Глава 12

Аэлла глядела на меня с явной агрессией и злобой, сжимая кулаки. Она меня знает? Почему я должна была умереть? И откуда взялась эта всепоглощающая ненависть ко мне? Дьявол, я ничего не понимаю. – Ты! – Она начала подходить, тыкая на меня указательным пальцем, – Всё это случилось из-за тебя! Из-за тебя я сейчас в таком положении! – Что она несёт? В каком положении? Может, падальщики повредили ей голову, и она сошла с ума? Асторот прокашлялся. Мгновение спустя я поняла, что этот старикан знает, в чём дело. – Только попробуй что-то скрыть, Асторот, я сейчас не в том настроении, чтобы стоять и выслушивать ложь и перепады какой-то ненормальной. Хоук сделал шаг назад и облокотился о стену, Вильям последовал его примеру, а Дариан остался стоять рядом с Асторотом и наблюдать. – Ненормальной? Всё такая же высокомерная дрянь, как в детстве! Так, эта сумасшедшая точно свихнулась, и Астороту нужно срочно принять меры, пока я не свернула ей шею. Она закатила глаза. – О, дьявол, не говори мне, что она потеряла память, – Аэлла посмотрела на Асторота. – Опять. Кем бы ни была эта Аэлла, но она уже дьявольски мне не нравится. Откуда она знает про мою потерю памяти? Насколько много Асторот рассказал ей обо мне? – Да что вообще она несёт? Ты, – уже обращаясь к Астороту. – Что ты снова сделал с моими воспоминаниями? – Я не трогал твои воспоминания про Аэллу, клянусь. Я сам удивлён, что ты не помнишь её, – Асторот сел на ближайший стул. По крайней мере, мне казалось, что он говорил правду и не лгал. Мельком пыталась вспомнить хоть что-то, связанное с этой девушкой. Но было пусто, впрочем, я уже привыкла к этому чувству. Её не было в моих воспоминаниях, не было нигде. Аэлла недовольно спросила: – Ты потеряла свои силы? Я замерла и обернулась в её сторону. Откуда она знает? – Что? – Свои силы ты тоже потеряла? – в её глазах читалась боль, а в словах просачивалась еле ощутимая обида. – Нет, – не совсем правда, но и не ложь. Мне его просто временно её подавили. Аэлла кивнула. – Ты всегда была сильнее меня. Я не удивлена, что ты смогла их сохранить. Что-то кольнуло в груди. Это была боль. Боль от отсутствия магии, потому что я всё-таки не сохранила её, не смогла. Она сжала кулаки и прокляла дьявола несколько раз, прежде чем снова повернуться ко мне. – Я знаю, что может, меня ты и не вспомнила, но уверена, что вспомнишь это, – она потянулась в карман и достала кулон. Я пригляделась и ахнула. Свой я потеряла давным-давно. Их делала для нас Зельда на память всем своим ученицам. Я посмотрела ей в глаза. – Этого не может быть… Она просто не могла. Я вернулась тогда в деревню, все были мертвы, никто не остался в живых, я бы почувствовала. – Может. Ведь я тоже думала, что все мертвы. Но вот ты теперь стоишь сейчас передо мной: целая и невредимая, как всегда. Теперь понятно, она потеряла из-за чего-то свою магию, поэтому я и не почувствовала её много лет назад. Охотница не сможет найти другую охотницу без внутренней энергии. С помощью этой энергии меня смог найти Арлохос, и только когда мне подавили её, я стала невидима для Рагнара. То же самое произошло и с Аэллой, я просто не смогла почувствовать её. Всё это время Асторот, Дариан, Хоук и Вильям стояли молча. Все были в курсе, кто она. Это очевидно по их косым взглядам и неспокойным движениям. Вот почему они не боялись меня с самого начала, они уже были знакомы с моим видом. Вильям, который был уверен с самого начала, что я не трону его и Дариана. Все они знали. Я злобно посмотрела на Хоука. Он покачал головой: – Я хотел тебе рассказать, но не мог. Усмешка коснулась моих губ: он мне врал. Меня не задело, что Дариан и Вильям умолчали об Аэлле, но меня задело предательство Хоука. Он был единственным, кому я хоть немного доверилась после всего пережитого, а сейчас он стоит и говорит, что просто не мог? – Сейчас передо мной стоит ещё одна полуночная охотница – живая и невредимая, хоть и утратившая свои силы, – я вздохнула и выдохнула, пытаясь хоть как-то унять тот гнев, что поднимался во мне, словно раскалённая лава, готовая сжечь всё на своём пути. – Вы обязаны были мне рассказать, у вас не было права умалчивать об этом. Они лгали мне каждый день. Что-то утаивали, недоговаривали, точно так же, как и Рагнар. Они заковали меня и подчинили себе. Асторот воспользовался мной. Впрочем, он пользовался мной с самого детства. И чем же они сейчас отличаются от Рагнара? – Селения, есть вещи, которые лучше иногда никому не рассказывать, тем более про Аэллу, – теперь заговорил Дариан. – Некоторое время после истребления полуночных охотниц, она состояла в гильдии дьявола. Но как ты поняла, пробыла она там недолго и вскоре потеряла свои силы. Но даже за такой короткий промежуток времени, смогла перебить сотню невинных жертв и запятнать себя их кровью, – каждое слово Дариана сочилось ядом. Аэлла тут же подняла голову. – Не у меня одной руки в крови, Дариан, не делай из меня исчадие Ада, когда ты сам также убивал по приказу своего отца! – Я был слеп! Я не знал, что я делаю и творю, я был молод и глуп! Я давно не видела Дариана таким взбешённым. – Как и я! Я тоже была глупой малолеткой, что повелась на речи самого дьявола, поэтому не смей больше попрекать меня в том, где я оступилась! В отличие от Дариана в глазах Аэллы не было сожаления, она не жалела о том, что произошло в прошлом. Нет. Она посмотрела в мою сторону, будто ища поддержки, но вместо этого получила мой ледяной взгляд. Кого она пытается обмануть? Асторот заговорил: – Довольно! Ваше прошлое сейчас не имеет значения, когда наше будущее висит на волоске. Не жалейте об умерших, когда есть живые, которые нуждаются в нас и нашей помощи. Поэтому оставьте ваши глупые детские обиды. Все разом умолкни. Но я молчать не стану. – Сейчас мы все можем погибнуть на этой войне. Я жертвую собой, хотя на этой дьявольской земле не осталось никого, кого я хотела бы защитить и спасти. Меня лишили всего. Я могла быть на стороне Рагнара, выбрать более сильную сторону. Но в данный момент я нахожусь с вами, я выбрала вас, доверилась вам всем. И что я получила взамен? Вместо того чтобы говорить правду, вы только и делаете, что лжёте, недоговариваете, обвиняете. Ваше недоверие ко мне сложилось из-за моего прошлого, хотя Асторот и говорит, что прошлое не имеет значения. Но оно не имеет значения лишь в том случае, когда он знаком с этим человеком и когда он хоть немного для него что-то значит. Он продолжает лгать и не доверять мне, потому что я ни одна из вас и никогда не буду частью вашей семьи. На лице Асторота промелькнуло сожаление. Но меня это не волновало: жалость – это признак слабости. Нам всегда говорили, что одним из худших проявлений эмоций у человека, является именно жалость. Охотницы не терпят к себе такого отношения, нас не жалеют. Оставив их всех, я просто вышла из домика. Люди вокруг быстро расступились, а дети побежали по домам. Усмешка вырвалась из меня. Они боятся меня, когда я не сделала ничего для этого. Просто я не такая, как они. Я монстр. За всю жизнь я так часто произносила это слово, что постепенно начала верить в это. Вина людей в том, что без всяких войн и мятежей они способны разрушить жизнь человека лишь одним своим высказыванием. Если бы они знали, насколько слова людей важны для общества. Они бы старалась держать свой язык за зубами. *** Я уже больше часа находилась на той самой, полюбившейся мне поляне, было темно: звёздное небо растянулось надо мной, маленькими огоньками освещая пространство вокруг – и эта ночь успокаивала. Никто после моих слов, не потревожил и не нарушил мой покой, чему я была очень рада. Мне нужно было побыть одной и всё обдумать. А лучше всего мне думалось рядом со звёздами. Слишком много мыслей, которые словно съедают меня день за днём. Моя душа не просто покрыта тенями, я чувствую, как они затягивают меня, зовут к себе. Но я не могу поддаться этой тьме. Она хочет поглотить и забрать к себе. Но я не принадлежу ей. Я сама вольна выбирать свою судьбу. Выбор лишь состоит в том: позволю ли я тьме поглотить себя, или предпочту отдаться свету. *** Уже начало рассветать, я не сомкнула глаз, и всю ночь обдумывала наиболее выгодные исходы предстоящей войны. Я выбрала, и, возможно, этот выбор будет стоить мне жизни. Я редко задумывалась о своём бессмертии, для меня оно просто было и ничего не значило. Люди же готовы перегрызть друг другу глотки ради вечной жизни, но не я. Я никогда не хотела жить вечно, но мы рождаемся и несём это бремя, пока нас, может быть, не убьют. Я помню, что мама рассказывала, как некоторые охотницы убивали самих себя: потому что они уставали от этой жизни. Просыпаться, видеть и проживать одно и то же каждый день. Все охотницы должны были держаться вместе, им нельзя было уезжать куда-то на длительное время, а про переезд не могло быть и речи. Таковы были правила. Правила, которые ненавидела. Я всегда хотела путешествовать, хотела увидеть мир, обойти вокруг света, увидеть неизведанных морских чудовищ, познакомиться с русалками. Я всегда хотела чего-то большего. Но сейчас, когда у меня появилась такая возможность, я просто хочу умереть. После смерти всех охотниц я хотела умереть так же. Моя жизнь больше не представляла смысла без мамы, но её последние слова были некой нитью, удерживающей меня на этой земле. Я должна вспомнить и завершить то, к чему меня готовили всю жизнь. *** Дариан Селении не было со вчерашнего вечера. Асторот строго настрого велел нам всем не беспокоить её. Но я с ним согласен, ей нужно было побыть одной, только сейчас, я думаю, что это одиночество уж слишком затянулось. Она не маленький ребёнок, чтобы устраивать истерики и сбегать, хоть мы и все были согласны с её словами. Она должна была остаться, чтобы мы спокойно всё смогли обсудить это, но она предпочла сбежать. Мне кажется, что она уже просто привыкла это делать. Поэтому несмотря на сопровождающий меня грозный взгляд моего учителя, я иду искать её. Здесь немного мест, где можно побыть одному: я обыскал уже несколько из них, но маленькой охотницы нигде не было видно. В этот раз я направлялся в сторону конюшен, когда по дороге встретил Хоука. – Она на поляне, чуть дальше от деревни, там ещё растут ромашки и рядом находится обрыв. Он сказал это, будто был уверен, что она там. Я посмотрел на него с сомнением и спросил. – Откуда ты знаешь? – Знаю. Он пошёл дальше, хоть я и думал, что он захочет пойти вместе со мной, как никак они с ней общаются ближе, чем я, что в последнее время начинает меня злить. Я являюсь её парой, она должна предпочитать проводить время со мной, но предпочитает мне Хоука. Если бы у него не было Лии, я бы предположил, что он влюблён в неё. Недавно Вильям сказал мне, что я думаю, что все влюблены в Селению, потому что я сам неравнодушен к ней, но это просто бред. Мой старший брат очень плохо знает меня, если думает, что моё сердце вообще способно кого-то любить. Я направился на поляну. Хоть меня и напрягает связь Хоука и Селении, но я понимаю, что ей нужен друг, которым я не мог стать. Я уже почти дошёл до ромашковых полей, когда издалека уже заметил её. Она правда была здесь. Сидела, облокотившись на согнутые ноги и подперев руки, смотрела вдаль. Селения казалось такой хрупкой и маленькой. Она всегда показывала только свою сильную сторону. Даже когда в её глазах стояли слёзы, она не позволяла ни одной слезинке скатиться с её белоснежных щёк. Селения была красивой, и если бы она была обычным человеком, она бы уже давно вышла замуж и завела детей. Жила бы счастливой человеческой жизнью, без всего того, что происходит сейчас. Но судьба решила распорядиться иначе и сыграть с ней злую шутку, сделав её самым опасным существом на земле, которому даже не позволено любить. Почувствовав моё присутствие, она обернулась. Её голубые глаза смотрели точно в мои, я не мог сдвинуться с места. Она смотрела долго, мучительно долго, но потом отвернулась, и я выдохнул. Лишь сейчас я заметил, что всё это время я не дышал. Я был с ней связан, дьявол, она правда была моей парой, и я не могу поверить в это. Она спасла мне в детстве жизнь, хоть до сих пор ни раз и не смог её поблагодарить за это. Но её энергия текла в моих жилах. После того обряда я начал чувствовать не только её энергию, которая разливалась во мне, но и её саму. Я чувствовал, когда она злилась или беспокоилось о чём-то, иногда я мог даже предугадать её дальнейшие действия. Я не просто был с ней связан, я чувствовал её, из-за этих ощущений я хочу ещё больше обладать ею. Нет, это не любовь, лишь плотское желание, с которым я борюсь уже несколько недель. Я вздохнул и запустил пятерню в волосы. Я до сих пор смотрел на неё. Она была в порядке, поэтому я подошёл и без спроса уселся рядом. Она ничего не сказала, даже не взглянула на меня. Я не привык видеть холод с её стороны, обычно она кидается грубыми и колкими высказываниями, пытаясь хоть как-то задеть. Но сейчас она просто молчала, и это мне совсем не нравилось. – Что собираешься делать? Спросил я, и она не ответила. Прекрасно. Теперь она со мной не разговаривает. Вот точно детское и глупое поведение. Поэтому я сделал то, что делал всегда, когда обижал детей с деревни, – я просто извинился. – Извини. Снова молчание, которое уже начинает мне надоедать. Я предпочитаю больше молчать, но не в данный момент и не рядом с Селенией. – Ты так и продолжишь молчать? Я не сводил с неё взгляда, она даже не шелохнулась. – Ладно, тогда я один пойду на конную прогулку, пока Альт будет один томиться в конюшне. Он давно не выходил оттуда, представляю, как ему сейчас тяжело провести столько времени взаперти, потому что хозяйка забыла о его существовании, – улыбнувшись, произнёс я и начал подниматься. Как по команде, она поднялась вслед за мной. Победная улыбка озарила моё лицо. Я знал, что это сработает, она любила лошадей и, к моему счастью, уже успела привязаться к Альту. Она посмотрела на меня, моя улыбка превратилась в ухмылку, и она свела брови вместе, пытаясь выглядеть злой. Но на самом деле сейчас она была больше похожа на обиженного котёнка. – Так ты идёшь? – она толкнула меня вбок и прошла вперёд. Моя ухмылка стала шире: а вот и долгожданная реакция. Я пошёл вслед за ней. На улице уже начинало холодать, но на ней был всё тот же чёрный тонкий плащ. Было ли ей холодно? Я хотел было спросить уже, но передумал: это было слишком. Я не волнуюсь и не беспокоюсь о ней. Нет. Только не о Селении. *** Селения Я была зла, но Дариан развеял мою злость, сказав про Альта. Я давно его не видела и уже успела соскучиться. Я знала, что он сказал про Альта специально, потому что я не разговаривала с ним. И, конечно, я клюнула на его уловку, но мне было всё равно, главное – сейчас увидеться с Альтом и немного погулять с ним. Я шла впереди Дариана, на улице уже заметно похолодало, чему я была рада, я ненавидела лето и всегда отдавала предпочтение больше холодным временам года. Холод был чем-то похож на меня: доводил до дрожи, посинению конечностей, обездвиживанию и смерти. Холод олицетворял меня. Я мельком оглянулась на Дариана, его взгляд уже был на мне. Он всё это время смотрел на меня? Я быстро отвернулась и зашагала ещё быстрее. Мы уже почти дошли до конюшен, когда сзади я услышала слова, которые заставили меня замереть на месте. – Ты можешь уйти сейчас. Я взяла себя в руки и медленно обернулась в его сторону. – Я не совсем поняла… – Ты всё прекрасно поняла, – перебил он меня, – я предлагаю тебе уйти и избавится от всего происходящего сейчас. Я даю тебе первый и единственный шанс. На тебе браслет, ты ни для кого не опасна, а Рагнар не сможет тебя найти. У тебя есть шанс остаться или уйти и жить свободной жизнью. Выбор за тобой, Селения.