63. Глава 63. Янис

Главная цель сейчас – это не сдохнуть самому. С одной стороны, этот вариант проще всех и, пожалуй, лично для меня самый счастливый, но мысль о том, что я буду медленно подвергаться разложению, пока мою Раду где-то терзают на части, очень мотивирует к жизни.

Шатающейся походкой захожу в дом, опираясь ладонями о стены, и ползу в спальню. Рыжая сука достаточно со мной позабавилась, даже не своими руками, мразь, у неё на это уже не хватило бы силенок. Раньше, да. Но стоило мне вкусить живой и свежей крови Рады, что словно сок спелой сочной ягоды, впрыскивает в вены силу и жизнь, как я стал неудобен, от меня стали чувствовать угрозу. За что я, собственно говоря, и поплатился. Смену власти здесь не поддерживают, хоть я и не стремился, как и любые возражения, отрицания и сопротивления многолетним устоям, что нечисть лепила, творила и собирала из г*овна и палок, учиняя свои бесчинства.

У меня слишком мало времени. Всего до рассвета, пока Варвара не вернется с охоты. После надо будет что-то решать и действовать. До ночи Купала они все не дотянут. Подозреваю, что и я тоже. Я делал всё, чтобы наскучить Варе, и, кажется, этот момент настал очень не вовремя. Она найдет себе новую игрушку, более послушную и удобную, чем я, а я отправлюсь туда, куда так давно мечтал - в ад. Даже там, я уверен, лучше, чем здесь. Лишь бы успеть до этого момента отправить Раду домой…

Валюсь на скрипучую кровать лицом вниз и не нахожу в себе сил перевернуться на спину. Мою ладонь, крепко прижимающуюся к дыре в животе, беспрестанно заливает липкой кровью. Откуда её столько во мне – даже для меня большой секрет. Ещё немного, и я превращусь в иссушенную обескровленную мумию.

«Надо встать, надо чем-то её заткнуть, надо зашить», - здравые мысли ещё борются с утекающим сознанием, но тонут в вязком мареве, превращаясь в совершенную бессмыслицу. Надо встать, встать… Надо…

- Перевернись! – рявкающий приказной тон заставляет вернуться в реальность и завести умирающую сердечную мышцу, вынуждая её качать остатки крови по организму. – Ну же! – маленькие теплые ладошки толкают меня в плечо, и я прилагаю максимум усилий, чтобы им помочь и перевалиться на спину.

От, льющегося из глаз, искрящегося дымчатого серебра захватывает дух. Моя маленькая ведьма. Она даже не представляет, насколько прекрасна в моменты, когда себя не контролирует и всецело отдается своей силе. И без того затуманенный мозг начинает троить от невнятных слов, что убаюкивающей мантрой льются и слетают с её губ. Прикрываю глаза, и дрожащие губы сами сомой кривятся в подобии блаженной улыбки. Девичьи руки крепко ложатся на мой живот, разжигая тупую боль, но от этой женщины я готов терпеть всё, что угодно.

Морозная лихорадка бьет точным ударом в затылок и рассыпается по спине, выгибая меня в пояснице от, раздирающей внутренности, агонии. Эта малышка знает, как сделать больно не только морально, но и физически. Никогда ранее мне не приходилось ощущать наяву, как в одно мгновение стягивается кожа и плоть, стремясь друг к другу навстречу и затягивая дыру в теле сантиметров в десять. Рваными толчками выгоняю воздух из легких через нос, стиснув зубы, и сдавленно рычу.

В какой-то момент всё прекращается. Судорожно сглатываю и, наконец, могу принять кислород полноценно, всей грудью, без убийственной боли во всем теле, и раскрыть дрожащие от напряжения веки.

- Рот. Открой, - тут же прилетает следующий приказ, и я вижу перед своим лицом тонкое запястье, по которому в этот же миг скользит маленькое тонкое лезвие. Я даже не успеваю ничего сделать.

- Рада, - пытаюсь отрицательно мотнуть головой, но теплая ароматная струйка попадает на мои губы и юрко скользит между ними, стекая на обезвоженный язык.

В мозгу моментально вспыхивают тысячи фейерверков, застилая разум пьянящей эйфорией. Хищно ловлю её сияющий взгляд и притягиваю руку ближе, жадно обнимая губами порез на молочной коже. Глубокое наслаждение вырывается из недр моего тела грубым мурлыканием. Это не просто кровь и средство существования для такой мрази, как я – это что-то запредельное. Это божественный нектар, за который можно было бы отдать все богатства мира. Но об этом никогда и никто не узнает, кроме меня.

Ослепляющее сияние её глаз потихоньку гаснет, возвращая взгляду осознанность, но, вопреки моим ожиданиям, она даже не пытается одернуть руку. И как бы я не хотел поддаться этому кайфу и безумию, жадно возвращая свои силы, я не могу причинить ей вреда. Я же обещал.

- Рада, нет, мне нужно слишком много, - с усилием воли отдираю от своего рта её запястье и чуть ли не стону от, разрывающей горло и грудь, досады. – Я тебя просто убью.

- Пей, - упрямо рычит, тычась своей ручкой мне в губы.

Её очи злые до невозможности, а губы сжаты в тонкую линию. И я так и вижу, как мысленно она сама меня расчленяет, но зачем-то продолжает это делать.

Молча отрицательно машу головой и медленно провожу языком по порезу, что тут же стягивается, оставляя на коже еле заметный розовый рубец. Да, я тоже кое-что умею.

Ресницы Рады несколько раз трепетно вздрагивают, а тихое дыхание сбивается в неровный ритм.

- Ты потерял почти всю кровь, - сглатывает комок в горле и упрямо прячет свой взгляд от моего. – Если она вернется – то добьет тебя.

- А если я продолжу пить прямо из твоей вены – то добью тебя, - озвучиваю очевидную правду, хоть сам понимаю, что мне чертовски мало. – Но можем попробовать по-другому, - облизываю сухие губы, собирая с них капли её изумительного нектара.

Она еле заметно хмурит брови, а я стекаю по постели ниже и осторожно раздвигаю в стороны её бедра, скромно пристроенные на краешке кровати.

- Что ты делаешь? – воинственно протестует, думая, очевидно, о том, чего я делать не собирался. По крайней мере – пока.

- Т-щ-щ, - тихо шепчу, припадая губами к нежной коже на внутренней стороне бедра, моментально ощущая устами крупные выразительные мурашки. Я аккуратно веду носом по бархатному наружному покрову тела, запах которого узнаю из миллиона других. – Ты можешь уйти в любой момент, - шумно сглатываю и мягко, практически невесомо, касаюсь губами местечка, где начинаются её, до безобразия короткие, шорты.

- Ешь уже быстрее, смотреть на тебя не могу, - рычит сквозь стиснутые зубы, но частое хриплое дыхание слишком предательски выдает её волнение. Впрочем, как и моё.

Позволяю себе наглость, укладываюсь корпусом на девичьи колени, обвиваю руками талию и вонзаю зубы в мягкую ткань в опасной близости места соединения аппетитных ножек. Рада крупно вздрагивает в моменте, когда её гладкая кожа лопается, а мой язык заливает теплая ароматная кровь.

Инстинкты зверя берут свое. Цепляюсь в её тело мертвой хваткой и жадно сосу живительный эликсир, буквально физически ощущая, как меня наполняет силой, как капля за каплей возвращается сознание и восстанавливается организм.

- Черт, - жалобный всхлип сверху подает в мозг слабый сигнал о том, что нужно остановиться.

- Тебе больно? – нехотя отрываюсь от трапезы, поднимая на девушку затуманенный взор, что несильно отличается от её собственного.

- Нет, - сипло выдавливает, неумело стараясь скрыть бушующее дыхание, что высоко вздымает грудную клетку.

Она невероятна красива, опьяненная похотью. Впрочем, как и всегда. Подтягиваюсь на одной руке и в обезумевшем поцелуе припадаю к её приоткрытым устам. Ныряю между ними языком и получаю в наказание за вероломное вторжение острый укус.

- Сучка, - беззлобно усмехаюсь и рассыпаюсь на атомы, когда её зубки снова смыкаются, но уже на моей губе.

- Скотина, - не остается в долгу и отвешивает мне звонкую пощечину, от которой даже немного начинает искрить в глазах.

В ответ на такое, снова опускаюсь вниз и вонзаю зубы уже в другое её бедро. Звонкий писк её голоса, переходящий в протяжный стон, звучит для меня лучше любой музыки. Скольжу ладонью между её ног, раздвигая бедра шире, и укладываю большой палец на грубый шов шортиков, что скользит от молнии до самого сокровенного местечка, на которое я безжалостно давлю, выбивая из груди Рады частые вздохи.

У меня и самого член стоит так, что можно им с легкостью продырявить матрас, но приходится довольствоваться тем, что есть. Уже лениво тяну из неё кровь, приятно осознавая, что ей это приносит не меньшее удовольствие, чем мне, и ритмично растираю подушечкой клитор, что тщательно спрятан за тонкой джинсой.

- Янис, - сбивчиво бормочет, сама не понимая, чего хочет, и цепляется пальчиками в мои волосы, неосознанно притягивая ближе.

Усиливаю нажим на её киску, слегка отстраняюсь, но лишь для того, чтобы снова вонзить свои зубы, отодвинув ткань шортов в сторону, прямо в лонное сочленение – туда, где её ножка соединяется с самой интимной частью.

Хриплое протяжное рычание сверху, граничащее с болью, приносит мне даже большее наслаждение, чем алая кровь, заструившаяся густым потоком по моему подбородку. Продолжаю натирать большим пальцем грубый шов, уже ощущая на подушечках, выступившую через ткань влагу.

Слизываю с кожи языком тот бардак, что натворил, сходя с ума от её вкуса и аромата, оседающих на кончике. Мягко присасываюсь губами к месту укуса и практически ласково тяну в себя этот сок, не наглея, буквально по капле, хотя уже давно насытился. Но ей же нравится…

- Боже… Мамочки, - надрывно стонет сверху, урывками хватая воздух, и я стискиваю её тело крепче, с довольством ощущая, как она начинает биться и содрогаться в моих руках.

Через мгновение Рада стихает и расслабляется. Отрываюсь от неё не без сожаления, привожу в порядок кожу и с благоговением гляжу на неё снизу-вверх.

- Спасибо тебе…

- На здоровье, - ещё слегка рассеянно рычит, но взгляд снова начинает леденеть и принимать воинственную позицию. – Это ничего не значит. Я всё ещё тебя ненавижу, и так будет теперь всегда, - слегка пошатываясь, поднимается на ноги и уходит, не оборачиваясь. – Не приближайся ко мне больше. Никогда.