Глава 23

Джейк

Я улетаю из страны пьяных медведей, играющих на балалайках. Раздирающая боль, всё что я сейчас чувствую. Нельзя полюбить и остаться прежним. Нельзя оставить от сердца ошмётки и продолжать что-то чувствовать кроме ненависти. Ненавижу фамилию Блейк, хоть и сам частично ей принадлежу. Ненавижу Россию, хоть и тянет туда всей душой. Ненавижу отца, столкнувшегося с Дарьей, хоть и благодарен за подаренное счастье.

Говорят, мужчины не плачут. Плачут. Когда сердце рвёт от нежности, но приходиться быть жестоким мудаком. Когда под тобой двенадцать тысяч метров пустоты, а пропасть в твоей душе исчисляется беспредельностью. Когда хоронишь свою любовь, в слабой надежде когда-нибудь воскресить.

«Уходи! Уходи и не смей появляться в моей жизни! Не смей! Пока не решишь остаться навсегда, не смей!» навязчиво стучит в моей голове, увеличивая пропасть и поток слёз.

«Я подожду тебя, немного. Смотри не опоздай Джейк», вселяет слабую надежду, заставляя помнить, что времени мало и надо торопиться. Сколько она меня подождёт? Сколько немного в её понимании? День? Неделя? Месяц? Год? Сколько времени есть у меня, чтобы вернуться? Сколько времени должно пройти, чтобы потерять её окончательно?

Лос-Анджелес встречает ночной прохладой. Никому не сообщив о прилёте, едем ко мне на квартиру, выпить и обсудить детали.

- Завтра едешь к матери, потом к Хелене, - инструктирует Ларри, потягивая из хрустального стакана виски. - Твоя задача убедить всех, что это было лёгкое, романтическое приключение в России. Молод, глуп, потянуло на экзотику. Дальше пускаешься во все тяжкие. Вечеринки, выпивка, с девочками сам решишь. И самое главное. Улыбка до ушей и блеск в глазах от счастья, что вернулся на родину.

- Что будешь делать ты? – пытаюсь поддержать разговор, хотя мне всё до пиз…

- Займусь неотложными делами в компании и прощупаю скелеты твоих родственников и их окружение, - довольно потирает руки. – В этом направлении мы ещё не работали. Даже представить такого не могли. Хотя… Там, где большие деньги, и не такое происходит. Нам повезло, что Лена оставила прощальное письмо. Повезло, что все ещё живы. Ну кроме Лены. Плохая смерть. Терпеть её не мог, но такое…

- Как поддерживаем связь? – уточняю последние штрихи. – Лучше не светиться в обществе друг друга.

- Пришлю к тебе завтра человечка. В десять вечера, в этом баре, - записывает название не очень популярного стрип-бара. – К тебе подойдёт Рона. Умная, хорошая девочка. Она будет тебя страховать и поддерживать круглосуточную связь со мной. Позаботься, чтобы Рона была с тобой всегда.

- Рона? – непонимающе смотрю на него. – И что мне делать с девчонкой?

- Она бывший спецназовец, а не девчонка, - ставит меня на место. – А самое главное, мужчинами не увлекается. Придётся играть. Все вокруг должны поверить, что тебе снесла голову очередная цыпа.

- Понял. Как я её узнаю?

- Она сама к тебе подойдёт. Предложит угостить русской водкой. И Джейк, - кладёт руку на моё плечо. – Будь осторожен. Не наломай дров. Всё сейчас зависит только от тебя.

Ларри уходит, а я остаюсь со своей болью один. Рука тянется к телефону, набирает номер любимой, но короткие гудки в пятом вызове подряд подсказывают, что я в чёрном списке. Звоню отцу. Он в отличии от Рины принимает вызов со второго звонка.

- Я долетел, па. Всё хорошо, - стараюсь говорить ровно.

- Как ты? – интересуется он.

- Хреново. Как Марина? – не могу удержаться от этого вопроса.

- Спит, - понижает голос. – С ней всё будет нормально. Я прослежу.

- Ладно, па. Пойду тоже спать, - сбрасываю вызов, а на душе скребёт что-то чёрное, беспросветное.

Уснул только благодаря бутылке спиртного. Ночью это показалось хорошим выходом, только утром к состоянию лучше умереть, прибавилось похмелье. Потягивая горький кофе, вспомнил Дарьино леченье. Тоска затопила ещё глубже, вызывая новую волну жалости к себе. Вылив бурду в раковину, принял душ, почистил пёрышки, оделся, как пижон и отправился притворять план в действие.

Мама, как всегда, встретила без особой теплоты и радости. Как я уже соскучился по Дашиным обнимашкам и тактильному общению. Мама же не приветствовала розовых слюней и держала всех на расстояние.

- Ты вернулся, Джейк? – отстранённо интересуется мама. – Временно или насовсем?

- Как пойдёт, мам, - отвечаю в той-же манере.

- Один, или с русской под… пассией? – спотыкается на обозначении моей девушке, но вовремя прикусила язык.

- Один. И собираюсь как следует оттянуться после скучной России, - сколько усилия я приложил, говоря с ленью в голосе. – Медведей с балалайками не видел, отец больше занят собой. Зря в общем летал.

- Как он? – между прочим спрашивает. Даже не надо уточнять, кто он.

- Бегает. Без костылей, - пытаюсь не рассказывать о его новой семье.

Посидев за чаем, похрустев печеньем, которое еле впихнул в глотку, засобирался в пункт номер два. Перед уходом не удержался и задал, мучавший долгое время вопрос.

- Мам. Ты всё ещё обижена на отца?

- Нет. Что ты. Я больше на публику играла. Я рада была, что он решился освободить нас друг от друга. Если-бы даже Макс предложил меньшие отступные, я всё равно с радостью согласилась.

- Почему? – в непонятках смотрю на неё.

- Ты же знаешь. Наши отношения были не самыми тёплыми. Мы еле терпели друг друга. У меня давно был мужчина, - мечтательная улыбка озаряет лицо. – Генри замечательный и очень любит меня. Макс дал мне свободу и возможность построить свою жизнь. Генри сделал мне предложение, и я согласилась.

- Рад за тебя. Такими темпами у меня скоро появится сестрёнка или братик, - облегчённо вздыхаю, понимая, что мама не участвует в этом дерьме.

- Э нет. Сестрёнок и братиков пускай тебе отец штампует, - нервно смеётся она. – Мне тебя хватило, и у Генри от первого брака два сына есть. Новых детей в нашей жизни не предусмотрено.

Распрощавшись, сажусь в машину и еду к Блейкам. С последними событиями язык не поворачивается назвать их бабушка и дедушка. Крепость Блейков встречает пышным цветением и сборищем подружек Хелен. Настороженные взгляды сменяются радостным ликованием, когда я показываю тридцать два зуба в своей фирменной улыбке.

- Джейк, милый! – суетится Хелен. – Ты проездом или насовсем?

- Как пойдёт, - внутренне передёргиваюсь от её объятий.

- Наигрался с русской подстилкой? – не сдерживая злость, бьёт по больному. Хочется сжать руки на её тонкой шее, но, как сказал Ларри, главное не наломать дров.

- Расслабься, ба. Экзотика на долго не затягивает, - цежу сквозь зубы, пытаясь сложить их в улыбку. – Это не для меня. Я ещё не нагулялся.

- Правильно, Джейк, - радуется лицемерка. – Здесь столько хороших девушек.

- Ба. Давай только без этого, - расставляю рамки. – Я сам обеспечу себя девушками.

У Блейков приходиться задержаться подольше, выслушивая хвалебные дифирамбы в мой адрес. На выходе столкнулся с дедом, который с какой-то тоской посмотрел мне в глаза, услышав причины возвращения. Пообещав заскочить на неделе и пропустить пару стаканчиков, прыгаю в машину и беру направление к Бену. Собираюсь пригласить его в стрип-бар, в котором меня будет ждать загадочная Рона.

В баре оставляю Бена пускать слюни на грудастую стриптизёршу в белых ленточках, а сам перемещаюсь к барной стойке, не желая отвечать на пытливые вопросы друга. Ко мне подходит вполне симпатичная, высокая блондинка с короткой стрижкой и подтянутым телом.

- Красавчик. Угости девушку русской водкой, - с вызовом обращается ко мне.

- Без проблем, красавица, - киваю бармену, показав два пальца.

Пока бармен наполняет стопки, девушка внимательно рассматривает меня, хищно сощурив один глаз. Я тоже не отстаю и рассматриваю свою будущую напарницу.

- Сойдёт. Работаем, - кивает головой и опрокидывает стопку, не морщась.

- Как скажешь, - отправляю стопку в себя.

Оставшийся вечер работаем на публику. Рона сидит у меня на коленях, много пьёт и громко смеётся. Бен всем своим видом показывает одобрение кандидатуры и подцепив какую-то блондинку для себя, сваливает с ней в неизвестном направлении. Следом за ним бар покидаем и мы.

- Рона. Тебя куда подвести? – поворачиваю к ней голову в машине.

- К тебе Джейк. К тебе, - тон с пьяного жеманства переходит на командно – деловой. – Теперь я живу у тебя, и мы с тобой не разлей вода. Комнату выделишь?

- Выделю, - медленно киваю головой. Не думал, что страховать, значит жить под одной крышей. Но Ларри виднее. – Сообщи Ларри, что мама не в деле. Она рада разводу и выходит замуж за какого-то Генри. Её интересует только обустройство собственной жизни. До меня и денег нет никакого дела.

- Хорошо. Сообщу из дома. А сейчас гони красавчик. Устала. Спать хочу. И ещё. Организуй совместный ужин со всеми родственниками и позаботься, чтобы там был адвокат с грязными руками. И без палева.

- Когда? – удивляюсь её указаниям.

- Как можно быстрее. Это в твоих интересах. Быстрее сядешь, быстрее выйдешь, - и ржёт, совсем не по-женски.

Вернувшись домой, расходимся по разным комнатам. Прихватив с собой бутылку виски, заливаю боль в груди, лёжа в кровати. Беру телефон и снова набираю заветные цифры. Короткие гудки бьют по натянутым нервам. Мне только надо её услышать. Включаю видео, снятые в счастливое время и жадно впитываю её улыбки, томный взгляд, слова, вытекающие с нежностью и любовью ко мне. К тому Джейку, который остался там.

Марина

Рассвет сменяется закатом, день – ночью. Кто-то заходит, шуршит по ковру и всхлипнув покидает комнату. Сколько? Сколько боли может вынести женское сердце? Сколько может раздирать грудь от обжигающей лавы? Сколько солёных слёз могут выдержать глаза?

Четыре дня я не выходила из комнаты. Четыре дня слёз, стенаний и жалений. Четыре дня ненависти и разочарований. Четыре дня в темноте, сломанная, растерзанная. Вся моя жизнедеятельность ограничивалась туалетом и бутылкой с водой.

На пятый день решила выползти на свет. Медленно передвигалась по лестнице, повиснув на перилах, не чёсанная, не мытая. На кухне застаю маму, бледную с заплаканными глазами и тёмными кругами вокруг. Она ахает и подбежав, сгребает в объятья, такие нужные и такие важные.

- Доченька, солнышко, наконец-то, - кудахчет, судорожно гладя по спине. – Давай покормлю тебя? Что хочешь? Каша рисовая? Сырники? Блинчики?

- Кашу, - сиплю я. Кажется за эти дни горло разучилось выдавать чистые звуки.

Через минуту передо мной стоит тарелка с кашей и чашка чая с клубникой. Поднеся ложку ко рту, кривлюсь от подступившей тошноты. Желудок неприятно сжимается, отказываясь принимать в себя пищу. Отодвинув тарелку подальше, беру чай и делаю небольшой глоток. Чай заходит легче, обволакивая сладостью и теплотой.

- Мариш, - встревоженный взгляд и голос мамы выдергивает меня из сладкой эйфории. – Тебе надо сделать тест.

- Какой тест? – хлопаю глазами.

- На беременность, Мариш. На беременность, - вздыхает она.

- Мам ты чего? У меня укол. Какая беременность? – смотрю на неё, как на дуру.

- Трёхмесячный? – ехидно спрашивает.

- Да. Очень удобно, сделал и забыл, - отмахиваюсь от неё.

- Скажи-ка мне, доченька. Когда ты делала последний чудо-укол?

- Когда? Ну так это… - загружаюсь, вспоминая приблизительную дату. – Ну так, когда с Андреем жила.

- То есть где-то в январе? – продолжает мою мысль мама. – Сейчас июнь, зай. Ты профукала укол два месяца назад.

- Да нет, - трясу головой.

- Да да, - передразнивает мама, достаёт из верхнего шкафа две коробочки с тестами и кладёт передо мной на стол. – Я и так могу сказать, что ты беременная и скорее всего ждёшь мальчика.

- Ага. Двух, - заморожено смотрю на коробочки.

- Может и двух, но тест иди сделай, - приподнимает за локоть, вставляя в руку тесты.

В туалет иду, как под кайфом. Машинально провожу нужные манипуляции и возвращаюсь на кухню, положив тесты на столешницу.

- Что и следовало доказать, - тянет мама. – Хорошо отдохнули в тёплых краях.

Смотрю на пластик с индикатором, указывающим на срок пять недель, и сползаю на стул.

- Что теперь делать? – шепчу, прикрывая губы ладошкой.

- Вариантов много, - обнимает меня мама. – Что хочешь, кроме аборта.

В голове проносится куча мыслей, одна другой хуже. Начиная от «срочно позвоню Джейку» заканчивая «ничего не скажу этому американскому уроду».

- Мам. Не говори никому. Пожалуйста, - висну на ней. – Даже Максу.

- Не скажу, - успокаивает меня. – Только если поешь. Тебе богатыря откармливать надо.

Кое как запихиваю в себя пол сырника, запивая большим количеством чая. Кажется, чай единственное, что не вызывает тошноты.

- Где дети? – стыдно сказать, что за эти дни ни разу не подумала о сыне.

- Отправила с Максом к бассейну, - сканирует моё лицо. – Когда в клинику к Наталье Михайловне поедем?

- Давай потом. Пойду приведу себя в порядок, - направляюсь к лестнице. – Пора возвращаться к жизни.