка белесая гадючка посвящала мать в свои планы. И если бы Абигейль могла доказать мою вину — она бы меня и так уничтожила. Более того, даже если бы она была полностью уверена в моем участии — и тогда бы. Могла Руфина кое-что таить от матери, чтобы потом похвастаться своим триумфом?

Вполне.

Может быть, это и месть. Но какая-то странная.

Недостаточно информации для верных выводов, так-то.

Аргадон, которому я выкладываю свои соображения, согласно кивает:

— Похоже на то. Что бы сделать для твоей закалки? Хочешь, парочку суккубов позову?

Не хочу. Аргадон усмехается.

— Тебе бы выпить…

— Мне нельзя. Я становлюсь просто бешеным.

— Оно бы и неплохо. Неужели тебе посидеть не с кем, что ты меня вызвал?

Было с кем. Но…

— Они же все всё знают. Они сочувствовать будут…

— А этого тебе и не хочется. М-да… — По губам отца скользит коварная усмешка. — Хочешь, научу чему-нибудь? Есть парочка ритуалов… черный мор или кровавый смерч, например. Не доводилось слышать?

Не доводилось. Но демон… А с другой стороны — что? Сидеть и в окно смотреть, как девушка из сказки — в ожидании принца? Не пойдет. И ведь применять их необязательно…

— Или еще интереснее? Ты как полудемон можешь тоже ходить по мирам.

Вот тут мне становится любопытно.

Аргадон, будучи полностью в курсе моих переживаний, ухмыляется. Ногой отпихивает связанное тело, парализует, чтобы не убежало — и принимается чертить ногтем прямо на полу. За его пальцем тянется огненный след.

— Чтобы перейти в другой мир не под призывом, тебе, как полудемону, нужно не меньше сорока жертв. Можно и меньше, но тогда не получится выдержать вектор. Теперь смотри формулы и характеристики. Скорость, направленность, точность, безопасность…

Выспаться мне не удается, но ночь проходит очень плодотворно. Под утро Аргадон уходит, прихватив с собой убийцу, а я отправляюсь в казармы. Как раз в подходящем настроении. Невыспавшийся, но довольный жизнью.

Боль никуда не делась, она осталась внутри меня. Но…

Рано или поздно это пройдет. Все проходит — и это тоже пройдет, как сказал один из мудрецов иного мира. Аргадон просветил.