На следующий день я отлавливаю виконта Латура в одиночестве. У него дома, еще до завтрака. В окно влез.

А что?

Убийцам можно, а мне нельзя?

Я честный полудемон, я медяка не возьму! И даже виконта не убью. Но он об этом еще пожалеет.

И сразу перехожу к делу:

— Тебе кто приворотные давал?

Удавка на шее — стопроцентная гарантия человеческой правдивости. Виконт пукает, хрюкает и принимается все выкладывать.

Абигейль, конечно.

Ради разнообразия — виконт не был ее родней, он был родственником мужа Руфины, какая-то там седьмая вода на молоке. И согласился на недолгий брак.

Он охмуряет Карли, а после моей свадьбы может устроить ей несчастный случай. Королева поможет.

Любовь?

Помилуйте, о чем тут речь? Какая любовь может быть к девке ублюдочного принца?

Убийца?

Ну… не стерпела душа виконта. Поймите, мало того, что совершенно вульгарная девка, так еще и не девственница! Пфе!

Как я сдержался — сам не знаю. С зубов точно эмаль посыпалась, так я ими скрежетал.

Но удавку стягивать не стал, нет. Вместо этого нежно улыбаюсь виконту.

— Милый мальчик, тебе теперь на Карли молиться надо. Учти — ты и вся твоя семейка живы, пока жива она.

— Н-но…

Видимо, что-то от Аргадона во мне прорезалось.

— Любишь, ценишь, на руках носишь, листики убираешь, чтобы, не дай Светлый, на нее тень не упала, понял? Иначе — заказывай гробы на всю семью.

— Н-но…

— Даже если это будет самый разнесчастный из всех случаев. Ты умрешь следующим.

Виконт проникся.

Я как следует впечатал его мордой в зеркало и ушел.

Кстати — хорошо приложил, шрамы останутся. Надолго.

Лучше запомнит.

Больше я ничего для Карли сделать не могу.