Эпилог

Даниил

Сегодня последний звонок. Моя малышка мечется по комнате, судорожно пытаясь найти свой бант.

— Маленькая моя, — поймал Настю за руку, заглянул в глаза, — успокойся. Сядь, я сам найду.

Тёна судорожно выдохнула, потом ошарашила меня тем, что перекинула ногу через мои бёдра и уселась на меня. Чёрт. Пришлось себя напомнить об обещании, которое дал Антону. Сжать руки в кулаки и прикрыть глаза, глубоко дыша, чтобы не сорваться. Чтобы не опрокинуть малышку резко на кровать. Лёгкая юбочка легко задерётся на стройных бёдрах, а там только белые хлопковые трусики. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Одно сплошное искушение. И выдержка не просто трещит по швам, она рассыпается в прах.

— Даня мой, — прохладные и маленькие ладошки легли на моё лицо, пальцы стали ласкать скулы и трепещущие ресницы. — Почему ты такой чудесный?

Открыл глаза и судорожно выдохнул. Моя красивая девочка просто наповал убивала своими колдовскими голубыми глазищами. Аккуратно положил руку ей на затылок, стараясь не испортить причёску, над которой она так долго корпела. Опустил её голову ниже, вжался лбом в пылающий лоб. Волнуется моя маленькая. Переживает, что скоро экзамены. Боится. Улыбнулся, поцеловал в кончик носа.

— Маленькая моя, это ты чудесная, — зашептал проникновенно.

За эти месяцы научился говорить без косноязычия. Всё, что думаю. Всё, что чувствую. Только бы голубые глазища загорались и сияли. Только бы ОНА верила в себя. И любила себя. Настя покраснела, прикусила губу, а потом вперёд качнулась и прижалась робким поцелуем к моим губам. Руки соскользнули на бёдра Тёны, пробрались под юбку, сжали ягодицы. Настя в рот мне застонала и поёрзала на бёдрах. Я захрипел и разорвал поцелуй. Чёрт. Я скоро сдохну от желания.

— Малыш, давай я бант найду, — попытался встать, но маленькие ладошки надавили на плечи.

— Дань, ты больше… ты… — начала решительно, но с каждым словом говорила всё тише и запиналась.

— Что? — я попытался заглянуть в голубые глаза, но Настя отводила взгляд и нервно кусала губы.

За пять месяцев слишком хорошо изучил Настю. И знал это выражение лица. Расстроенное, на грани отчаяния и слёз.

— Посмотри на меня? Что я больше не?

— Не имеет значения. Глупости. Всё, забудь, — Настя попыталась сползти с моих коленей. Не позволил. Сжал ягодицы своей девочки и вжал обратно в себя, не давая ей больше дёргаться.

— Не глупости, Настя. Мы ведь обсуждали. Глупостей нет. Говори!

— Прекрати, Дань, — почти захныкала.

— Нет, Настя. У нас был уговор. Говори, если уже начала.

— Почему ты на меня злишься? — брови малышки сошлись вместе.

— С чего ты взяла?

— Ты меня называешь Настей только тогда, когда злишься. Значит, ты сейчас зол.

— Я злюсь из-за того, что ты снова что-то выдумываешь. Я хочу прямого разговора. К тому же, ты уже начала говорить.

Настя кивнула, потом набрала в грудь воздуха и выпалила, зажмурившись:

— Ты больше меня не хочешь?

Я подавился воздухом, закашлялся, тараща глаза на красную и смущённую до слёз Настю. Такого вопроса я не ожидала.

— С чего ты взяла, маленькая моя?

— Как в больнице оказались, ты больше не шутишь… пошло, — прошептала, едва размыкая губы. — И больше не пытаешься…

Моя скромная девочка уткнулась лбом в моё плечо и замолчала. Некоторое время сидел и пытался подобрать правильные слова.

— Мы с твоим братом договорились, что до окончания школы я к тебе не притронусь. Дальше поцелуев ничего не зайдёт.

— Когда успели? — проворчала, не отрывая лица от моего плеча.

— В больнице.

— Так всё, с сегодняшнего дня можно, — я чувствовал жар тела малышки. Знал прекрасно, что она смутилась ещё больше.

— Когда аттестат получим, тогда. Тогда ты от меня не отделаешься, — пальцами провёл по кромке трусиков.

Сладкий и будоражащий стон сорвался с губ Насти. Ухмыльнулся и, не выдержав, припал губами к шее, втянул с жадностью кожу в рот, прикусил.

— Даня, — попыталась возмутиться, но я прекрасно знал, что моя девочка сама от этого кайфует, — снова засос будет.

— И не один, — хмыкнул, лизнув длинную шейку.

Понимая, что хожу уже по грани и могу сорваться, нарушив обещание. Перевернулся, посадил малышку на кровать и поднялся, начав искать банты. Нашёл их на самом видном месте — на столе. Подошёл к Насте, сидящей на кровати с пунцовым лицом, аккуратно надел банты на косички. Уткнулся носом в макушку Тёны, втянул с жадностью запах волос. Её волосы мой личный фетиш. Всегда получаю особый кайф, когда малышка кладёт голову мне на грудь или колени, позволяя пальцами перебирать пряди.

— Всё? Готова? Пойдём?

Настя закивала. В коридоре девушка стала обувать чёрные туфли на невысоком каблуке. Присел, помогая и снова кайфуя от её смущения.

— Давай кроссовки в рюкзак мне закинем, — пробежался пальцами по тонким, но тренированным икрам.

— Зачем? И так нормально будет.

— Если натрёшь или устанешь, чтобы могла переобуться. К тому же, сомневаюсь, что вальс будет удобно танцевать.

— Твоя забота меня убивает, — прошептала тихо Настя, пальцами скользнув на щёку и улыбаясь дрожащими губами.

Я пожал плечами, с полки взял белые кроссовки малышки, сложил подошвами друг к другу в пакет и спрятал в рюкзак. Туда же засунул низкие носочки. В зеркале поймал плывущий и влюблённый взгляд Тёны. Сердце затарахтело в грудной клетке, грозясь вылететь на пол. Всегда такая реакция, когда она так смотрит. Когда робко признаётся в любви.

Закинул рюкзак за спину, чуть присел и подхватил Настю на руки. Малышка тут же пискнула и обхватила руками шею. Не желая выпускать малышку из рук, покинул квартиру.

Только на улице поставил Настю на ноги. Как и предполагал, девушка быстро устала и натёрла ноги. У ворот школы встретились с Глебом и Милой. Девушка друга тут же заключила мою девочку в объятия и расцеловала щёки. Девушки пошли в школу, а мы с Глебом за ними. Я некоторое время с улыбкой смотрел на профиль улыбающейся и счастливой малышки. И просто млел.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну что? Бушевала вчера твоя, когда припёрся? — со смешком поинтересовался я.

— Нет. Они тоже неплохо повеселились с Настей, — Глеб подмигнул и перевёл взгляд на Милу.

Девушка, казалось, почувствовала взгляд друга и обернулась. Послала воздушный поцелуй. А сама в это время ладошку Насти перехватила и сжала. Испытал какой-то прилив благодарности от того, с какой нежностью и трепетом девушка друга относилась к Насте. Рядом с ней моя малышка становилась собой. Робкой, нежной, слабой. И Мила заботилась о ней, если меня рядом не было.

Знал, что до Милы подруг у Насти не было. Она никому не доверяла, предпочитала не открываться, чтобы больше никто не причинил боли. Как когда-то я.

От воспоминаний снова скулы свело.

В школе утащил малышку к скамье в вестибюле. Закинул изящные ножки себе на колени, стащил туфли.

— Чёрт, Настя, я же говорил, — выругался, рассматривая кровавые мозоли на мизинцах и пятках девушки.

Мягко провёл пальцами вокруг покрасневших и воспалившихся мест.

— Не ругайся, — Настя пальчиками разгладила складку между бровями. — У меня в сумочке пластырь.

Девушка достала лейкопластырь. Потянулась к левой ноге, но я забрал лейкопластырь. Заклеил каждую мозоль, натянул носки и следом кроссовки. Туфли спрятал в рюкзак.

— Как? Больно? — спросил хмуро, когда Настя встала на ноги.

— Нормально, — малышка улыбнулась и поцеловала быстро в губы. — Спасибо, родной. Пойдём в класс?

Следующие два часа пролетели по щелчку пальцев. После поздравлений и фотосессии во дворе школы, оставил малышку с друзьями во дворе и пошёл в кабинет к Диме, чтобы взять ключи от квартиры.

Занёс руку, чтобы постучаться, но услышал голоса.

— Лен, ты не так поняла. Малыш.

— Убери руки. Немедленно! — мои брови взмыли к волосам.

— Как же мне это надоело, — рявкнул Дима.

Что-то упало, послышались ругательства со стороны Лены, потом её мычание. Ухмыльнулся. Зазноба довела дядьку. Решил, что без ключей обойдусь. Вернулся во двор к малышке, тут же привлекая к себе и целуя сладкие губы.

— Взял?

— Не вышло, — прошептал на маленькое ушко, прикусывая мочку с серёжкой, которую подарил ей на день рождения. — Дима немного занят. Не хотел ему мешать.

— С Леной? — Настя тут же вскинула на меня лицо, сияя улыбкой. Я кивнул и поцеловал кончик носа малышки. — Пойдёшь ко мне?

— Заниматься французским? — с усмешкой спросил я.

— Конечно, — Тёна широко и счастливо улыбнулась.

— Мне кажется, что сегодня французскому нужно посвятить больше часов, маленькая моя.

— Несомненно, — звонкий смех, который теплом отозвался в груди.

Я чёртов счастливчик!

Конец