День и ночь решения

День проходит быстро. Я всё думаю о словах Антонины, а Саша разбирается с делами переговариваясь по телефону. Уже ближе к вечеру возвращается Аня. Посылает мне странный, будто затравленный взгляд и явно прячется, закрываясь от меня срочными бытовыми делами. Но я понимаю, что поговорить нам придется.

Я дожидаюсь, пока она разберет все продукты, все разложит в холодильник и зову её в спальню. Рядом стоит её приемная мать, наша повар, та самая с очень полным лицом. Она смеряет меня взглядом полным чистой ненависти.

Я решаю не думать об этом, и ухожу с Аней. Запираюсь и оглядываюсь на неё. По ней видно, что она очень нервничает, беспокоится. Тело пробивает мелкая дрожь и она не может смотреть мне в глаза.

— Аня, все нормально, — пытаюсь я её успокоить.

— Нет вообще ничего нормального, — вдруг выдает она. И я понимаю, насколько же в ней сейчас полно гнева и страха.

— В каком смысле?

— Алекс ушел.

— Ты переживаешь за него, или за себя, или…? — не понимаю я.

— Я не знаю, я боюсь, — она резко садится на кровать, я присаживаюсь рядом. Хочется коснутся её руки, как-то успокоить, но почему-то не решаюсь этого сделать. После вчерашнего, теперь непонятно как она воспримет моё касание. Да и вообще ничего не понятно. Потому и надо поговорить.

— Так объясни, чего именно ты боишься? Он вчера сделал с тобой что-то?

— Нет. Он очень разозлился, закрылся и всё.

— А ты бы хотела, чтобы он что-то сделал, ведь так? — пытаюсь докопаться я. — Ну ладно тебе я знаю, что ты в него влюблена это не какой-то большой секрет. Может ты обиделась, что он все-таки не переключился вчера на тебя?

— Ты не понимаешь, я увидела в нём Монстра.

— Это в каком смысле?

— Вчера, когда он… Я увидела тот же взгляд, чтобы у чудовища, которое убивало мою мать.

— Он не хотел меня убить, это была просто похоть, — пожимаю я плечами. — Просто у него она дикая и совершенно не под контролем. Это то, что родители отделили от Саши, посчитали это негативным качеством.

— Нет, ты не понимаешь это зло. Он вчера был злом.

Я понимаю, только то, что действительно ничего не понимаю. Если моя реакция, ведь я была практически изнасилована и только пришла в себя, мне понятна. То, что с Аней я точно не пойму.

— Ты боишься его возвращения, ты боишься, что он навредит мне или тебе?

— Я боюсь и его возвращения, и того, что его не вернут. Того, что я никогда не увижу его. Я не знаю, что мне чувствовать и как к нему относится.

— А ты не думай об этом, просто чувствуй. Страх тебе мешает понять свои чувства сейчас.

Мы обе молчим, я думаю, и вдруг, мне приходит мысль в голову. Кажется, я начинаю понимать, что происходит.

— Аня можешь рассказать мне, ну свою биографию после того, что, случилось с твоей матерью, и ты переехала сюда?

— Боже, тебе зачем-то? — радует, что она уже не трусится, скорее злится.

— Я хочу понять.

— Что именно?

— У тебя был мужчина вообще?

Замирает, чуть краснеет. Да, кажется, я попала прямо в цель.

— Нет.

— И сколько же лет ты влюблена в Тень?

— С тех пор, как я прочитала об этом в их книге, — она говорит это быстро, потом чуть замолкает, и видимо, решается на откровенность. — В детстве я много копалась, в их вещах я не хотела воровать, просто мне было интересно. И нашла ту черную книгу, это книга заклинаний и семейных вообще их тайн. И на первых страницах было о Тени. Мне казалось, что Тень свободна, она сильная, смелая, могущественная. И мне стало интересно, где тень Саши, я узнала об этом и нашла способ как его освободить. Мне казалось, что я буду под защитой с ней, что настолько силен, также силен как тот, кто убил мою мать и, если бы Тень была рядом с ней. Этого бы не произошло.

Сначала я снова чувствую, какой ты интенсивное непонимание, а потом доходит.

— Аня, ты знаешь, кто убил твою мать?

— Отец Саши.

— Но это ведь не так.

— Поверь мне, я видела это, я знаю кто это. Я помню, как она его позвала, как когда открыла дверь, так что это он ее убил.

— Нет ну ты же знаешь, что это была его Тень? Ты же сама рассказала это Алексу.

— Нет, я такого не говорила. Это был отец Саши. Он был один.

— Может быть, ты не видела, но пришёл второй, пришёл отец Саши настоящий. И он и Тень убили друг друга.

— Чудовище убило мою мать. И потом убило себя. Но это чудовище точно не было Тенью. У него глаза были другими, не синими. У него были вообще черные глаза, как у демона какого-то. У Тени были бы синие глаза.

Я качаю головой и просто сжимаю ладони девушки.

— Это неважно, сейчас это уже неважно. Алекс опасен. Да, это так. Но он в этом не виноват, и он часть Саши. Поэтому он вернется в этот дом, я прощу его, и сделаю, все, чтобы простил Саша и мы будем жить как-то дальше.

— А что буду делать я?

— Ты хочешь быть с Алексом?

— Уже нет. Я его боюсь.

— Аня, ты дурочка, — я говорю это с какой-то, внезапно проснувшейся материнской нежностью. — Ты всю жизнь провела в этом доме с легендой о Тени. Ты не знаешь другой жизни, но этой ты тоже не хочешь. Ты хочешь, чтобы он был прекрасным принцем, галантным и милым. А может еще и нежным любовником? Нет, этого не будет. Тень не прекрасный принц, который защитит тебя от всех бед, если ты будешь послушной. Ты была ему и послушной и что вышло? Тени, наоборот, иногда нужно давать встряску, иногда нужно давать пощечину. Иногда нужно кричать на него. Нужно бороться с ним. Иначе невозможно, иначе он сам того, не желая тебя погубит. Мне очень жаль, милая, но, ты нашла наихудший способ защиты. И худшего кандидата на роль первой любви.

— Он меня не любит. Он любит только тебя, — шепчет она одними губами.

— Возможно, но даже если бы он любил тебя, я бы советовала тебе бежать.

— А почему сама не бежишь?

— Потому что я, как и ты дурочка. И последнее, о чем я думаю, это о своей безопасности. Больше я думаю о любви.

— Это думаешь, у меня ещё есть шанс стать нормальной?

— Ты не пробовала, вот в чем твоя беда.

Вечером я все думаю о словах Ани. Возможно, она просто ошиблась, возможно, она чего-то не помнит по своему детству, но почему-то мне кажется, что это важно. Почему-то меня изнутри пробирает противный холод, когда я думаю о том, что у Тени, которую она видела, не было синих глаз.

А еще о том, что-либо она или Алекс соврали мне. Непонятно зачем. Так и или иначе, мне нужно поговорить с Сашей.

Я нахожу его на кухне рядом с белой маленькой кастрюлей, из которой идет дым. Он стоит в белой футболке и джинсах, простая одежда, но даже в ней, по его позе я вижу власть, стойкость и уверенность.

— Это коктейль чтоб оборвать связь с Алексом? — спрашиваю я.

— Именно. Время пришло, пора снова отрезать своего брата, — тихо говорит он, почти рычит.

— Не пей его, нам нужно вернуть Алекса. Ты разве не говорил с матерью? — уточняю я осторожно, чтобы не вызвать его гнева. Хотя вроде бы, Саша и не умеет толком злиться.

— Говорил, — вздыхает он.

— И что?

— И она не права. Алекса не будет в этом доме больше, — а вот упрямства ему не занимать.

— Ты же понимаешь, что это опасно и глупо? Его либо надо держать в клетке, что уж извини, я не позволю тебе сделать. Либо его нужно вернуть сюда.

— Опасно и глупо возвращать его сюда, он может сделать что угодно с нами. С тобой.

— Саша…

— Ты его полюбила? — задает он внезапный вопрос.

Вопрос застает меня врасплох. Я замолкаю на некоторое время, и думаю о том, как правильно ответить. Нет, не соврать. Я знаю, что скажу правду, но нужно ее выразить так чтобы он понял.

— Я полюбила вас обоих.

— Это невозможно.

— Именно это и возможно. Потому что я искренно… — чувствую, как щиплет глаза от наступивших слез. Я всегда была плаксой и не умела нормально признаваться в чувствах, даже таких прекрасных как любовь. — Саша, я тебя люблю. Ты мне очень нужен. И я люблю тебя всего без остатка. И поэтому я люблю твою Тень. Он мне тоже очень нужен.

— Даже несмотря на то, что сделал?

— Он сделал это, потому что ты был далеко. Потому что ты не смог его остановить. Саша вы нужны друг другу, и ты даже не представляешь насколько.

— Мне он не нужен, я прекрасно без него разбирался.

— Ты сам говорил, что это не так. И когда же ты врешь — сейчас или тогда? — понимаю, что выхожу за некие границы, но мне все равно. Я защищаю свою любовь, правда от другой любви, что иронично.

— Ты его сейчас больше защищаешь, ты на его стороне.

— Я на стороне того из вам, кому нужна помощь. Я должна балансировать между вами. Так уж повелось.

Он вздыхает, я понимаю, что он думает о том, пить ли этот настой или нет.

— Выпить надо еще горячим, действует двенадцать часов.

— Так не пей. И завтра мы сможем его найти.

Я подхожу к нему, и чтобы отвлечь от напитка, обнимаю сзади. Ощущаю тепло его сильного тела, и испытывая какой-то девчачий восторг глажу его торс через белую футболку.

— Если бы я догадывался, что он может так поступить, я бы его убил, — шепчет он.

— Не нужно. Тебе просто нужно быть рядом. Всегда, — мурчу я.

— Да, но как мы можем быть рядом вдвоем с ним или втроем с тобой при ком-то другом? Нам нужно постоянно прятаться.

— Мы подумаем об этом потом. Завтра.

Он разворачивается ко мне.

— А сейчас?

— Мне очень нужна твоя нежность, Саша. Я могу только ей исцелиться, — говорю я и залезаю руками под футболку, греясь его телом.

Он понимает меня без слов. Опускает голову и целует долго, нежно, протяженно. Он слегка проводит языком по губам, сжимает их, прикусывает, но не углубляет поцелуй. Пока я уже сама в нетерпении не вторгаюсь в его рот. От переполняющей меня нежности кружится голова.

— Идем наверх, а то тут может быть мама, или Аня, или кто угодно, — произношу я, отрываясь от губ любимого. Он кивает, открывает глаза, и я вижу, что они синие.

Понимаю, что нужно действовать сейчас, надо что-то сказать Алексу, но как это сделать, не обидев Сашу?

— Я люблю вас, — говорю я четко, не отрывая взгляда от синевы его глаз, и делаю акцент на последнем слове. На всякий случай, повторяю. — Люблю вас.

— Мы, — отвечает Саша, задумывается, будто борется с собой и все же продолжает. — А мы любим тебя.

Больше ничего говорить не надо. Мы преодолеваем расстояние до его спальни, за несколько шагов. Я впервые оказываюсь здесь и не успеваю оглядеться как выключается свет.

— Хочу романтики, — поясняет Саша и хлопает в ладоши. Включается теплый свет искусственных свечей. Пока я завороженно гляжу за тем, как на электрической свече мерцает ненастоящее пламя, Саша обнимает меня за талию.

Он медленно ласкает моё тело и шепчет на ухо.

— Я никогда не думал, что встречу такую как ты. Ты лучшая, ты особенная. Ты прекрасна, Вика. Ты самая красивая из тех, что я встречал, ты самая преданная, самая чувственная. Я обожаю тебя, Вика. Мы обожаем.

Он шепчет не прерываясь, показывая, что это он, что я в безопасности и любви. Доходит ладонями до моей груди, сжимает её нежно, медленно. Я же позволяю себе просто откинуться на его тело и утонуть в медленно подступающем наслаждений.

Спрятавшаяся, испугавшееся чувственность возвращается и заставляет зашипеть от удовольствия, когда пальцы любимого находят самое чувственное место на моем теле.

— Как ты хочешь, милая? Что мне сделать для тебя?

— Я хочу сверху, — шепчу я. — Я хочу контролировать. И хочу видеть твоё лицо.

Нехотя вылезаю из его объятий и обернувшись замечаю снова его синие глаза.

— Я хочу видеть ваше лицо, — поправляю я себя.

Он ложится на свою кровать, и я замечаю, как его руки уже справляются с ширинкой джинс. Мне, надо бы сесть сверху, но я хочу его слегка подразнить.

— Не трогай, только смотри, — говорю я.

Даже в полумраке, вижу, как у него приподнимается бровь от удивления, но он послушно молчит и смотрит. Я начинаю расстегивать пуговицы на своей кофте, не отрывая взгляда от Саши. Руки дрожат от того, что я боюсь показаться сейчас глупо и пошло, но я продолжаю.

Раскрываю грудь и чуть сама её приподнимаю. Движения по моему телу не доставляют мне какого-то удовольствия. Но я вижу, как синие глаза Саши пылают похотью, а рука, уже доставшая почти вставший член медленно по нему, проходится. От этого ощущаю как внизу живота разливается приятное томление.

В голову лезут похабнейшие мысли, я хочу взять этот член в рот, хочу его в себе, но сдерживаюсь. Поворачиваюсь спиной к любимому, и чтобы он наблюдал медленно двигаю бедрами снимая джинсы.

«Это больше для Алекса», — думается мне. Слегка поворачиваюсь, чтобы увидеть его глаза — да, по-прежнему синие. Выхожу из джинсов, снимаю обувь. Оказываюсь только в трусиках и глажу своё тело, пока Саша убыстряет движения своей руки на члене. Он смотрит на меня с таким обожанием, с таким желанием будто бы я, действительно лучшая из всех.

Подхожу к нему, не отрывая взгляда от его глаз. Беру в руку член, и продолжая смотреть за его реакцией медленно облизываю снизу вверх.

— Сюда иди, — рычит он от похоти, и быстрое дыхание выдает его с головой.

— Нет, — улыбаюсь я и снова касаюсь члена, теперь уже чуть посасываю, прохожусь языком по головке и наблюдаю за тем, как Саша, не выдержав запрокидывает голову и едва сдержано стонет.

Касается ладонью моих волос, и я уже закрываю глаза и расслабляю горло, думая, что сейчас он станет нанизывать мою голову на свой орган. Но Саша нежно гладит меня по щеке, и я понимаю, что сейчас тут уж точно не хватает его тени. Мне не хватает Алекса в нашей постели.

Я уже окончательно стала их женщиной, а не женщиной одного из них.

Чтобы не думать об этом, снова впиваюсь губами в его пульсирующий в моей руке член. Снимаю трусики и быстро насаживаюсь на него. Тело прошибает приятная боль, начинаю двигаться медленно круговыми движениями, будто бы танцуя.

Саша приподнимается и берет мой сосок в плен своих губ, а рукой берет мою ладонь и сжимает.

Какая-то похотливая часть меня ждет шлепков, ждет дерзости, похабности, поползновений в попку. Но Саша настолько обходительно нежен что даже спросить его об этом, мне кажется кощунством. Двигаюсь сама все быстрее и быстрее, по комнате распространяются пошлые звуки наших стонов и шлепков тел.

Мне нравится, как меня любит Саша, но я понимаю, что не могу подобраться к той грани, за которой будет разрядка. Двигаюсь быстрее чтобы кончил уже Саша. Но он внезапно вынимает член из меня и переворачивает на спину.

— Ты не можешь кончить?

— Я… наверное, потом.

— Хрен тебе, а не потом, — говорит он и встает.

Пока я собираюсь не обидится, не то расплакаться, замечаю что он копается в большом ящике у стола.

— Что ты делаешь?

— Ищу, не зря сюда горничных не пускал, только Аню и то, с требованием, чтоб не копалась в моих вещах, — отвечает он. — Нашел.

И гордо показывает мне черную квадратную упаковку.

— Я не понимаю.

— Ты хочешь его тоже, я понимаю. Тебе его не хватает сейчас, да?

— Саша… — я пытаюсь оправдаться.

— Не надо. Все нормально. Мы не должны быть раздельно. Но сейчас, я не дам тебе уйти отсюда неудовлетворенной пару раз.

Дает мне коробку. Там что-то не очень тяжелое, но явно продолговатое.

— Это не вибратор же?

— Если мужику в постели нужен вибратор, то мужик, думаю, там не нужен. Открой.

Открываю коробку, что оказывается запечатана скотчем. В ней находится резиновый фаллоимитатор.

— Но не вибратор? — издевательски спрашиваю я.

— Это слепок моего члена, подарили когда-то по приколу, еще в институте. А значит это слепок и члена Алекса. Закрой глаза, и представь, что он здесь. Чтобы он с тобой делал сейчас.

— Ты псих, — только и могу сказать я.

— Просто я люблю тебя, Вика.

С этими словами он дорожкой поцелуев движется от моих плеч, груди, проходится по животу и спускается ниже. Я закрываю глаза, ощущая тепло его губ у жаждущей и готовой киски. Его язык дарит вязкое, медленно накрывающее удовольствие и я сжимаю в руке резиновый член. Чтобы делал Алекс?

Он бы впился мне в губы, вдохнул в себя мой стон. А потом.

Ощущаю себя глупо, но начинаю елозить резиновой игрушкой по своим губам. Приоткрываю их, думая о том, как мы в мой рот нагло вторгся бы Алекс. Как несмотря ни на что, просто начал бы двигать бедрами, пытаясь трахнуть меня как можно глубже.

Пытаюсь повторять его движения из моей же фантазии, рукой прижимаю голову Саши к себе и меня накрывает неожиданный, яркий оргазм.

Отбрасываю игрушку, вцепляюсь пальцами в простыни. Горячее сильное тело Саши прижимает меня к постели. Он снова входит и всего пару фрикций и он доходит до оргазма вместе со мной.

Уставшим падает на меня, глубоко дышит пока я перебираю его волосы.

— Это было… — произношу я.

— Странно, да?

— Да.

— В нашей жизни не будет ничего нормального, любовь моя. Просто привыкай.

Стук в дверь будит меня, и я дергаюсь. Сонный Саша рядом недоверчиво косится на меня, будто не понимая привиделось ли мне.

Еще раз стучат, требовательно и недовольно.

— Через охрану кто-то прошел, — говорит Саша и смотрит на меня.

Мы оба все понимаем.

Он выходит закутавшись в халат и дает мне такой же. Мы идем в прихожую, и он открывает дверь.

За дверью стоит Алекс. Злой.

— Ты чего? — спрашивает у него Саша.

— Вы два придурка, — отвечает тот, даже не здороваясь.

— В смысле? — не понимаю я.

— Устроили мне тут порнушку охрененную, я чуть в аварию не попал раза три, от видений с вами. Была ваша вина.

Резко злое лицо меняется на веселое и лукавое.

— Идиот, — констатирует Саша и крепко обнимает брата.

Мне глаза снова щиплют слезы, но это от счастья. Я знаю, что отдала им моё сердце и оно разделилось на пополам. Теперь две половинки снова сошлись, и я просто… просто счастлива.

Так хочется потянутся губами к Алексу и поцеловать, потом поругать и снова поцеловать, но меня прерывает женский скрипучий голос со спины.

— Что здесь происходит?

На лестнице позади нас стоит Антонина Петровна, даже в полумраке видно, как широко раскрыты её глаза, и она немигающим взглядом изучает своего второго сына.

— Здравствуй, мама, — говорит Алекс так холодно, что мне хочется сильнее закутаться в халат.