61. Глава 61. Янис

Я не хотел делать ей больно. Зная каждый её шрамик, каждую трещину, каждую царапину на душе и теле, я никогда не должен был причинить ей боль, но, тем не менее, сделал это. И буду себя ненавидеть до конца своих проклятых дней, впрочем, как и она…

Двадцать лет назад…

Жажда мучает такая, что невозможно дышать и думать. Раскаленная лава жжет горло, сжирает пищевод, поднимает температуру в теле до неимоверного градуса, хотя снаружи я холоден, словно труп. Я отчетливо понимаю, что произошло. Она сделала меня такой же проклятой пиявкой, и пути назад нет. Мне остается либо смириться со своей участью, либо покончить с этим самому.

Сидя где-то в глубине леса, весь в грязи, прошибаемый лихорадкой, достаю из-за пояса небольшой крючковатый серебряный клинок, сверкающий в лунном свете белым отблеском, и несколько долгих секунд бездумно гляжу на его острие. Мне жаль, что моя жизнь, которая должна была принести жителям деревни столько пользы, вот так глупо оборвется. Но если я этого не сделаю, бед от меня будет больше. Их обязательно кто-то защитит. И пусть я не оставил за собой потомства, из которого можно было бы вырастить достойных новых жрецов, я искренне надеюсь на то, что найдется чудо, которое спасет народ от этой напасти, от тварей, заполонивших наш дом.

Заношу клинок повыше, не отводя от него безумного взгляда, глядя прямо в глаза смерти, которую несу себе сам, и намечаю размах прямо в сердце.

- Тише-тише, - ядовитое шипение змеи доводит до безумия.

Скрежет моих зубов слышен, кажется, на сотни метров. Пытаюсь завершить начатое, но понимаю, что мою руку удерживают мертвой хваткой, не давая пошевелиться.

- Уйди, мразь, - хриплю пересохшим горлом, глядя в её пустые, как высушенный колодец, глаза.

- Ты чего задумал, жрец? Так глупо оборвать свое существование, которое теперь может стать для тебя грандиозным? Ты мне нужен, котик, - опускается рядом на колени, осторожно вынимая из моей дрожащей руки нож.

- Ненавижу тебя, сука, - выплевываю прямо к лицо этой рыжей мрази, надеясь, что мои проклятия возымеют должный эффект. След от её проклятых зубов на моей шее начинает гореть и печь синим пламенем, словно заживо выжигая на плоти клеймо.

- Ой, это временно, - игриво хихикает и легко проводит по тонкой коже на своем белом запястье острым лезвием, где тут же рисуется багровая дорожка густой крови. – Ты мне нужен, котик. Давай, не глупить? – мило хлопает ресницами, а мне хочется выхватить у неё клинок и воткнуть прямо в горло, но пряный аромат гутой крови уже дурманит разум и изгоняет из меня мою сущность, оставляя место только инстинктам бездушной твари…

…. Её звали Марта. Она стала моей первой жертвой. Нет, жрать людей я себе позволить так и не смог. Питался, как цепной пёс только гнилой кровью рыжей суки, но без неё было совсем тяжко. Марта стала первой, кого я собственноручно притащил на верную погибель похотливому прожорливому водяному…

Нежная хрупкая девушка с боевым характером, белоснежными длинными волосами, забавными веснушками на носу и чистыми, словно дорогое серебро, глазами. До сих пор помню, как отчаянно она меня лупила по спине, оставляя на ней синяки, пока я тащил её к озеру. Скинул с себя брыкающуюся девушку и плотно начал обвязывать веревкой девичье тело, приковывая его к березе.

- Что же ты творишь, - рыдала Марта, глядя сквозь плотную пелену слез на меня своими пронзительными очами. – Ты ведь не такой, я вижу.

- Твой компас сломался, ведьма. Я именно такой, - бездушно усмехаюсь, завязывая последний прочный узел в районе её запястий.

- Нет, пожалуйста, отпусти, - кричала навзрыд, пока где-то в недрах моего тела отчаянно пытался вырваться на свободу жрец и человек, давший когда-то клятву помогать людям. Он скоро умрет. Его вырежет с корнем та тварь, в которую меня превратила Варвара.

- Спокойной ночи, ведьма, - безразлично ухмыляюсь и разворачиваюсь на пятках.

- Идиот ты! – восклицает в сердцах, переходя на нечеловеческий рык. – Лучше бы прикончил себя, смелости не хватило?! Теперь поплатишься за это! Мать твоя от горя умирает, ей осталось пару дней! Отца твоего мавки утащили, ты знал?! – злорадно хохочет, но я понимаю, что это отголоски отчаяния и боли. Она хочет до меня достучаться, и у неё на мгновение это получилось.

Поворачиваю голову и несколько раз моргаю, пытаясь справиться с, обрушившейся на меня внезапно, испепеляющей болью.

- Я знаю, что не можешь меня отпустить, - обреченно выдыхает и стихает, не разрывая зрительного контакта и не выпуская из плена своих серебристых глаз. – У меня есть дочь. Бабушка уже старенькая, она с ней не справится. Обещай, что присмотришь за ней, и что она никогда не окажется здесь? – глупо моргаю, не понимая, с чего я вообще должен это делать. – Пусть это будет твоим искуплением передо мной, жрец. Услышь меня, пообещай…

На детской площадке немноголюдно. Несколько парнишек лениво ковыряются в песочнице, пока маленькая хулиганка с двумя белыми косичками ломает колеса их игрушечным грузовикам. Узнать её абсолютно несложно. Особенно учитывая тот факт, что при виде этого ребенка меня, трясущегося от жажды и ломки, словно закоренелого наркомана, начинает потихоньку отпускать. Это… Странно. Украдкой кидаю взгляд на седовласую бабулю, что задремала с газетой в руках, и жду, пока малышка установит со мной зрительный контакт. Это происходит довольно быстро. Девчушка замирает, оставив свой вандализм, и начинает крутить белокурой головкой по сторонам, словно что-то потеряла.

Когда серые бусины больших глаз фокусируются на мне – подозрительной фигуре в капюшоне, притаившейся в кустах лохматой акации, я осторожно маню её пальцем, изо всех сил надеясь на детское благоразумие. Но его нет. Ребенок оказывается глупеньким и отважным. Оставив машинки, девочка украдкой бросает взор на бабулю, которая продремала свою бдительность, и начинает вприпрыжку двигаться ко мне.

- Здравствуйте, - коряво лопочет, глядя на меня снизу-вверх серьезным изучающим взглядом.

- Привет, - сипло выдавливаю и задерживаю дыхание, чтобы, не дай бог, не натворить глупостей. – А тебя разве не учили, что с незнакомыми дядями разговаривать нельзя? Девчушка неопределенно пожимает плечами, но заметно настораживается. – Давай договоримся, что больше ты так делать не будешь? – присаживаюсь на корточки и достаю из кармана тонкий серебряный браслет с лунными камушками, что сделал собственноручно, ещё будучи помощником и защитником людей. – Хорошо? Никогда больше, никогда, не подходи к незнакомым людям, договорились?

- Угу, - уверенно качает головой девчушка, сосредоточенно наблюдая за моими действиями, пока я фиксирую на её тоненькой ручке оберег.

- Бабуле скажешь, что подарила подружка, хорошо? А то отнимет, - осторожно касаюсь тоненьких теплых пальчиков, с удивлением отмечая, что рядом с этим ребенком меня всё больше перестает мучить убийственная жажда. Даже получается несколько раз вздохнуть.

- Хорошо, - снова кивает беленькой макушкой, с интересом разглядывая подарок. – Меня Рада зовут.

- Я знаю…