32. Глава 32. Юля

«Вчера я проснулся от лунного света,

И понял, что всё ещё болен.

Луна, ухмыляясь, крошила во тьму

Кристаллы космической соли.

Невидимый доктор ушёл в запой

И забыл пациента,

Того, кто пулю встретил собой

Защищая плаценту…

Убегая по росе в туман к неизведанным краям

Ты меняла на монеты цыганам остатки тепла, а я

Опять луне не заплатил, в руке камея…

Лежу в траве, необратимо каменея.

Миллион, миллион, миллион, миллион алых капель, я

Видимо, видимо, видимо твой расходный материал…

Маленькой, но очень гордой луне

Не хочется быть одной, а мне

Не хочется видеть окно,

Даже во сне делиться с ней…»*

Старательно вплетаю в венок нежный удивительного синего цвета колокольчик, но тот упорно выскальзывает из рук и не желает вставать на место.

- Не так, - слышу над головой низкий спокойный голос Яниса. – Смотри, - забирает у меня из рук и легко цепляет цветок за длинный стебель пышной ромашки. – И плетешь дальше, почти, как косичку, - дергает уголками губ, и я благодарно улыбаюсь, протягивая руку, но вздрагиваю и отшатываюсь назад, когда Яниса буквально сносит в сторону.

- Руки от нее убери, - яростно шипит Влад, угрожающе нависая лоб в лоб над невозмутимым вожатым.

- Воу, дружище, полегче, - расслабленно хохочет Янис, приподнимая руки в безоружном жесте. – Никто не покушается на твою даму, я всего лишь помог…

- Я не его дама! – яростно встреваю и поднимаюсь с бревна, слегка путаясь в длинном подоле сарафана.

- Ну, с этим вы как-нибудь сами, да…? – лукаво подмигивает парень и обходит насупленного Влада, что провожает его спину презрительным взглядом.

- О, Юлька – козюлька, коктейльчик будешь? – словно черт из табакерки, возникает рядом изрядно выпивший Лёха, протягивая мне пластиковый стаканчик.

- А, давай, - легко соглашаюсь, дергая уголками губ, и принимаю напиток.

Это… Так странно. Стоило просто снять очки и переодеться, как люди сами начали ко мне тянуться. Неужели внешность в нашем мире НАСТОЛЬКО имеет значение…?

- Пошел вон! – рявкает на вздрогнувшего парня Влад и вырывает из моих рук стакан.

- Я вообще не с тобой разговариваю, - хмурится Лёха, но под натиском отступает. – Псих, - снисходительно машет в нашу сторону ладонью и удаляется в сторону озера.

- Ты придурошный что ли? – истерично усмехаюсь, пронзая его хмурое лицо гневным взглядом. – Ты какого хрена творишь?! – самоотверженно бросаюсь, ударяя кулаками в твердую грудь, что ходит ходуном под белоснежной на половину расстегнутой рубашкой. – Тебе мало того, что со мной в универе никто не общается, ты ещё и здесь всех отогнать от меня решил?! – на суровом лице, что, кажется, высечено из камня, не проскальзывает ни одна эмоция. Лишь брови и глаза выдают в нем живого человека. Первые постоянно хмурятся, а вторые выражают крайнюю степень потерянности. У меня даже начинает складываться впечатление, что он не до конца понимает, о чем я говорю. – Отстань от меня, молю, - над нижними ресницами против воли застывают горячие слезы. Зачем он надо мной издевается?

- Юля, Влад, я вас жду, - мелодичный голос Варвары привлекает к себе внимание. Задерживаю короткий взгляд на прозрачных голубых глазах и резко отвожу, шагая в сторону небольшого костерка. – Давайте, прыгайте, - рыжеволосая девушка игриво кивает на яркое пламя, что высекает крупные искры и пускает их по воздуху ввысь.

- С этим? – нервно фыркаю, выражая полную степень своего возмущения. – Чтоб на всю жизнь от него не отвязаться? Нет, спасибо, - сглатываю, осевшую на горле, горечь и отступаю назад, беря разбег. – Я одна.

Комкаю в руках легкую ткань сарафана, оголяя ноги, и поднимаю мимолетный взгляд на небо, где стеклянный белоснежный диск луны распыляет вокруг себя молочную дымку. В такие моменты кажется, что я всё могу. Необычайный прилив сил заполняет грудь, подпрыгиваю на месте, готовясь бежать, но земли так и не достигаю.

Крепкие лапы Романовского перехватывают мое тело, и я даже ничего не успеваю понять, прежде, чем он разбегается и пересекает рокочущее пламя со мной на руках.

- Молодцы! – дружно радуются за нас присутствующие, хлопая в ладоши и умиляясь нашей парочке.

Только никакой «парочки» нет. Я не знаю, что ему от меня нужно, но изжить меня со свету таким гнусным способом, как это делает Влад – это очень низко.

- Отпусти, - брыкаюсь, вкладываясь в полную силу, и соскальзываю на землю. – Ненавижу тебя, - поджимаю губы, глядя в потерянные глаза и разворачиваюсь, шагая в сторону озера.

В голые пятки впиваются мелкие камушки, и это хоть немного отвлекает от внутренней боли, что острыми когтями терзает мою грудь. В какой-то момент я даже позволила себе думать, что Влад не такой, как все… Что он относится ко мне искренне, желая помочь и защитить, что у нас, возможно, что-то могло бы… Да, не могло, дура! Я же изначально это знала. Я оказалась ничем не лучше этих глупых куриц, что ведутся на уверенность, силу и красивую внешность… И чем я лучше их…?

Аромат влажной травы, горящей полыни и черного озера – всё смешалось в воздухе, подобно моим мыслям. Бреду по кромке воды, огибая неровное корявое бревно, что будто хочет схватить за ноги своими крючковатыми сучками-пальцами, и беспомощно гляжу на ночное светило, которое будто ухмыляется мне в ответ темными пятнами на ярком круглом лице. Клокочущее чувство за ребрами не могу распознать, то ли это рыдания подбираются к горлу, то ли меня кто-то хочет порвать изнутри и добить окончательно.

«Я тебя не люблю», - назойливо крутится в голове бестолковая фраза, брошенная Романовским, подобно жирному злобному червю, выедающая дыру в мозгах.

- Ну, и не надо! – тихо выплевываю, останавливаясь в небольшом «кармане», что скрывает меня от посторонних, обнимая с двух сторон высокими стенами сосен.

Запрокидываю голову, загоняя жгучие слезы обратно под веки, и даже не вздрагиваю, когда слышу поблизости тихий шорох.

- Оставь меня в покое, - отчаянно прошу и разворачиваюсь к нему лицом, не скрывая эмоций и боли. Это он хотел увидеть? Этого добивался? Так пусть смотрит, получил, чего хотел! Убедись и вали!

В тонком лунном сиянии его волосы кажутся ещё белоснежней. А кожа, напротив, приобретает бронзовый оттенок. Под слегка опущенными веками можно разглядеть свет глаз цвета ясного неба. Красивый… Очень красивый. Не бывает таких красивых людей. И, наверное, мне сказочно повезло, что я имела честь быть с ним близка… И, несмотря на всё, я ни разу не жалею, что именно Влад стал тем, кому я подарила свой первый раз. Точнее, наверное, это он мне сделал такой подарок… Или одолжение.

Романовский осторожно ступает по земле, будто каждый шаг высасывает из него силы. Я даже позволяю себе очередную слабость и начинаю переживать по поводу его самочувствия. Подойдя практически вплотную, он падает передо мной на колени, поверженно склонив голову. Всё мое естество вспыхивает от такой волнительной картины, но я не принимаю данный жест на свой счет. Это не может быть правдой.

- Что ты…?

- Юля, - тихо хрипит, медленно растягивая мое имя. Горячие губы утыкаются мне в живот, я ощущаю каждую их трещинку через тонкую ткань сарафана и, сделав глубокий вздох, закусываю губу, не в силах справиться с нахлынувшим восторгом. – Я не могу без тебя, Юля… Мне плохо.

*(пес.) - 25/17 - Луна