Глава 3

Очнулась я от того, что дико хотелось пить, язык прилип к небу, а глаза пекло, словно в них насыпали песка. С трудом разлепив веки, сначала решила, что ослепла, и только потом поняла, что лежу на своей кровати, уткнувшись носом в стену.

Но как?..

Лавка! Я забыла запереть дверь!

Я приподнялась на локте и замерла, заметив очертания чьей-то фигуры. Рядом на одеяле кто-то лежал и, судя по тихому сопению, спал. Осторожно, стараясь не делать лишних движений, я схватила подушку и замерла.

Вот зараза! И почему в моей спальне настолько плотные шторы? Мне всегда нравилась темнота, она меня успокаивала, но сейчас во мне не было ничего от рассудительной Айрин Лаори. Сердце глухо стучало о ребра, руки дрожали, тело ломило от слабости, казалось, я удерживала на весу не легкую подушку, а корзину яблок.

— Либо уже начинай душить, либо ложись и спи. До рассвета мы все равно оба овощи.

Знакомый голос белобрысого придурка заставил меня ощутить иную гамму эмоций. На смену растерянности пришла злость.

— Ка-к-кие овощи? — прошипела я.

— Я — точно томат. — Парень зевнул, а потом кровать скрипнула, и я услышала, как он переворачивается. — А ты… Ты лирийский перец. Такой гладкий и нежный на ощупь. Держишь в руках и не знаешь, что ощутишь, попробовав: жгучую горечь или сочную сладость…

Я всё-таки стукнула нахала подушкой, а потом попыталась спихнуть с кровати, но не учла, с кем имела дело. Маг что-то процедил сквозь зубы, и в комнате стало светло как днем.

Проморгавшись, хотела заявить парню, чтобы выметался и из моей постели, и из дома, как вдруг мой взгляд скользнул по шее мага, по груди, и я поперхнулась воздухом:

— Не может быть…

На нем была белая рубашка на пуговицах. Расстегнуты оказались только верхние, с остальными пришлось повозиться. Пальцы не слушались, но я все же справилась и осторожно распахнула рубашку, обнажив грудь.

— Теперь-то не вышвырнешь меня на улицу?

Я закусила губу и покачала головой. Удивительно, как он вообще мог разговаривать! Ниже ключиц золотистая от загара кожа была полупрозрачной, точно лед, и сквозь нее просвечивали внутренние органы.

Этот маг попал под дыхание ледяного лаару!

Тетю Клару нашли в переулке. Змей, заливший своим ледяным огнем улицу, лишил ее рук, еще одна льдистая рана была на животе. Маги пытались ее спасти, но она так и не очнулась, а этот парень находился в сознании, разговаривал и даже каким-то образом затащил меня на второй этаж.

— Это… Это больно?

Снисходительный смешок.

Конечно, больно. Сама же видела. Порой парень застывал, а его лицо становилось похоже на восковую маску, даже дышать он старался очень осторожно через крепко стиснутые зубы.

— Я могу чем-то помочь?

— Уже помогла, Худышка. Там внизу, — пояснил он, видя, что я не понимала. — Виверна не смогла взять след.

— И что теперь? Будешь валяться в моей постели?

— Вообще-то я рассчитывал, что ты сводишь меня в туалет, а потом приготовишь завтрак.

Судя по тому, что к блондину вернулась язвительность, очередной приступ боли миновал.

Завтрак. Это я могу. И в туалет доведу. Но пресветлый дух, что я буду делать, если ему станет хуже?!

— Разве тебе не нужно в лазарет Дар'Алана? Тамошние маги тебе помогли бы.

Пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы удержать разрывающие грудь эмоции. Я в самом деле верила, что этого мага точно вытащили бы. Он же не бездарный, как тетя Клара.

Весть о ее смерти принес совсем молоденький маг, он долго и сумбурно объяснял нам причину смерти, говорил о том, что лишенное собственной магии тело плохо усваивало чужую целебную силу. Маги Дар'Алана сделали все, что могли. Весь разговор я сидела тихо, а потом всё-таки не выдержала:

—  Не сделали. Они не удержали купол над городом.

От моих слов парень смутился. Не прошло и двух минут, как он покинул лавку.

А с этим мне что делать? Не на улицу же выгонять. Дядя вернется нескоро. Пусть отлежится до вечера, а там видно будет.

— Звать-то тебя как? — спросила я.

— Рейн.

— Айрин Лаори… — Я вдруг поняла, что стараюсь смотреть куда угодно, но не его грудь. — Тебе рубашку застегнуть?

— Не нужно, пусть кожа дышит. Но я не против, если ты прогуляешься со мной в туалет. — Из его горла вырвался тихий смешок.

— Что тебя так развеселило?

— У меня было много девчонок, Лаори, но впервые я приглашаю кого-то на такую экзотичную прогулку. Что заслужили…

От возмущения я сперва не смогла найти слов, а потом выпалила:

— Это было мерзко.

— Знаю, Худышка. Но мы спали в одной постели, а теперь ты будешь обо мне заботиться. Не хочу, чтобы ты влюбилась. Или возомнила себе еще какую-то глупость.

Я лишь молча закатила глаза. На такого самовлюбленного идиота даже злиться невозможно.

— Единственное, о чем я сейчас могу думать, — о состоянии крыши, по которой потопталась виверна. И об открытии магазина. Вчера я потеряла торговый день. Из-за тебя!

Я выбралась из кровати и сбегала в чулан. Из него я вернулась с рамкой на колесиках. Дядя сам ее сделал, пока ждал возвращения тети Клары. Нам говорили, что первое время ей будет сложно передвигаться.

— Вот! Пользуйся на здоровье. Все удобства в конце коридора.

— Что это? — опешил Рейн.

— Сам догадаешься. Ты же маг. Нас, жителей Низины, уверяют, что все маги умные. Не разочаруй меня.

И я вышла из комнаты. Удивительно, но даже дверью не хлопнула.

***

Я всё-таки открыла лавку. Не хотелось, чтобы соседи судачили, будто я испугалась виверны, или вообразили себе еще какую-нибудь глупость. Вчера многие, как и я, закрылись раньше обычного. После того как в Сквозном переулке появились дознаватели, владельцы лавок и магазинчиков предпочли затаиться. Каждый житель городской окраины знал, что от магов одни беды.

 Перед тем как перевернуть табличку с надписью "открыто", я сбегала в галантерею, купила яйца, молоко и свежие помидоры. Сама-то я до возвращения дяди собиралась обойтись кашей, но теперь мне на руки свалился раненый маг, которому для восстановления нужна была более питательная пища. Так что помимо каши я приготовила омлет с помидорами и отнесла завтрак наверх.

Рейн спал на спине. Он лежал, вытянувшись на постели, и, судя по тихим стонам, боль не отпускала его даже в беспамятстве. Будить я его не стала, просто оставила поднос на табуретке и вернулась в лавку, где меня уже дожидалась Тааши.

— Вот я вчера испугалась! Когда эта чешуйчатая тварь уселась на вашей крыше, думала, у меня сердце остановится.

— Мне повезло больше. Я виверну так и не увидела. Зато с утра полюбовалась на проплешины в черепице.

— Вам нужно подать жалобу в магистрат. Маги обязаны компенсировать ущерб.

— Ага. Держи карман шире, — буркнула я.

— Айрин, а что они от тебя хотели?

— Так ты сама говорила, что они всех проверяли и кого-то искали, — осторожно напомнила я.

— Но только в вашу лавку зашли три всадника и долго не выходили. Я уже хотела к тебе бежать.

Ничего себе признание! Надо расспросить Рейна, когда он очнется. Что, если маги вернутся? А я же даже не знала, за что этого белобрысого разыскивали. И как он получил ту страшную рану.

— Холодает. Зима скоро. — Тааши задумчиво смотрела в окно. — А ведь нам обеим в этом году исполнилось восемнадцать.

Намек был понят. Каждый год восемнадцатилетние девушки из Низины допускались к Отбору, проводимым королевой моды Дар’Алана. Во время испытаний мадам Салис присматривала девушек, которые потом участвовали в  показе волшебных платьев.

Мое детство прошло в грезах о великолепном Полуночном бале, который я открыла бы вместе с другими счастливицами. Мы должны были скользить по Звездному залу, и сильнейшие и родовитейшие маги Дар'Алана стали бы восхищаться нами и великолепными нарядами, созданными Мадам. А потом начался бы сам бал, он обязательно стал бы для меня судьбоносным.

Глупые детские мечты!

Повзрослев, я узнала, что за ажурной оградой Дар’Алана вместо добрых волшебников скрываются бездушные циники, которые и пальцем не пошевелят ради своих неодаренных соседей, если им это не будет выгодно. Жители Низины выполняли за магов всю грязную и сложную работу. Мы возделывали поля, разводили скот и гробили свое здоровье на мануфактурах и в рудниках. Магам ничего не стоило облегчить нашу жизнь, но они предпочитали наслаждаться своей за оградой, милостиво принимая то, что поставляла Низина в обмен на защиту.

Четыре из двенадцати месяцев, в сезон тварей, маги держали над нами магический купол, защищающий Низину от монстров. Они являлись из темного, так похожего на дым тумана, которого называли Завесой или Тьмой. Поздней осенью она наползала из-за гор, вместе с ней приходили и твари.

Полуночный бал — светский раут для сливок Дар’Алана и последний праздник перед началом сезона тревог, страха и смертей. Все взрослые маги и защитники города собирались в ратуше. Это был шикарный прием в честь четырех родов основателей города. Именно они изобрели купол, защищающий нас от Тьмы и ее тварей.

В Низине мы тоже праздновали Полуночье, последний мирный день осени, за городом всю ночь жгли костры и искрящиеся палочки. Люди танцевали и веселились, зная, что следующий повод для праздника появится не скоро.

Когда я повзрослела, Полуночный бал утратил свое очарование. Я больше думала о том, что случится после него.

— Неужели ты, Тааши, мечтаешь о приглашении от Мадам? — С моих губ сорвался скептический смешок.

— Нет, я решила, что в этом году я отправлюсь в особняк без приглашения. Во время смотрин мадам Салис намечает дополнительных претенденток. Но если бы мне прислали приглашение… — Тааши мечтательно прикрыла глаза.

— Ты сначала с отцом поговори. Сразу узнаешь, что он думает и об Отборе, и о Полуночном бале.

— Уже говорила. Он не против. Давай вместе пойдем? Вдвоем веселее.

Внезапно наверху раздался грохот, заставивший Тааши испуганно вздрогнуть.

— Сквозняк что-то сбросил со стола. Потом проверю, — беззаботно отмахнулась я, хотя в груди все сжалось от тревоги.

Не мог же маг свалиться с кровати? А если так, это хороший признак. Раз шевелится — значит живой!

Тааши умчалась к себе в аптеку. После окончания школы она осваивала нелегкое искусство создания настоек и целебных порошков. Школа Низины научилась нас чтению, счету и письму, познакомила с законами и устройством мира, а дальше все было в наших руках.

***

Рейн благополучно расправился с завтраком, а потом сумел встать и доковылять с помощью рамки до туалета. И тут я пожалела, что пощадила самолюбие мага и не оставила возле кровати горшок. Этот кретин безрукий умудрился сорвать кран на раковине. Чуть потоп мне не устроил! Пришлось объявить в лавке перерыв, перекрыть воду и вооружится разводным ключом. Дядя Ладар обучил меня всем премудростям, которые пригодились бы мне в хозяйстве, не делая скидок на то, что я всего лишь девчонка. А вот к встрече с заносчивым и раненым магом судьба меня не подготовила.

Я постоянно напоминала себя, что белобрысому плохо, что на больных не обижаются, но все равно, когда он раскритиковал мою стряпню, расположение комнат  в доме и убогое водоснабжение, я не выдержала:

— Это все расплата за грехи!

Губы на высокомерной мине поджались, глаза недобро сузились, превратившись в щелки:

— Кто бы мог подумать, что ты, Худышка, такая грешница.

— А ты праведник? Да что такой сноб, как ты, знает о жизни? Вам магам не нужно напрягаться, чтобы провести воду в дом или разжечь огонь в камине! Вам не нужно горбатиться в поле. Вы не добываете руду в шахте. Вы вообще ничего не делаете! Живете, как паразиты!

Если я хотела смутить парня, то не на того напала, он только выдал презрительное: “Пф!”, и завалился на кровать.

Я же направилась к выходу, когда вслед прилетело:

— Жизнь бьет ключом. По голове.

Я крепко сжала в руке разводной ключ и медленно досчитала до десяти, а немного успокоившись, пригрозила магу, что если он не будет лежать смирно и еще что-нибудь сломает, открутит или разобьет, то я поднимусь и загрызу его качественнее виверны. Рейн меня удостоил еще одним пыфом, я же тихо порадовалась, что последнее слово осталось за мной, после чего спустилась в лавку и на несколько часов погрузилась в работу.

Сегодня заказов на письма не было, зато горожане заходили за книгами. С наступлением холодов хозяюшки Низины искали новые схемы для вязания или вышивки и активно интересовались рецептами компрессов и чайных сборов. Тоненькие брошюрки авторства аптекаря Лая, отца Тааши, разлетались как горячие пирожки.

Перед глазами встало бледное, осунувшееся лицо Рейна.

Надо бы зайти в аптеку и узнать, есть ли у них обезболивающее, которое могло бы помочь и нормальному человеку, и магу.

После трех часов пополудни поток покупателей иссяк, так что я вывесила на дверях табличку “перерыв” и поспешила наверх. И там меня ожидал сюрприз.

Мага в постели не было. Не оказалось его и в туалете. Я распахнула окно и высунулась из него по пояс, страшась увидеть распростертое внизу тело.

— Пф! Чтобы разбиться, мне пришлось бы влезть на башню вашего магистрата.

Рейну явно полегчало, иначе стал бы он выпендриваться, сидя в моем кресле? Я приблизилась к нему, стараясь рассмотреть скрытого невидимостью парня.

Тщетно!

— А вчера ты не мог провернуть этот же фокус?

— Вчера не мог, — спокойно подтвердил он.

Слышала, маги специально тренируют выдержку. Она помогает им сплетать заклинания и с каменной физиономией говорить друг другу гадости.

Не знай я о ранении Рейна, никогда бы не подумала, что он прятал под рубашкой следы поцелуя ледяного лаару. Но вдруг Рейн меня провел? Умеют же маги создавать иллюзии.

— Сделай милость — покажись. Не люблю разговаривать с пустотой.

— Не могу. Проблемы с концентрацией. Тебе придется снова помочь мне, Худышка.

— Издеваешься? Хочешь, чтобы меня снова вырубило?

— Нет. В этот раз все иначе. Взаимодействие будет минимальным. Подойди к креслу. Мне тяжело вставать.

Надо же. А по голосу и не скажешь.

Я сделала осторожный шаг и вскрикнула, когда на запястье сомкнулись горячие пальцы. Слишком горячие!

— Пресветлый дух! Да у тебя лихорадка!

— Жар — всего лишь один из побочных эффектов усиленной регенерации.

— Не слышала о такой…

— Естественно, ты же из Низины.

Сказало было так, словно я жила в дыре по другую сторону гор. Пускай мой город не такой красивый и изысканный, как Дар’Алан, но в нем была своя грубоватая красота. Я любила шум и пыхтение металлолитейной мануфактуры, шуршание станков в ткацких мастерских или ритмичное постукивание, доносящееся из окон обувной. По нашим улицам проносились кареты и омнибусы, запряженные лошадьми, а не наполненные магией мобили. Дар’Алан находился по другую сторону барьера, буквально на расстоянии вытянутой руки, и все же это было совершенно другой мир. Чужой мир, с которым я не хотела иметь ничего общего.

И вот же угораздило!

— Ближе, Айрин. Я не собираюсь к тебе тянуться. В этом кресле хватит места для двоих.

Осторожно я присела на подлокотник и зажмурилась.

И что мне нужно будет представить в этот раз? И почему рядом со мной у этого конкретного мага повышается концентрация? Если бы не рана, я сочла бы, что он меня клеил, рассказывал небылицы, чтобы потом…

Рейн дернул меня за руку, отчего я шлепнулась с подлокотника на сиденье. Рядом со свистом втянули воздух.

— У тебя слишком острые локти, Худышка.

— У меня и кулаки крепкие. Что ты вытворяешь? — прошипела я.

Руку, зажатую в кулак, тут же накрыли ладонью. Не иначе как Рейн испугался, что я его двину.

— Я предупреждал, что мне нужен телесный контакт.

— А я предупреждала, что не готова обниматься в одном кресле с малознакомым парнем.

— Пф! Мы спали в одной постели, а тут какое-то кресло, — как-то чересчур весело бросил Рейн.

— Уже шутишь? Значит, все не так уж и плохо, и ты уже можешь убраться из моего дома!

Ну вот, озвучила суть претензий, и сразу стало тихо. А вот сердце в груди наоборот забилось громче, да в целом как-то неуютно стало.

— Закрой глаза и подумай о том, что тебе очень хочется увидеть. О чем-то недоступном, но желанном. И не бойся, тебя не вырубит. Я только перехвачу то, что мне нужно.

— И что же тебе нужно? — вмиг насторожилась я.

— Тебе лучше не знать этого, Худышка.

Снова издевается! Вот как станет видимым, так и поговорим. Лавка закрыта на замок. Разве что Тааши заметит, что мой перерыв слишком затянулся. Если что, расскажу ей о едва не случившемся потопе.

Вот же темнохара ползучая!

Прикидываю, как обмануть свою лучшую подругу. И все ради чего? Чтобы криворукий маг смог отменить свое же заклинание.

— Ты думаешь о чем-то другом, — серьезно объявил он. — А должна сосредоточиться на том, что тебе хочется увидеть.

Я прикрыла глаза, пытаясь вызвать в памяти лицо дяди Ладара, но вместо него в темноте проступили совершенно другие черты: прямой нос, высокий лоб и густые светлые брови. Я словно мысленно рисовала картину, малейшая новая деталь отражалась на образе парня, его лицо обретало знакомые черты, следом проступили краски. Если бы я была художником, то сказала бы, что моя картина ожила. Прямо магия какая-то.

Пальцы, сжимающие мой кулак, расслабились, а потом справа раздалось резкое:

— Faral.

Я открыла глаза и увидела конец темной ленты, она щелкнула в воздухе и растаяла, а с губ моего соседа сорвался сдавленный стон. Я повернула голову и вскочила на ноги, в горле застыл беззвучный крик. Рубашка на груди уже видимого Рейна была рассечена, и по ней расползалось красное пятно.

— Ну же, Худышка, ни в чем себе не отказывай. Изучай давай. Вот тебе плоть, а вот и кровь. Ты же хотела проверить мои повреждения на достоверность.

— Ты… Ты псих! — сдавленно пискнула я и вскрикнула еще громче, когда Рейн быстро встал на ноги и рванул рубашку.

Пуговицы мелким горохом посыпались на пол, но я смотрела не на них, а на стеклянную кожу парня. Под "толщей  льда" на груди теперь растекалась кровь, она выступила и на губах Рейна, но он лишь вытер ее тыльной стороной ладони и хрипло произнес:

— Дыхание ледяного лаару не просто вымораживает плоть, оно изменяет ее, не дает регенерировать, пока живы чары, въевшиеся в живые ткани вместе с его дыханием. Будь я обычным человеком или магом, которому откликается хрусталь, железо или грезы с кошмарами, я бы сейчас изображал ледяную статую в лазарете Дар'Алана. Но я маг Жизни и Тлена, я могу управлять своим телом, но некоторые заклинания сейчас даются мне с трудом. Теперь понятно, Худышка?

Я подумала и покачала головой. В зеленых глазах парня промелькнуло раздражение.

— Только не проси меня рассказать о воздействии пламени лааару на людей. Над этой загадкой до сих пор бьются умнейшие маги Дар’Алана.

— Нет, Рейн, меня интересует не небесные змеи лаару. Почему я? Почему ты пришел в мой дом?

Что во мне такого?! Как ты оказался в Сквозном переулке?

Мысли гудели в голове встревоженным роем. Я не верила в совпадения. Маги были не частыми гостями в Низине.

— Ты сама попросила меня о помощи. Что? Разве не помнишь? — Светлая бровь иронично приподнялась. — Могу создать для тебя иллюзию воспоминание.

— Нет! — Воскликнула я и против воли крепко зажмурилась. И знать не хочу, как я и мистер Ардж смотрелись со стороны. — Не нужно.

— Согласен. Хранить нужно лишь приятные воспоминания. — Рейн запахнул рубашку на груди и поморщился.

— Через дорогу есть аптека. Если ты скажешь, что тебе нужно…

— То, что мне нужно, в аптеке не достать.

— Какое-то особое лекарство?

Парень поманил меня к себе и, как только я приблизилась, склонился к моему уху:

— Всё верно, Худышка, мне нужно особое лекарство. Горячие котлеты для поддержания жизненных сил, жаркое, помогающее ускоренной регенерации, сочный бекон, чтобы разогнать в венах кровь. Детка, из тебя вышла паршивая хозяюшка, ты моришь меня голодом.

Назад я отскочила с такой поспешностью, что едва не перевернула стул, на котором стоял поднос с пустыми тарелками.

Мясо ему подавай! Совсем обнаглел, пусть радуется, что на улицу не выставила.

— Худышка, понимаю, мясо для тебя запретная тема, но можешь не бояться, я не привередливый.

Тихий, вкрадчивый тон мага заставил меня насторожиться. Неужели он заметил, что мы стеснены в деньгах?

— Слышал, в Низине едят крыс, но в моем положении выбирать не приходится. Готов схарчить и маленькую мышку.

— Крыс?! Мы едим птицу!

— Хорошо, согласен на птичку, — покладисто согласился блондин, и все равно меня не покидало ощущение, что он издевался. — Побыстрее, есть очень хочется.

— Побыстрее не получится, у меня еще два часа работы в лавке.

Рейн сунул руку в карман брюк, вытащил бумажник и отсчитал купюры.

— Вот возьми. И запомни, я ем только горячее.

Рейн вложил бумажки в мою ладонь. Пресветлый дух! Он хотя бы знает, сколько стоит обед в харчевне? Да на эти деньги я смогу накормить весь зал, еще и на пиво останется!