31. Глава 31. Лиза

Спину печет с такой силой, что, кажется, тонкая ткань сарафана вот-вот воспламенится. В несколько коротких мгновений оказываюсь прижата к грубому шершавому необъятному стволу дерева. Липкий страх всё ещё сковывает горло, пока я не понимаю, что, или кто меня схватил, а когда осознаю – то становится страшнее вдвойне…

Желтые глаза с янтарными вкраплениями смотрят прямо в душу. Где-то я их уже видела, но у меня нет времени об этом думать, потому что ледяной ужас завладевает всеми мыслями. Парализовано гляжу в два узких зрачка, урывками толкая воздух из легких, пока чужое лицо медленно приближается к моему, давая рассмотреть знакомые черты…

- Кай, - хрипло выдыхаю, но осознание не приносит облегчения. Он меня пугает. С самого первого дня. Густой морок, окутавший сознание, рисует причудливое видение в темноте, будто бы от широких мускулистых плеч мужчины исходит пар. – Отпусти! – кошу взгляд на алеющий цветок, который неумолимо начинает угасать. У меня осталось мало времени! Мне нужно его сорвать!

- Не смей! – рычащий голос заставляет содрогнуться всем телом, но маниакальное влечение к папоротнику только усиливается. – Он не должен был появиться сегодня! Он тебе не нужен, поняла меня? – грозно пытается достучаться до плывущего сознания, пока я, сцепив челюсть, беспомощно наблюдаю за тем, как на глазах увядают нежные тонкие лепестки. – Он тебе не нужен! – упрямо повторяет и грубо дергает меня за подбородок, заставляя смотреть в свои жуткие и совершенно неестественные глаза.

Плавящийся мозг понимает, что такого просто не может быть, но сознание не справляется с получаемой информацией.

- Пусти, я успею, - язык ворочается сам собой, ведомый странными желаниями, что по сути мне не принадлежат.

- Лиза, нет – снова неласково разворачивает мое лицо и впечатывает своим обжигающим телом в необъятное дерево за спиной.

Его тело – есть пламя. В чистом виде, без преувеличений. И пар, рассеивающийся в прохладном и влажном лесном воздухе – это абсолютная явь, это я осознаю четко…

- Мне жарко, - по шее быстрым ручейком стекает тонкая капелька пота, за ней вторая.

Становится дурно.

- Это нормально, - хрипло отвечает без тени иронии, продолжая удерживать меня на месте только весом своего тела, что тяжелым огненным одеялом придавливает к дереву.

- Мне надо, - чьи-то чужие желания опять транслируются через мой рот, и я машинально отвожу взгляд в сторону стремительно увядающего цветка.

- Ты и без него всё можешь, тебе не надо, - методично вдалбливает своим низким трескучим голосом, в очередной раз насильно воруя мой взгляд.

- Жарко, - еле ворочаю языком, высоко вздымая грудную клетку, в надежде наглотаться свежего воздуха.

- Потерпи, - уверенно командует и запускает свою огромную грубую ладонь в вырез моего платья на бедре, обжигая подушечками пальцев нежную кожу.

- Ты что делаешь? – вкладываю в сопротивление последние силы, пытаясь оттолкнуть его своим телом, но выходит, что лишь усиливаю между нами контакт.

- Так надо, - сухо бормочет, будто отстраненно. Будто механически он достигает рукой тонкой кромки трусиков, словно ведомый не своими похотливыми желаниями, а чем-то другим. – Я всё – равно теперь тебя никуда не отпущу. Тебе придется смириться. Но до этого нужно привыкнуть, - несет какой-то совершенно несвязный для меня бред, но его властный голос не дает возможности противиться. А огненное марево, что целиком поглотило нутро, не дает сопротивляться телу.

- Я не хочу, - устало хнычу, но жгучее тепло стекает по телу бурлящей лавиной вниз. Туда, где его ладонь накрывает мою оголенную промежность, грубовато и требовательно сжимает, заставляя приподняться на носочках и широко распахнуть глаза.

Острые пики могучих сосен-великанов устремляются ввысь, разрезая своими колючими шпилями темное тяжелое небо с мелкой россыпью звезд. Концентрирую свое внимание на нем, стараясь игнорировать нечеловеческий янтарный свет глаз, что буравит мои губы. Пытаюсь абстрагироваться от длинных пальцев с шероховатой кожей, что без спроса и подготовки проникают в моё лоно, встречаясь на входе в сопротивлением мышц, что тут же охотно расслабляются, почуяв силу и власть оккупанта. Всеми силами стараюсь игнорировать твердое тело, словно высеченное из камня, что прижимает меня мощной полыхающей грудью к толстому стволу позади.

Я очень стараюсь… Но не могу. Дрожащие ладони машинально ложатся на покатые упругие мышцы широких сильных плеч, и из горла вырывается сдавленный короткий хрип.

- Потерпи, ещё немного, станет легче, - низкий рокот опаляет мочку уха, а тело продолжает гореть под его натиском. Пот прошибает виски и спину, густое марево окутывает с головой, будто в самой горячей русской бане.

Настойчивые пальцы мужчины умело танцуют внутри меня, выписывая там неведомые узоры. Ко второму присоединяется третий, и я крупно вздрагиваю от тугого ощущения наполненности, что побуждает стеночки влагалища требовательно подрагивать в сладком предвкушении.

- Кай, - шепчу в абсолютной горячке, сама бесстыже насаживаясь на мужскую руку в поисках чего-то необходимого, что принесет обещанное облегчение. – Очень горячо, - вяло одергиваю свои пальцы от его, невыносимых по температуре, плеч, вяло соображая, что, кажется, на мягких подушечках остался ожег.

- Я знаю, - короткий грубый толчок внутри, и он замирает, давая мне насладиться ощущениями, захлебываясь в своем хриплом протяжном стоне. – Ты привыкнешь, - уверенно повторяет, прижимаясь сухими горячими губами к моему уху.

- Я не собираюсь, - второй короткий грубый толчок обрывает мои вялые попытки воспротивиться и рассыпает по шее крупные щекотливые мурашки. – Боже…

- Не упоминай всуе, - кожей ощущаю его кривую усмешку на своей ключице, и третий, заключительный толчок сотрясает мое тело, запуская необратимые процессы.

Весь жар, скопившийся в венах, мощным потоком несется в низ живота и, сносящей всё на своем пути, огненной волной выплескивается наружу в судорожном оргазме, что выкручивает мыщцы до легкой боли. В голове поселяется чистый звон. Пот стекает по шее, груди, по бедрам, и я с облегчением принимаю тот факт, что мое дрожащее тело начинает остывать. Сознание обретает ясность - это, словно выскочить из душной парилки в осеннюю моросящую прохладу, лижущую морозными языками разомлевшее тело…

Пальцы Кая нехотя покидают мое влагалище, потупив взгляд, перевожу его на место папоротника, где от полыхающего жизнью цветка остались только черные сморщенные обугленные останки лепестков. Не имею по этому поводу ни малейшего сожаления. Странно. Одергиваю платье, собирая в кучку разметавшиееся мысли и украдкой бросаю взгляд на мужчину, опускаю в землю, но тут же возвращаю обратно, прикипая взором к красным характерным разводам на его голом торсе, что отчетливо видны даже в тусклой тонкой полоске от света луны. Багряные уже засохшие мазки раскидались по его груди, плечам, животу… Гашу в себе приступ истерики, тошнотой обуявший горло, и тихо хриплю:

- Кай, это кровь…?