— Знаешь, Алекс, по-моему, ты просто переносишь свои чувства с Андрэ на Лавинию.

Томми стоит у стены бального зала. Я тоже прячусь за колонной.

Приемы, балы, танцы и флирт…

Все в честь его высочества принца Андрэ! Как же — такой жених!

Помолвка уже считается решенным делом, согласовывается только приданое, но Андрэ готов взять невесту и просто так. Во всех позах. А вот мне как-то… неприятно.

Чем дальше, тем больше брезгливости скапливается внутри меня. Я чувствую себя котлом, в котором бурлит и клокочет обжигающий суп — и он готов выплеснуться наружу.

— Нет. И вообще — пойду я в сад, воздухом подышу. Том, будь осторожен, ладно?

— Обещаю.

В саду темно и тихо. Пахнет свежесмятой травой. Я этот запах потом часто вспоминаю. Дикий, какой-то неистовый…

Прислоняюсь к дереву, вздыхаю. Под твердой корой чуть слышно двигаются соки. А хорошо быть таким… деревом. Оно не умеет думать.

— Ваше высочество…

Я вскидываю брови. Лавиния появляется из темноты, словно облачное видение. Очаровательна, воздушна, восхитительно невинна в белом платье. Только одна алая роза на корсаже.

— Госпожа?

— Вы составите мне компанию во время прогулки по саду?

То ли просьба, то ли приказ. Я усмехаюсь.

— А почему этого не сделает ваш жених?

— Ах, он занят.

Легкое пожатие плеч, от которого грудь ходит ходуном. По идее, я должен воззриться на нее. Наверное.

Восхититься, вдохновиться… Но в душе царит холодное равнодушие.

— Мне не хотелось бы, чтобы Андрэ ревновал.

— Он и не будет. Мы ему не скажем, — «успокаивают» меня. Час от часу не легче.

— Чего вы добиваетесь, госпожа?

Девушка скользит ко мне, кладет ладони на грудь, чуть раздвигает пальцы.

— А-алекс…

Губки приоткрываются, язычок призывно скользит по ним, девушка учащенно дышит, придвигаясь все ближе.

— Ты меня заинтересовал сразу же. Но ты та-акой неприступный…

И в следующий миг в меня впиваются поцелуем.

Хищным, жестким, внезапным…

Искушающим!

И я готов поклясться, что язычок, скользнувший в мой рот… раздвоенный?!

Дальше мое тело действует без участия разума.

Схватить девушку за шею, оторвать от себя, отбросить…

— Ты кто?

Сейчас Лавиния вовсе не похожа на воплощение ангела чистоты и невинности. Карие глаза блестят хищной желтизной, губы искривляются в улыбке, обнажая вполне отчетливые клычки, раздвоенный язычок выскальзывает изо рта.

— Я-с-с-с?

Я вглядываюсь пристальнее — уже иным взглядом.

Да нет, обычная аура. Но почему так?!

Болван!

— Амулет, — вырывается у меня. — Ты скрываешь свою ауру… но ты не демон.

— А кто ты? Ты тоже не человек!

Лавиния успокаивается. Вот уже и клыки исчезли, и речь стала похожа на человеческую…

Я усмехаюсь:

— А вот это не твое дело. Впрочем, могу попробовать догадаться. Ты не вампир, иначе не носила бы серебро так спокойно. Но что-то в тебе от них есть.

Сейчас я уже гляжу на нее другими глазами. Да, красива. Но ее привлекательность больше ее красоты.

Она обворожительна, притягательна, восхитительна… но не как человек. А кто у нас может заворожить и обольстить?

— Полусуккуб? Так? Хотя, скорее твой отец был инкубом.

Лавиния зло шипит, теряя остатки очарования:

— Не твое дело.

— Да неужели?

Я делаю шаг к девушке, Лавиния отскакивает, но я таки успеваю схватить ее за руку. Много мне и не надо. Одна небольшая царапина. Только капелька крови.

— Пусти!!!

Я отпускаю. Но для нее все равно уже поздно. Теперь я легко узнаю, кто она. Кровь — это жизнь, знание, сила…

Лавиния сверкает на меня ненавидящими глазами, исчезая в парке. А я промокаю капельку крови носовым платком и иду искать друга.

Кто ее знает, хищницу.