Глава 4

Ближайшая харчевня находилась в паре кварталов, но уже через час я была дома, а из сумки тянуло жареным мясом и тушеными овощами. Аромат был такой, что на меня прохожие оборачивались. Попробовать хотя бы немного. Там же целых три горшочка, жареная курица, копченый окорок и еще какие-то нарезки в деревянных коробочках. Если что-то отъем, Рейн и не заметит.

Зато я буду знать. Я же за эту еду не платила.

Когда я вошла в комнату, Рейн сидел в кресле и хмуро рассматривал стену. Зато цвет его лица меня порадовал. Ушла бледность, а со лба исчезла испарина. Неужто у него настолько хорошая регенерация?

Я украдкой взглянула на то место, к которому прилип взгляд мага. Вдруг и впрямь что-то интересное нашел? Но нет, всего лишь потемневшая от времени голубая краска на стене.

— Мясо, как и заказывал. — Я поставила сумку на пол.

— Хорошо. Теперь уходи.

Я крепко стиснула зубы, чтобы не выругаться. Этот нагломордый отсылал меня из собственной комнаты, как служанку.

— Сдача. — Я высыпала монеты на табуретку, но Рейн даже не шелохнулся.

— Эй, может, всё-таки врачевателя позвать? Мне дохлый маг в доме без надобности.

— Пошла вон! Сейчас!

На этот раз его глаза уставились на меня, однако сейчас в них не было яркой зелени, радужка мага потускнела, словно северный мох. Выглядело жутко. Словно дыхание лаару превратило глаза мага в две льдинки.

— Пресветлый дух…

— Да уберешься же ты когда-нибудь?

Внезапно меня подхватил порыв ветра, и не успела я и опомниться, как меня вышвырнуло из комнаты. Воздушная волна была такой силы, что отбросила на середину лестницы, а потом исчезла, швырнув на ступени. Я чудом ухватилась за столбик перил и не скатилась вниз. Край ступеньки больно впился в бок, чиркнул по бедру.

Пресветлый дух! Как же я ненавижу магов!

***

До самого вечера из моей комнаты не доносилось ни звука. Я закрыла магазин, приготовила ужин и немного поупражнялась в каллиграфии, когда тревога все же погнала меня наверх.

Вот и чего я дергаюсь? Нагломаг уже слопал все, что я ему притащила, и переваривает, ну или мучается от несварения желудка. Все-таки столько сожрать за раз, это ж никакого здоровья не хватит, а оно у него и без того не блестящее. В любом случае, чем бы Рейн сейчас не маялся, делал он это тихо. Значит, все в порядке. Надо завтра же спровадить его домой. Вызову карету, помашу платочком.

Отличный план!

Он рухнул, едва я заглянула в спальню.

Рейн так и не притронулся к еде, он все также сидел в кресле. Голова парня была запрокинута, руки свисали вдоль туловища.

Неужели он?..

Страх холодной глыбой ударил в грудь. К Рейну я бросила бегом, позабыв о сумке из харчевни, каким-то чудом перепрыгнула через нее и неловко грохнулась на прикроватный коврик. Звук от удара коленей о дощатый пол вышел гулким, но маг даже не пошевелился.

Утерев выступившие на глазах слезы, я доковыляла до кресла, приложила дрожащие пальцы к его шее, нащупала пульс и чуть не получила разрыв сердца, когда внезапно он схватил меня за руку и притянул себе на колени.

— Я велел тебе убраться, Худышка.

— Эта моя комната, идиот! — Я ткнула его кулаком в плечо и сама поморщилась, когда с губ парня сорвался тихий стон.

Оттянув ворот рубашки, обнаружила страшную картину: прозрачный участок кожи разросся: он затронул ключицы и теперь подбирался к шее.

— Да, это я не планировал, — тихо выдохну он.

— Всё еще считаешь, что тебе не нужен врачеватель?

— Он мне не поможет, — тихо и как-то обреченно произнес маг.

Перед моими глазами встало лицо тети Клары, когда ее привезли домой. Она была похожа на ледяную скульптуру. Дыхание лаару превратило ее в кусок льда.

— Должен быть способ тебе помочь. Должен!

— И на что ты готова пойти, чтобы помочь мне? — Прошептал Рейн, и в комнате запахло свежескошенной травой.

Я сидела на коленях парня, который превращался в кусок льда, но сейчас этот лед был обжигающе горячим.

— Тебе нужна жертвенная кровь? — сипло выдохнула я.

— Что ты, Худышка, я же маг жизни, а не жалкий ритуалист. Мне кровь без надобности. Но я оценил твое щедрое предложение.

Рука Рейна легла на мое колено, слегка сжала его, и тут только до меня дошло.

— Я не эту кровь имела в виду! Пусти!

— А как же твое предложение? — Горячие пальцы обхватили мой подбородок, вынуждая повернуть голову.

Пресветлый дух! Это какая-то иллюзия? Льдисто-зеленые глаза парня мерцали в полумраке комнаты, словно светлячки.

— Это какая-то магия?

— Магия, Худышка. Древнейшая магия этого мира. Чувствуешь? Становится жарко. В груди так и жжет.

Я сделала вздох и вскочила на ноги. Рейн больше меня не удерживал. Лишь сидел статуей в кресле и смотрел с таким пониманием, что хотелось огреть его чем-нибудь тяжелым. А еще лучше — спуститься в ледник и сунуть себе за пазуху замороженный кусок сливочного масла. Кожу пекло, словно я обгорела на солнце. Я обхватила себя руками и крепко зажмурилась. Это ненастоящее ощущение, просто я всегда была слишком впечатлительной, вот и сейчас мне чудится, или же грубая шерстяная ткань натерла кожу. Надо переодеться, сбросить платье…

— Айрин, не бойся. Я не причиню тебе вреда, — на мои плечи опустились совершенно ледяные руки.

Я ощущала их холод даже сквозь ткань платья.

— Что тебе от меня нужно?

— Поцелуй. Всего лишь один поцелуй. Поделись со мной своим жаром, Айрин.

Рейн стоял совсем рядом, его дыхание было наполнено ароматом зелени, но моя шея покрылась мурашками от холода. Дыхание этого мага стало ледяным.

Поцелуй? Как такая малость может помочь тому, кого терзал холод ледяного лаару? Глупая магия! И просьба тоже глупая. Рейну давно надо было потребовать, чтобы я нашла для него экипаж, который умчал бы его в Дар'Алан. Ему была нужна помощь толкового врачевателя, а не поцелуи девчонки из Низины.

Рейн молчал, но иная тишина бывает громче слов. Казалось, он даже дышать старался потише, чтобы меня не спугнуть. Вел себя так, словно мой ответ был для него очень важен.

Всего лишь поцелуй. Нужно только прижаться к его губам и немного постоять…

Жжение в груди сделалось сильнее, я потерла саднящее место, а потом решительно развернулась и ткнулась в холодные губы Рейна. От удивления его глаза сделались еще больше.

Да, я не умею целоваться, но это же не повод так смотреть! Сам захотел, чтобы я его поцеловала, а теперь еще и не доволен.

Гадство!

Хотела отскочить, но ладони Рейна сомкнулись на моей пояснице:

— Не спеши, Худышка. Кажется, мне придется преподать тебе урок. Показать, что такое настоящий поцелуй.

— Рейн великий маг из Дар’Алана и мастер целебных поцелуев.

— Как скажешь, Худышка. Для тебя кто угодно.

Поцелуй Рейна был со вкусом грушевого мороженного, такое же прохладный, освежающий и... непонятный. Мне всегда казалось, что поцелуй должен быть каким-то другим, но Рейн лишь словно пробовал меня на вкус. Его прохладные губы ласкали мои, то дотрагиваясь, то отстраняясь, им на смену приходило касание языка. Рейн лизнул мою нижнюю губу, а потом вдруг втянул ее в себя, и я охнула от волны жара прокатившейся по горлу, но Рейн не позволил мне отстраниться. Он обхватил мой затылок, с силой прижимая мой рот к своему, его язык раздвинул мои губы, скользнул во внутрь… И я застонала, потому что почувствовала, как жар, который был в моем теле, вливается в его горло. Маг пил его жадно, словно я была источником тепла, а потом вдруг замер, хрипло застонал и рухнул на пол.

Ик!

Я замерла, прижимая дрожащие пальцы к губам. Грудь больше не пекло, да и в целом все странные ощущения казались теперь словно ненастоящими. Будто бы они мне почудились, а вот маг, лежавший у моих ног, был более чем реален.

Пресветлый дух! Надо было позвать врачевателя!

***

К полуночи я окончательно убедилась, что Рейн ошибся. Глупый мастер поцелуев возомнил, что простое прикосновение губ способно растопить лед дыхания небесного змея.

Тупость!

Надо было сразу догадаться, что парень бредил, в таком состоянии он просто не мог рассуждать здраво.

Я опустила руку в воду, от которой поднимался жар, и поморщилась. Пальцы пекли так, словно я обварила их кипятком. В какой-то степени  так оно и было. Чтобы хоть немного согреть мага, я делала ему горячие компрессы, обложила с боков грелками, а под ноги насыпала горячие угли.

Точнее, они были горячие с полчаса назад. Сейчас же в железной коробочке лежали потухшие черные камушки. Если бы сама из очага их не вытащила, ни за чтобы не поверила, что совсем недавно они были алыми. Вода в грелках тоже остывала. Казалось, тело мага забирало тепло за считанные минуты.

Вдобавок, этого гада белобрысого не получилось втащить на кровать. Пришлось сбросить матрас и одеяло на пол, но и это не помогало, парень мерз. Даже в беспамятстве он клацал зубами.

Ну и где эта хваленая регенерация магов, от которой у них жар и лихорадка?

Рейн замерзал заживо. Его губы побелели, а вокруг рта и носа появилась жуткая синева. А еще он дрожал так, что я притащила даже одеяло из комнаты дяди и свой зимний ватник.

Ещё бы помогало!

— Не вздумай умереть, идиот. Что я дознавателям скажу? — Я ухватила его за воротник рубашки и встряхнула.

Голова парня дернулась, а потом он внезапно открыл глаза и уставился на меня пустым, немигающим взглядом.

— Ты просто жрица милосердия, Худышка.

— Нет, я злая вайши. Высосу твою душу и свалю в туман.

Да, юмор вышел черный, но на такую реакцию мага я не рассчитывала. Он неожиданно серьезно посмотрел на меня и глухо произнес:

— Не поминай монстров ночью.

От его тона у меня мурашки по спине поползли, захотелось принести еще одну лампу из комнаты дяди, а еще зажечь все имеющиеся в доме светящиеся палочки.

— Да как же я теперь спать-то будут? Только и делаю, что на сон грядущий вспоминаю весь бестиарий из-за Завесы. — Видя, что Рейн не спешит улыбаться, я хмуро добавила: — Ещё инструкции будут?

— Слушай ветер и не доверяй туману.

Я склонилась над Рейном, мои волосы касались его лица, а пальцы до сих пор сжимали его рубашку.

— Спасибо, что вытащила, — голос парня был сиплый, словно он съел очень много мороженого.

— Тебе лучше? Серьезно? — Я пощупала его лоб.

Тот вроде потеплел, хотя температурой кожи Рейн и сейчас походил на ящерицу.

Его губы изогнулись в подобии улыбки, а руки очутились на моей талии. В следующий миг я уже лежала на его груди, а пальцы мага перебирали мои волосы.

Как-то с опозданием я вспомнила, что в доме, кроме нас двоих, никого больше нет.

— Серьезнее не бывает. Но будет лучше, если ты не станешь орать или брыкаться.

— А что ты предлагаешь?

— Спать.

— Вот так? — тихо ужаснулась я.

— А в чем проблема? Вчера же спали. Я уйду, Худышка. Растворюсь в ночи без следа, как только поправлюсь. Никто и не узнает, что я был здесь. Дай только встать на ноги...

— Ты заботишься о моей репутации? Удивительно.

— Поверь, это меньшее, что я должен для тебя сделать.

— С чего это? Я же всего лишь бездарная пустышка из Низины.

Рейн резко перекатился на бок, опрокинув меня на спину.

— Худышка, не ной. Не велика честь родиться магом. Главное, что тут… — Он дотронулся до моей груди, а потом отдернул руку, словно обжегся.

Я и сама ощутила это прикосновение, оно жгло даже сквозь плотную ткань платья. Я крепко зажмурилась, чувствуя, как кровь прилила к щекам. Надо же, когда я растирала Рейна, находящегося в беспамятстве, мне не было стыдно, а теперь хотелось провалиться сквозь пол.

— Спи, Айрин Лаори. Набирайся сил. Saral.

За эти два дня, он впервые называл меня по имени.

Моя последняя мысль, прежде чем меня накрыла темнота.

***

Мне все-таки пришлось отказаться от открытия лавки. Вчера вечером я умудрилась сильно обварить руки. Бред какой-то! Я рассматривала покрытые волдырями пальцы и даже не могла понять, когда же это я так обожглась. Рейн отводил взгляд и шептал, что ему очень жаль, а еще порывался поцеловать пострадавшие руки.

Совсем сдурел!

Так ему и заявила, а сама побежала в аптеку. Отец Тааши долго вздыхал, с укором качал головой, слушая рассказ, как я нырнула обеими руками в чан с кипятком, а потом наложил противоожоговую мазь и забинтовал мои ладони. Обезболивающая микстура избавила меня от боли, но встречаться с покупателями не хотелось. Сплетни в Низине разносились быстрее ветра, и мне пришлось бы до вечера любоваться пришедшими поглазеть, как покалечилась племянница Ладара, которую в кои-то веки оставили одну по хозяйству.

Я прошмыгнула в магазин, повернула ключ в замке и прислонилась лбом к чуть шершавой двери.

Перевязку мне сделали бесплатно, но за мазь и микстуру пришлось заплатить. Еще и день торговли потеряю. А ведь мне так хотелось порадовать дядю хорошей выручкой.

— Это твои каракули?

Я поспешно обернулась. Рейн стоял возле моего рабочего стола и держал в руках блокнот. Тот самый, в который я перерисовывала руны из тоненькой брошюры, купленной на барахолке. Это книга была из самого Дар'Алана. Я не понимала в ней ни слова, зато с затаенным восторгом срисовывала руны. Дядя не знал о моих "художествах", но я не сомневалась, что он их не одобрил бы.

— Я задал вопрос.

Тон мага мне не понравился. Рейн не спрашивал, а приказывал, он требовал, чтобы я немедленно ответила на его вопрос.

Пресветлый дух! Я даже радость от того, что этот гад сумел спуститься на первый этаж не испытывала.

— Не твое дело. — Я решительно приблизилась к парню. — Отдай! Это не твое.

— Верно, Худышка. Это не моя вещь, но она из моего мира. Ты хотя бы понимаешь смысл своих каракуль?

— Это руны!

Подпрыгнув, попыталась выхватить блокнот из его руки, но словно на каменную стену налетела, а потом беспомощно смотрела, как Рейн вырвал из блокнота мой последний рисунок. Это был рунический знак на весь лист, заштрихованный сложнейшим орнаментом из мелких символов, черточек и завитков. Да я шесть часов с этим рисунком провозилась! Под лупой каждый участок рассматривала, а потом копировала при помощи тончайшего пера. А этот придурок выдрал его из блокнота как нечто совершенно бесполезное. Если он его сейчас порвет, то я забуду, что больных и ущербных бить не этично!

Но Рейн не смял мой рисунок, он положил его на ладонь, а потом поднес к губам и прошептал:

— Frostal.

Ветер, ворвавшийся в магазин, принес хлопья снега, за считанные секунды пол замело так, что досок не стало видно. А снег все падал. Увидев белые комочки на книгах, я немедленно схватила метелку от пыли и начала счищать проклятущий снег.

И откуда только взялся? Вот же напасть! До Полуночного же бала снега не бывает!

Я привела в порядок корешки книг и только тогда метнулась к окну и замерла в растерянности. Оно было закрыто. С опозданием до меня дошло, что через узкое окошко столько снега никогда бы не намело.

— Ты! — Я наставила метелку на мага.

— Все еще считаешь свои каракули безобидными? — Белобрысый издевательски заломил пшеничную бровь.

— Считаю, что ты у меня загостился! Раз сумел спуститься, то и дальше дотопаешь!

Я шагнула к двери и была остановлена хмурым:

— Где она, Худышка? Где книга моего мира, из которой ты срисовывала знаки?

— Не твое дело, — процедила я сквозь зубы.

— Не мое, — подозрительно покладисто согласился маг. — О воровстве наших знаний жителями Низины принято доносить в магистрат Дар'Алана. Хочешь увидеть на пороге своей лавки гостей, Худышка?

— Хочу, чтобы ты наконец-то оставил меня в покое!

— Оставлю. Сегодня ночью. — И Рейн небрежно вскинул руку.

Я не сразу распознала в промелькнувшем предмете свой блокнот, лишь когда он упал в камин и его начали лизать языки пламени. Я бросилась к очагу, позабыв и о забинтованных руках, и о гаде, швырнувшем мои рисунки в огонь. И громко вскрикнула, когда меня внезапно ухватили за плечо, не дав нырнуть в камин.

— Пусти, гад! Пусти!

— Разве что у тебя помимо запасного комплекта рук есть еще и парочка глаз.

Рейн еще и не договорил эту фразу, а мой блокнот загорелся, разбрасывая ярчайшие искры и угольки. На мокром полу появились грязные потеки, но не они ввели меня в состояние ступора, а вспыхнувший, подобно искрящейся палочке блокнот. Самый обычный блокнот, в котором я рисовала чернилами. Или нет?

 — Наверное, бумага была пропитана каким-то специальным составом. Вот и кто только додумался использовать при создании блокнотов зажигательную смесь?

Я не ждала ответа и потопала в подсобку за шваброй и ведром, и уж никак не ожидала, что меня остановит тихое:

— Прости, Худышка. Я знаю, как больно творцам видеть гибель своей работы.

— Да что б ты понимал! — Резко обернувшись, наставила на Рейна указательный палец. — Я впустила тебя в свой дом, укрыла от дознавателей, а потом всю ночь возилась, чтобы не дать превратиться в ледышку. А ты в благодарность чуть не испортил мои книги, сжег мой блокнот и насвинячил в магазине. Пресветлый дух! В жизни не буду иметь ничего общего с магами!

— Отличный план, Айрин Лаори, — медленно и как-то зло протянул Белобрысый. — Начни с того, что сожжешь книженцию, из которой перерисовываешь, все равно каракули получаются.

— Не понимаю, о чем это ты, — процедила я сквозь зубы и отправилась в подсобку.

Когда я вернулась в зал с ведром и шваброй, то не поверила своим глазам: пол был чист, исчезли и влажные разводы на стенах, только в камине лежали черные хлопья сгоревшей недавно бумаги.

Я горько рассмеялась. Уж лучше бы Рейн вернул мне блокнот.

***

Я не поднималась в спальню весь вечер. В одиночку поужинала свежесваренной пшеничной кашей. Рейну ее не предложила, рассудив, что запасы мага повкуснее моих. Но перед тем как отправиться спать в комнату дяди, заглянула в свою.

Рейн лежал на кровати, и даже из коридора было слышно, как клацали от холода его зубы.

— Пришла позлорадствовать, Худышка?

— Прекрати меня так называть! — прошипела я.

— А как мне тебя называть? Не пустышкой же.

— Ха-ха… Очень смешно.

Я приблизилась к магу и без особых церемоний ощупала его лоб.

— У тебя в роду ящериц не было? — хмуро бросила я, предвкушая очередную веселую ночь с тазом кипятка и стремительно остывающими грелками.

— В моем роду были исключительно маги. Точно также как в твоем — только пустышки.

Вот и как можно быть таким противным?

Я спустилась на кухню, вскипятила воду и наполнила грелки водой. Когда вернулась, Рейн лежал неподвижно. Я решила, что он уснул, когда в полумраке комнаты раздался его тихий голос:

— Ты идеальный холст для создания иллюзий и наведения мороков. Над таким, как ты, смеются по другую сторону ограды.

Я впечатала горячую грелку в грудь Рейна и с удовольствием услышала, как он со свистом втянул воздух.

— Жрица милосердия спешит на помощь!

— Если хочешь помочь мне, то… — Рейн недвусмысленно похлопал пятерней по подушке.

— Я не собираюсь с тобой спать!

— Можешь прикорнуть в кресле и слушать всю ночь, как я клацаю зубами, или улечься в другой комнате и гадать, не придется ли утром общаться с дознавателями и объяснять им, откуда в твоем доме дохлый маг.

Я закатила глаза к потолку и мысленно досчитала до десяти. Завтра же вызову этому недоумку экипаж!

Удивительно, но вскоре после того, как я пристроилась рядом с Рейном на постели, он перестал дрожать. Прикасаться и проверять, похож ли он температурой тела на чешуйчатое, я больше не стала, да и Рейн вел себя тихо.

Проснулась я только на рассвете и, увидев рядом примятое одеяло, решила, что Рейн отошел по нужде. Через полчаса я обнаружила открытое окно в комнате дяди. Белобрысый маг сдержал свое слово. Он ушел.

***

Говорят, выжившие после поцелуя лаару могут праздновать второе рождение. Чистая правда. Два дня я был слаб, как новорожденный хрыз. Простейшие заклинания отнимали прорву силы, а в башке поселился туман. Хотя нет, с недавних пор в ней прочно обосновалось кое-что еще. Вернее, кое-кто. Стоило мне закрыть глаза, как я видел тощую темноволосую девицу, сжимающую в руках метлу, слышал жаркие обещания меня придушить, если я вдруг посмею сдохнуть в ее доме.

Потрясающая забота!

— Милорд, мне поправить вам подушку? — Врачевательница замерла в ожидании моего ответа.

— Нет. — Я прикрыл глаза, вызывая в памяти образ той, которая называла себя Айрин Лаори.

— Милорд, возможно, вы желаете выпить горячий настой.

— Ничего не нужно, — процедил я сквозь зубы, хотя тело утверждало обратное.

Проклятущая слабость накатывала подобно шторму. То я шагал по гребню волны и чувствовал себя всемогущим, то начинал тонуть и не мог сплести простейшее заклинание. Но волшебные снадобья не выход. Они никому никогда не помогали до конца. Только давали отсрочку.

— Милорд, прошло уже два часа с тех пор, как вы…

— Пошла вон, — процедил я сквозь зубы.

Кровать подо мной дернулась и накренилась, чуть не сбросив меня на пол. Что-то звякнуло на столе, а с полки, судя по грохоту, посыпались книги. Говорил отцу, что мне нужна пустая комната и матрас, но тот оставался непреклонен. Наследник рода не мог ютиться в комнате без мебели, как бродяга.

А вот и блистательный глава рода Игельтейр. Легок на помине. Но самое паршивое — девчонка исчезла, теперь перед моими глазами была лишь чернота.

— Ты напугал врачевательницу, Рейн.

Знай я отца чуть хуже — счел бы, что он стыдился моего поведения. Родителя волновало лишь то, что я опять сорвался. Магия вышла из-под контроля.

— Это ее проблема. Я сразу сказал, что не нуждаюсь в услугах врачевателей.

— Желаешь, отправиться в городской лазарет?

— Желаешь, чтобы весь город узнал, что наследник Игельтейров, не может обуздать свой дар?

Я все-таки открыл глаза и с разочарованием констатировал, что даже сейчас мне не удалось выбесить отца. Фамильное самообладание все еще оставалось при Айне Игельтейре, королевском советнике и первом мастере квартала Жизни и Тлена. Меня называли его юной копией и надеялись, что я пойду по стопам отца: блистательно закончу Высшую Академию Дар’Алана, а затем получу поводья и жезл небесного погонщика. Моя жизнь была расписана на десять лет вперед, но вот незадача: я начал подыхать, причем началось это задолго до того, как я попал под дыхание ледяного змея.

— Ты справишься, сын. После Полуночного бала все образуется.

— Сомневаюсь.

— А я нет.

Лицо отца оставалось бесстрастным, но в зеленых глаза промелькнуло самодовольство, которое всегда меня раздражало. Словно он знал больше меня, словно был на несколько шагов впереди…

— Мне доложили, что ты провел две ночи в доме потенциального сосуда. Рад, что вы поладили.

Задница лаару! Я же предпринял все меры предосторожности!

Никто не видел, как я выходил из книжной лавки, а смотритель врат Дар’Алана и ухом не повел, когда я проскользнул мимо него. Ни одна гребаная сигналка магического барьера не активировалась! Тогда как отец узнал, где я провел эти дни?

Стеклянные предметы на столе снова задрожали. Глубоко вздохнув, мысленно оборвал все нити заклинания, связывающие меня с объектами в этой комнате. Они сплетались сами, лишь стоило эмоциям выйти из-под контроля. Вот только при этом задействовалась не привычная сила, дарованная мне, как магу Жизни и Тлена, а Тьма…

Эта сила жила во всех представителях родов-основателей города. Тьма была нашим проклятьем и ценой, которую праотцы заплатили, чтобы отодвинуть Завесу, прогнать сизый туман за горы и даровать своим потомкам несколько месяцев покоя. Если точно, то девять. Зимой темнохарова стерва возвращалась, чтобы свести всех с ума.

— Неужели вам с матерью было сложно заделать меня в другом месте?

Мне все-таки удалось задеть отца. Он резко втянул в себя воздух, а в следующий миг мое горло обхватила невидимая рука, она вздернула меня вверх и встряхнула так, что в глазах потемнело.

— Неблагодарный щенок! Ты не знаешь, чего твоей матери стоило…

Дверь в комнату со стуком распахнулась, и раздался визг такой силы, что у меня чуть голова не лопнула. Да, голос у мистрессы Игельтейр был такой, что обычное стекло не выдерживало. С мрачным злорадством я уловил звон разлетевшегося вдребезги графина и каких-то склянок, которые притащила с собой врачевательница.

Меня швырнули на кровать. Удавка исчезла, но я продолжал лежать с закрытыми глазами. Довести отца я хотел, но мать пугать не собирался.

Задница темнохары! Вот облажался!

— Рейн, мальчик мой, надеюсь, ты чувствуешь себя лучше, — в холодном, чопорном голосе матери не было и намека на истерику.

Мистресса Игельтейр умела переключать свои эмоции буквально щелчком пальцев. В детстве меня это пугало, повзрослев я начал считать ее искусным манипулятором, но правда оказалась еще невероятнее: мать была искренней всегда. Еще минуту назад она порывалась разнести все вокруг, а но сейчас передо мной была безупречная светская дама, прекрасно владеющая собой.

Я сел на постели.

— Не стоило беспокоиться, мадам. Уверяю вас, я чувствую себя лучше, чем другие несчастные, попавшие под ледяное дыхание лаару.

— Это как раз и не удивительно, — отмахнулась мать. — У них не было такого замечательного сосуда! Так что, Рейн, отец говорит, ты поладил с девочкой? Мадам Салис пришлет ей особое приглашение.

Да, эту проблему нужно решить, и как можно быстрее.

— Довольно обсуждать сосуд. Она сыграет свою роль, когда наступит время. — Отец решил выйти из образа мраморной статуи. — Меня волнует другое. Как ты допустил, чтобы ледяной змей тебя обжег?

Я знал, что отец обязательно задаст этот вопрос. Ему было плевать, где я откопал ледяного змея, что пережил за эти три дня и какого ляда поперся в Низину. Мастера квартала Жизни и Тлена волновало лишь то, что я не смог удержать защиту.

— Во время поединка зверь противника вышел из-под контроля и напал на зрителей. Мне пришлось встать на его пути.

— Лично? Ты не выставил защиту? Не атаковал своим змеем, а как последний придурок возомнил себя идеальной преградой на пути ледяного лаару?

— Да ты же и так знаешь, что произошло! Какого тогда спрашиваешь?! — Я вскочил на постели, отчего повязка на груди сбилась в сторону.

Возглас матери обозначил, что ледяная рана по-прежнему была впечатляющей. Процесс обледенения удалось остановить благодаря помощи Худышки, но регенерация займет еще пару недель.

Айрин Лаори…

Она действительно меня спасла.

Надо бы отплатить ей. Услуга за услугу.

Отец менторским тоном продолжал вещать, как сильно я его разочаровал. Я не достаточно быстро оценил ситуацию, не расставил приоритеты. Наследник рода не должен был подставляться ради кучки слабаков, пришедших поглазеть на запретные игры.

— Исара, наш сын удерживал двух лаару в течение пяти минут. Я в его возрасте мог похвастаться лишь двумя. Если бы не это ранение…

— Ранение Рейна сыграло ему на пользу, дорогой. — Мать положила руку на плечо отца. — Теперь мы знаем, что эта девочка идеальны сосуд.

Родители покинули мою комнату, обсуждая Полуночный бал и мое возвращение в академию. На их взгляд все сложилось удачно. Я выбыл из строя, но  для всех участников и зрителей запретных игр, я был героем, спасшим их никчемные задницы.

Нет, я не герой. Но одну милую попку, пожалуй, спасу.

На то, чтобы выбраться из постели и покинуть дом в обход сигнализации, у меня ушло полчаса, через час я стоял в кабинете мадам Салис и держа в руках карточки с приглашениями на бал. Ещё десять минут потребовалось, чтобы имя “Айрин Лаори” сменилось на “Тааши Лай”.

Прости, Худышка, но этот Полуночный бал не для тебя.