Глава 6

Два дня. Три. Четыре. Неделя.

Айрис молча отмечала каждое утро, когда Брен не пришел. Они расстались торопливо – из дома вышел отец, начал задавать вопросы, а Айрис не хотела вмешивать в это Брена. Только очень надеялась, что он снова внезапно появится у ее дома, позовет тихо, и она увидит его улыбку в полумраке. Однако он не приходил, ее загадочный знакомый с глазами цвета теплого меда. Исчез, как будто и никогда не было.

Айрис с тревогой опасалась подступления болезни, но упрямо держалась, пила целебный отвар и держала себя в руках, чтобы не пропустить момент, когда Брен все же придет.

Не приснился же он ей, в самом деле!

Мари несколько раз настойчиво расспрашивала, кто этот новый друг, откуда он и о чем они общаются. А спустя две недели начала спрашивать, и почему он пропал, но ни на один вопрос Айрис не могла ответить.

Но не в характере Мари было устраивать скандалы, она была женщиной мягкой и робкой. И когда Айрис вернулась, молча окружила своей вечной заботой и опекой. Пожалуй, единственной, кто мог устроить разборки и что-то выяснять, была сама Энжи. Но та – далеко.

В один из снежных дней из Элавийской академии пришло письмо, в котором сестра делилась последними новостями про учебу, рассказывала, что добилась немалых успехов в изучении силы разума и управлением воспоминаниями. И что если бы не происхождение и положение семьи, то могла бы однажды претендовать на службу при королевском дворе, но начнутся проверки – и прощай учеба вместе с хорошим отношением окружающих.

В последних абзацах сестра писала про тревожную обстановку на северо-востоке Маравии, где находился Фаэртон, и просила Айрис быть благоразумной.

Благоразумной! С этой просьбой Энжи уже опоздала! Айрис невесело хмыкнула, и перед глазами снова встали хижина в лесу, иней на деревьях и Брен, замерший напротив, жаждущий коснуться ее губ.

Сестра рассказывала, что умеет «замораживать» мгновение, чтобы рассматривать все детали. Айрис подумала, что тоже хочет так уметь, чтобы оно было прямо как настоящее… И пересматривать снова и снова, и не только видеть, но еще и чувствовать, как тогда.

Шла третья неделя с того дня. Айрис вышла на улицу, чтобы хоть чем-то себя занять и не терять настрой, не впадать снова в бессилие. Она даже каждый день пила горькую настойку из хелиеса, которую заваривала ей Мари.

Морис напросился гулять и теперь беспокойно бегал рядом, нюхал, ловил ртом снежинки и снова возвращался к ней, безмерно довольный, что хозяйка готова с ним играть.

Они ушли ближе к лесу, Морис притащил палку и так вилял хвостом, умоляя швырнуть ее подальше, что Айрис рассмеялась.

– Ладно, держи!

Айрис замахнулась, но Морис залаял. Кто-то перехватил палку сзади и сказал:

– Давай я, пусть порадуется.

Айрис, вздрогнув, повернулась и уставилась на Брена, который размахнулся, цокнул и со всей силы бросил палку к лесу – казалось, она долетит до верхушки дальней ели. Морис тут же сорвался с места и помчался, пытаясь догнать палку еще в воздухе.

– Брен, – прошептала Айрис, чувствуя, как расплывается в счастливой улыбке.

– У тебя красивый пес. Как зовут?

– Морис.

Брен улыбнулся, но выглядел плохо. Бледный, осунувшийся за это время, и в глазах застыло мрачное выражение. Но он пришел, нашел ее снова!..

– Где ты был?

Морис примчался обратно, бросил палку к ногам Брена, потянул носом воздух, но вел себя спокойно. «Брен – мой друг», – мысленно передала ему Айрис.

Брен снова бросил палку и наконец ответил:

– Было важное дело. Я думал, что вовсе не смогу больше прийти.

Айрис медленно кивнула, понимая, что не вправе требовать от него ничего.

Он взял за руку, опустив взгляд, и сказал:

– И мне нужна твоя помощь, – снова посмотрел коротко, но в самую душу.

– Спрятать тебя?

– В смысле? – удивился Брен и тут же догадался, что она имеет в виду. – А, нет. Не в этом дело. Ты сможешь пойти со мной в лес? Ранили одного зверя. Волка. Снова сильно. Не того, которого в тот раз, и я не могу оставить его умирать. Попался в ловушку охотников, я пытался спасти, как мог. Если ты не побоишься, конечно.

– Давно ранен?

– Нет, только вот.

– Хорошо, пойдем, – кивнула Айрис, не до конца понимая, почему Брен так встревожен из-за простого волка. – Только Мориса домой отведу.

– Я тебя подожду у дома, за углом.

Он действительно настолько любит зверей, что бросился ее искать для помощи? Пожалуй, она должна потом допросить его подробно, иначе… странно это!

Они быстро отвели разочарованного короткой прогулкой пса в дом, Айрис сбежала по ступеням и заторопилась к ждущему поодаль Брену. Оглянулась коротко, уже по привычке, проверяя, нет ли поблизости лишних людей.

– Сильно ранили? – спросила Айрис, пока они шли по лесной тропе.

– Да. Достаточно. Если ты поможешь… Я буду очень рад.

Они шли по снежному лесу, Брен снова вел за собой, хотя не было никаких следов – словно точно знал направление и не сомневался ни мгновения. Знаки он какие-то видел, запах чуял или что?

Потом он вдруг приостановился, взглянул на Айрис. Она, сосредоточенная и молчаливая, вопросительно вскинула брови. Но Брен ничего не сказал, только кивнул и отогнул перед дней колючую еловую ветку, пропустив вперед.

На крошечной поляне, которую со всех сторон обступили деревья, лежал волк. Было тихо, зверь не шевелился.

– Что за ловушка-то? – шепотом уточнила Айрис, приближаясь с тревогой.

– Капкан, – зло выдохнул Брен.

Задняя лапа волка и правда была разбита вдребезги, рядом валялся сломанный железный капкан и темнела кровь. Волк, похоже, был на грани смерти.

Айрис села рядом с ним, уткнувшись коленями в мокрый снег, и вздохнула. Подняла на миг взгляд на Брена, который смотрел на нее пристально и так странно, словно сам не уверен был, что надо это делать.

– Мне может снова стать плохо, – предупредила Айрис. – Я не знаю. Будь рядом.

Не став ждать отклика Брена, она повернулась к волку и приложила к нему ладони. Снова закололо знакомым теплом, будто сотни и тысячи золотых нитей прошли сквозь ее ладони. Жар хлынул водопадом, отчаянно закружилась голова. «Живи», – передала она мысленно волку, и тот будто услышал ее и отозвался. Шевельнул здоровой лапой, повернул к ней голову. Она приказала ему не двигаться, заставила отдать все силы на заживление раны и смешала их со своими. Откуда-то Айрис знала в тот момент, что волк сделает все, что она прикажет. Что он все понимает и слушается. И смотрит так цепко.

Последней ясной мыслью было: «Удивительно, он совсем как человек!»

И Айрис упала, теряя сознание.

Прошло всего несколько мгновений, но когда она приоткрыла глаза, то увидела уже не волка, а сидящих неподалеку троих или четверых людей. А сама она была на чем-то теплом. Потянулась и поняла, что Брен сидит на снегу и держит ее на коленях, согревает собой и о чем-то говорит с этими людьми… Что происходит?..

– ...всегда с ней так?

– Когда Вея лечила, тоже теряла сознание, – глухо отозвался Брен и сильнее стиснул ее ладонями. Хотелось простонать от страшной головной боли, но не было сил.

Зато тепло. Зато он рядом. И ничего не страшно.

– Она опасна, – проговорил кто-то рядом. – Она человек.

Айрис вздрогнула и постаралась подняться. Брен почувствовал это и теснее прижал к себе, словно хотел спрятать. Что происходит тут?.. Сил сопротивляться было мало, но надо было… надо было понять.

– Брен, – пробормотала Айрис и слабо выпуталась из его объятий.

Пошатнулась, чуть не упала, но собрала всю силу воли, чтобы сесть и разглядеть говорящих.

Перед ней оказались трое мужчин. Двое настороженно сидели возле ели, третий потирал ногу. Поймал взгляд Айрис и ответил своим – цепким, колючим и жестким. Тем самым взглядом, который она видела у умирающего волка. Те же глаза…

Льдисто-голубые, они казались ярче на фоне белой шкуры, а теперь мерцали на человеческом лице, пристально следили за ней. Должно быть, она спит и видит жуткий сон. Волк стал человеком и сейчас прикрывает ладонью рану на голени, которую она помогла исцелить.

От страха у Айрис открылось второе дыхание. Она вскочила на ноги и попыталась рвануть прочь, но Брен тут же поймал, удержал мягко и снова прижал к себе. Обхватил успокаивающе за плечи, вгляделся в лицо.

– Постой, Айрис. Тише, никто не желает тебе зла.

– Кто они? Кто это?! – пыталась она вырваться из его объятий. – Кто, скажи мне, – прошептала из последних сил, чувствуя, как ужас скрутил все внутри.

– Ты не знаешь сказки про двуликих, девочка? – раздался голос позади, спокойно-насмешливый.

Айрис повернулась к нему и увидела, что раненый мужчина смотрит снизу вверх так уверенно, как будто вся правда мира за его спиной.

– Ты – оборотень?.. – прошептала она, не веря своим глазам.

– Не боишься диких волков, но боишься человека? – оборотень усмехнулся.

В голове не укладывалось, все казалось мутным, жутким. Лес, вечер, чужаки-мужчины с горящими глазами, которые становятся волками. Как такое может быть?! Как… Это ведь только сказки, которые бормотала на ночь Мари, когда Айрис была маленькой. Этого не может быть.

В тех историях говорилось, что в оборотнях течет кровь демонов, сбежавших на землю от гнева Единого и спрятавшихся среди людей, чтобы Он их не нашел и не сжег в очистительном огне. Те двуликие твари умели перекидываться в разных животных, в хищных, как правило, потому что так можно было нападать на мужчин и женщин, кромсать их, кусать острыми зубами, полосовать когтями. А человеческий род демоны, как всем было известно, ненавидели за то, что Единый когда-то давно поставил их, своих первенцев, ниже, чем слабых людей.

В Маравии к легендам об оборотнях относились не всерьез. Ну не верить же, в самом деле, во все, что болтают люди? Кто их видел-то, этих двуликих? Однако в Иинае, славившемся нетерпимостью к любой инаковости, могли убить за одно подозрение в том, что перед тобой оборотень.

– Брен, скажи мне, что я сплю, – обернулась Айрис к тому, кому еще очень хотела верить.

Он чужак, дезертир, сбежавший от кошмарного приказа, он тот, кто, как и она, любит лес, дикую природу и зверей, кто всегда добр и защитит от всего.

Но глаза Брена сверкнули вдруг так же жутко, как и у тех, кто сидел напротив.

– Брен! Скажи что-нибудь! Пожалуйста… Я не сошла с ума?..

– Прости, я не мог сказать правду сразу. Да, это так. Ты не сошла с ума.

Да ужаса страшно было поворачиваться к тем, кто за спиной. Брен… Может, ей просто показалось.

– Ты странная девушка, – заговорил раненый оборотень. – Не видел прежде тех, кто так умеет. Ты можешь заговаривать и людей? – поинтересовался он холодно.

– Нет. Не знаю. Меня слушают только звери.

– Похоже, что не только, – хмыкнул мужчина. – Я тоже слышал твой голос. И ты сумела повлиять на меня так, что у меня не осталось выбора.

– Она вернула тебя к жизни, Рок, – бросил Брен неожиданно резко.

– Это правда, – тот склонил голову, но продолжал смотреть на Айрис слишком жутко.

Мысли никак не могли собраться в кучу. Нельзя было поверить, что только недавно Айрис прикасалась к волку, а сейчас он человек. Опасный, до холода по спине пугающий человек.

– Боишься нас? – спросил этот Рок, вытягивая ногу.

Он был одет в то тряпье, что валялось у Брена в хижине. Неспроста Айрис казалось, что одежды стало больше. Значит, оборотни! И их целая стая, и это… Это на них была облава. Искали не просто волков, а этих тварей.

– Кто вы… Вернее, что вы здесь делаете?

Растерянность охватила такая, что Айрис не знала, что теперь делать. Одна, в лесу среди монстров, которые превращаются в волков и сейчас вот сверкают на нее из темноты. Брену тоже нельзя верить.

– Мы не убивали людей, – устало проговорил Рок. – Но мы рождены другими. За это убивают нас.

– Отпустите меня, – отступила Айрис назад. – Я никому не скажу.

– Отпусти ее, Рок, – вмешался Брен. – Она помогла.

Он еще стоял рядом и касался ее плеча, будто пытался успокоить.

– Пока я вижу, что только ты ее держишь, – рассмеялся оборотень. – Причем довольно крепко, не так ли, Брен? А она все еще не знает правду.

Сердце, и без того нервно бившееся, ухнуло вниз.