Долго потерзаться мне не удается. То одно, то другое… Заноза, конечно, царапает внутри, но… не гноится же пока? И не нарывает. А когда начнет — будем вытаскивать. Чем душевные занозы отличаются от физических?

Да ничем.

А значит — переживем.

Кстати, в соседях я тоже разочаровываюсь. Или это просто рядом с границей так? Те же убогие деревни, почти нищие крестьяне, затравленные взгляды…

Интересно, есть ли на свете короли, которые понимают, что власть дана не для развлечений и красивой жизни? Да и вообще, не власть для них, а они для страны?

Или это просто я ненормальный?

Да нет, вроде бы дед был таким же. Хотя при нем и заварилась эта каша.

Только вот осуждать его сил не было. Семья — упряжка из двух лошадей, и пока муж обеспечивает ее, жена должна воспитывать детей. Разве нет?

Но почему так получается?

Мишель, чье рождение стоило жизни моей бабушке, выросла королевой. Прошла через огонь и стала сильнее. Сделала единственное, что смогла — родила меня. А Рудольф, воспитанный любящей матерью…

Сломался.

Прогнулся под Абигейль и ее родню. И как это объяснить?

Почему один ломается, а второй остается сильным?

Нет ответа.

Возможно, в одном из людей есть червоточина, а в другом нет? Хорошее яблоко гнить не будет, а вот если там было повреждение…

Но как это проявляется?

Не знаю, ничего не знаю…

Нет ответа.

Возможная невеста Андрэ оказывается действительно прехорошенькой. Такое даже художник не приукрасит. Дальше некуда.

Лавиния Ратавер Аларэ.

Красавица. Просто картинка.

Золотые волосы кольцами, громадные карие глаза с золотыми искорками чуть темнее волос, пухлые губки, мило вздернутый носик. А фигура?

Судя по показанному, там и остальное было на уровне. Во всяком случае, Том смотрит восхищенно. Пришлось напомнить ему про оставленную в столице любовь.

— Алекс, но ведь красавица?

Я пожимаю плечами.

Возможно. Внешне у нее недостатков не было. Но… Я бы на ней не женился. Было в ней что-то общее с Абигейль. Гнусное такое…

О чем я и сообщаю другу. Томми пожимает плечами, но восхищения в его глазах поубавилось.

А внешне все было более чем прекрасно. Кланяется герцог, радушно улыбается его жена, всем видом выражают радость его сыновья. А у меня внутри словно колокол бьет. И к кольчуге еще и штаны такие же найти тянет. И щитами обвеситься.

Опасность!

Опасность!!!

ОПАСНОСТЬ!!!

— Будем спать по очереди, — предупреждаю я друга.

— Ты не перегибаешь палку?

— Боюсь, что я преуменьшаю опасность.

— Алекс, познакомься с моей невестой.

— Ваше высочество…

Девушка кланяется мне, как это умеют только женщины, не отрывая взгляда. Я склоняюсь в ответ, подношу ее руку к губам, не касаясь кожи.

— Миледи, до встречи с вами я не знал, что на земле есть подобное совершенство.

Я говорю какие-то пустые слова, улыбаюсь, стараюсь подстроиться под общее восхищенное довольство жизнью, но…

В этой прекрасной девушке ощущается что-то нечистое.