20. Глава 20. Влад
Темный морок, окутавший башку, потихоньку рассасывается. Пользуюсь моментом, подхватываю дрожащее тельце Родионовой за ягодицы и поднимаюсь на ноги, не давая ей от меня оторваться.
- Влад, пусти! Ты еле стоишь, мы упадем, — пищит мне в висок, пока я жадно тяну запах её мокрых волос, ощущая, как организм капля за каплей напитывается спокойствием.
Эта лютая хрень началась полгода назад. Юлька вихрем летела вниз по лестнице универа, со всего маха врезавшись мне в грудь и потеряв свои дурацкие очки. И я бы всерьез подумал, что эта зануда меня приворожила, если не учитывать тот факт, что она, по-моему, даже меня не заметила или приняла за стену. Что-то невнятно и спешно пробубнила, не поднимая глаз, схватила с пола очки и усвистала дальше. А я еще несколько гребаных минут стоял в оцепенении и судорожно вдыхал, оставшийся витать в воздухе, незнакомый аромат, который начал меня преследовать даже во сне.
Вспышки неконтролируемой агрессии стали моими вечными спутниками, но я нашел свою панацею. Это Родионова. Стоило мне поймать её в поле зрения или почувствовать рядом этот странный запах, будто жженой карамели, как меня моментально отпускало. Несомненно, этот факт не может не злить. Поэтому моё существование превратилось в замкнутый круг: бешусь, ищу Родионову, чтобы успокоиться, бешусь ещё больше, потому что "какого хрена"?!
Поэтому и поперся за ней в эту срань, даже не помню, как на это подписался, просто четко понял, что за три недели без нее я кого-нибудь прибью…
- Не упадем, — уверенно заявляю, совершенно не ощущая веса Юлиного тела, и топаю, рассекая воду, в сторону бани, из трубы которой идет еле заметный дымок.
Ногой толкаю дверь, миную просторный предбанник и ныряю в теплое помещение с тусклым оранжевым светом. Здесь вообще не жарко, не больше сорока градусов. Судя по всему, кто-то топил ночью, но по сравнению с ледяным дождем, в котором мы только что искупались — просто рай.
Осторожно снимаю с себя трясущуюся Юлю и усаживаю на нижний полок. Нахожу в углу пару поленей и кидаю в каменку.
- Раздевайся, — коротко командую, стягивая с себя насквозь промокшие шорты.
- Зачем? — тоненько крякает, плотнее запахивая кофту, под которой я уже успел разглядеть два вполне очаровательные и упругие полушария, спрятанные за скромным спортивным топом.
-Трахаться будем, Родионова, — язвлю в ответ, стуча зубами, пока запахиваю на бедрах полотенце и избавляюсь от трусов. — Не беси, а, — кидаю в нее второе полотенце и запрыгиваю на тот полок, что выше её. — Кто меня будет лечить, если ты заболеешь? Раздевайся и грейся, я не смотрю.
Укладываюсь на спину и устремляю взгляд в темный потолок, на котором застыли крупные смолистые капли сосны. Внизу слышится недовольное ворчание и звуки возни. Криво дергаю уголками губ и украдкой кошу глазом, наблюдая за тем, как Родионова путается в лямках топа и кутается в полотенце, избавляясь от нижнего белья.
- Ты просил помочь, — робко напоминает, усаживаясь снизу и упираясь спиной в мою полку. — Чем?
- Не знаю, — честно отвечаю, незаметно подцепив пальцем её влажную кудряшку и поднося к своему лицу.
Тихонько вдыхаю её запах и ощущаю, как по венам начинает ползти жгучий восторг, от которого в буквальном смысле слова шерсть встает дыбом.
- Просто будь рядом… Я так… Лучше себя чувствую, — тщательно подбираю слова, чтобы она не напридумывала себе лишнего.
Но больше, чем себе придумал я сам, наверное, придумать уже невозможно, раз меня по ней тащит, как кота от валерьянки.
- Что ты помнишь? Что случилось у озера? — начинает допытывать, резко поворачивая голову, от чего мы сталкиваемся взглядами, и она застает меня врасплох со своими волосами в моей руке.
- Ничего, — легко отзываюсь, делая вид, что так задумано. Свободной рукой стаскиваю с её носа очки, улавливая на себе настороженный взгляд. — Запотели, — коротко поясняю и убираю их на маленький выступ возле мутного окна. — Полез купаться… Помню, как ногой в какой-то тине запутался… Начал трепыхаться и, наверное, ударился башкой о пирс… Потом, вот, помню, как меня уже Кай откачал, — задумчиво пожимаю плечами, напрягая извилины, но сделать это становится всё сложнее, потому что тягучий запах жженой карамели становится всё ярче и затуманивает сладкой липкой пеленой мозги. - Помню, что бредить начал, - меня брезгливо передергивает от странных воспоминаний и навязчивого женского голоса, который, хрен пойми, откуда взялся в моей голове. - У меня такое впервые…
- А девушку никакую не видел? - будто подкидывает мне идею для развития мысли, но я вообще не понимаю, к чему она клонит.
- Какую? - хмурю брови, не улавливая суть.
- Голую, - тихо шепчет, глядя на меня огромными искрящимися глазами.
- Голую? - таинственно тяну вслед за ней, еле сдерживая смех. - Ммм, и что мы делали с ней? - пошло играю бровями, глядя на то, как она обиженно дует губы.
- Я серьезно, - рассерженно дуется, вырывая из моих рук пряди своих волос. Э, мы так не договаривались! - Влад, судя по тому, что происходит…Ну, я читала об этом… Мне кажется, к тебе прицепилась русалка, - на полном серьезе заявляет, и я даже немного теряюсь, не совсем соображая, как мне на это реагировать.
- Родионова, слушай, - тяжело вздыхаю, аккуратно перебирая в голове подходящие фразы. Легкие уже до отказа забило её магнетическим запахом, и этот факт вообще не способствует мыслительным процессам. Я буквально физически ощущаю, с какой силой моё сердце бьется о ребра, и голову начинают посещать, ну, очень нехорошие мысли, с которыми мне всё трудней бороться. - Допустим, там кто-то и был. Возможно, эта девушка меня спасла, - провожу языком по пересохшим губам, прикипая взглядом к её острым ключицам.
- Романовский, голая? И она исчезла в воде, я видела! - продолжает настаивать на своем, а я корчусь от неприятной острой боли, пронзающей затылок. Что за херня творится?
- Юль… Фиг их знает, как тут у местных принято. Они, может, все по ночам голые ходят… Иди ко мне, - рывками и со свистом тяну носом воздух, не сразу понимая, что сдавленные рычащие звуки извергаются из моей груди.
- Влад, тебе опять фигово? - обеспокоенно спрашивает перебираясь и усаживаясь на краешек моего полока. - Влад… дышать тяжело? Ты рычишь…?
-Плохо, - еле выдавливаю, не понимая, что мне надо сделать, чтоб меня отпустило.
Подрываюсь, принимая сидячее положение, и запускаю руки в её шелковые мягкие кудряхи, утыкаясь головой в прохладный узкий лобик Юли.
-Кайф, - что-то невнятно бормочу, ощущая острый прилив эйфории в голове и крови к члену.
- Влад, ты меня пугаешь, - нервно хихикает, укладывая маленькие ладошки на мои плечи.
- Не бойся, я тебе никогда не сделаю плохо, - что-то вещаю на автомате и прихватываю губами мягкие пухлые губы Родионовой.
- Прекрати, - недовольно протестует и запускает свои острые коготки в кожу на грудине.
- Лечи меня, Родионова… Ты ж не хочешь, чтоб я сдох? - для нее, наверно, звучит слишком пафосно, грязно и пошло, но для меня это единственный, кажется, возможный вариант, чтобы не поехать кукухой и реально не отбросить коньки.
- Очень дешевый развод, - тихонько бормочет, и я пользуюсь моментом, запуская в теплый влажный ротик язык.
- Даже не пытался, Родионова, - жадно порыкивая, будто зверь, поймавший свою добычу, прикусываю, переставшие напрягаться, губы и нетерпеливо спускаюсь поцелуями вниз.
Трясущимися от нетерпения руками сдергивапю с её влажного тела полотенце и крепко прижимаюсь к, покрывшейся крупными мурашками, ароматной теплой коже, еле сдерживая себя, чтоб не сделать в этом лютом порыве ей больно и не сжать до хруста костей.
- Моя, - сипло бормочу, обшаривая руками каждую её клеточку, до которой только могу дотянуться. Ладони покалывает от жгучих прикосновений, а по телу толчками разгоняет мощные вибрирующие пульсации.
- Романовский, тебе опять плохо, - сбивчиво бормочет от недостатка кислорода и, почти не сопротивляясь, откидывает голову назад, открывая доступ для моих грубоватых ласк. - Ты потом об этом пожалеешь...
- Нет, вот, как раз сейчас, мне очень хорошо, - подхватываю хрупкое тело за талию и усаживаю на себя, нетерпеливо присасываясь губами к острой набухшей груди.
Испуская протяжный стон, Юля изгибается в моих руках и сильнее вдавливается в каменный пах, который и так вот-вот скоро взорвется от перенапряжения.
- Хочу тебя сильно, - перекатываю на языке твердый аккуратный сосок, окончательно теряя последние капли рассудка. - Мне надо...Очень, - приподнимаю податливое тело одной рукой и сдергиваю с себя влажное раздражающее полотенце.
Родионова заметно напрягается, когда касается своей горячей промежностью вздыбленного члена, и окаменело замирает, в испуге схватившись пальчиками в волосы на моем затылке.
- Не бойся меня... Ты же тоже хочешь? - прихватываю аккуратно пальцами за подбородок, утопая в темной, подернутой дымкой, синеве бездонных глаз.
- Умгу, - невнятно пищит и гулко сглатывает, осторожно проезжаясь набухшими складочками вдоль покачивающегося члена, а у меня чуть искры из глаз не валят.
Перехватываю ствол у основания и направляю его по назначению, насаживая на себя напряженную Юлю до самого основания.
- Ай! - громко хнычет впиваясь в мои плечи ногтями до скрежета зубов.
- Твою мать, - блаженно выдыхаю, но чувствую подвох в её поведении и своих ощущениях.
Узенькая дырочка пульсирует и сжимается, крепко обнимая мой стояк, а Родионова, кажется, боится пошевелиться.
Поднимаю одурманенный взгляд на ее лицо и сам впадаю в ступор, глядя на то, как по румяной щеке катится одинокая крупная слеза.
- П*здец, - пораженно выдыхаю, ещё не соображая, радоваться мне, ее успокаивать, или что вообще делать. - Ты почему сразу не сказала?
- А по мне разве не видно, что за мной мужики табунами не ходят? - горько усмехается и подается бедрами вверх, норовя соскользнуть, но я упрямо хватаю ее за талию и осторожно опускаю обратно.
- Ну, и хорошо, что не ходят, мне одному с табуном не справиться, - мягко усмехаюсь в её скулу, языком собирая соленую дорожку. - Хотя-я-я, - немного расслабляюсь, когда слышу её сдавленный смешок, и отстраняюсь назад, опускаясь на лопатки. - Давай сама, я помогу, - мягко втискиваю пальцы в аппетитные бедра, стараясь не причинить лишний раз боли, но мне это дается с большим трудом.
Юля смущенно прячет взгляд на моей груди и в неё же упирается ладошками, перераспределяя вес своего тела. С шумным свястящим вздохом приподнимается на члене и осторожно опускается вниз, а у меня, кажется, не то, что яйца звенят от напряжения, а канаты нервов лопаются прямо на глазах. Откровенно паршиво соображаю. Она везде, но мне её катастрофически мало. Хочется впечатать её запах, который стал только ярче и острей, себе в мозг, пустить его по венам, набить его в сигареты и курить, пока не завернет легкие.
Прикрываю веки, крепко удерживая в ладонях её вес, чтоб особо не напрягалась, и отдаюсь целиком своим ощущениям и инстинктам. Я уже очень давно не девственник, в отличие от некоторых, и мне стыдно себе признаться, но даже в первый свой раз я не испытывал и одной десятой тех чувств, от которых меня разпирает сейчас. Я готов её одновременно сожрать, растерзать и спрятать ото всех, чтоб была только моя. Какая-то нездоровая муть, но об этом я, наверно, подумаю потом, потому что движения Родионовой становятся смелее, и сверху уже слышится робкий несмелый стон.
Стараюсь дышать ровно и через раз, чтобы не спугнуть, но из горла вырываются всё те же хриплые рыки, будто у меня тяжелая форма пневмонии. Проезжаюсь ладонями по талии, когда понимаю, что она уже не нуждается в моей поддержке, и опускаю их на гладкий подрагивающий животик.
- Ой, я кажется, - бормочет, спотыкаясь о слова, и резко замирает. Распахиваю веки и встречаюсь с её безумным, расширенным от легкого испуга, взглядом. - Ай, - тихо восклицает, и я довольно ухмыляюсь, когда вижу, как закатываются её глаза и округляется ротик в практически беззвучном стоне.
Но самодовольство мое продлилось недолго. Её упругие тугие стеночки с такой силой сдавили мой набухший член, будто хотят высосать из него все соки. От неожиданности тоже замираю и только успеваю схватить Юльку за бедра, дергая вверх, как с сиплым стоном спускаю всю обойму...
- Ты в порядке? - слегка приподнимаю голову, запуская ладонь в мягкие волосы, разметавшиеся по моей груди.
- Умгу, - лениво мычит, неловко ерзая, от чего слегка успокоившийся член начинает подавать намеки о том, что он не прочь порабоать ещё.
Но я ж не изверг...
- Полежи минуту, - перекатываю её на бок и аккуратно стекаю вниз. - Щас влажное полотенце принесу, - разворачиваюсь спиной и набираю в ковш из аллюмиевого таза прохладной воды, щедро выливая себе на голову и стараясь смыть с лица безумное счастливое выражение.
Прохожусь ладонью по лицу и по телу и крупно вздрагиваю, когда ощущаю, как на мою грудь ложатся две прохладные ладошки.
- Ты меня любишь? - тоненько вопрошает, и я невольно усмехаюсь. Классика. Это, похоже, в базовых настройках у девчонок. Но, впервые, пожалуй, я не побрезгую ответить на этот вопрос.
- Я тебя, - разворачиваюсь в её руках, обнимая ладонью тонкую шейку, и гляжу в бездонные синие глаза. - Лю..., - резко замираю на полуслове, когда ощущаю вместо, сводящего с ума, карамельного запаха затхлую болотную гниль...