13 глава

— Есения, домой хотим? — в мою палату вошла психолог, — Я помогу одеться тебе.

Я немного удивилась, почему то думала, что меня, как минимум продержат под наблюдением несколько дней

— Куда домой? К маме, в Челябинск? или Лёля приехал?

— Какой ещё Лёля? — а нет, не угадала, снова Алан.

— Она так Анатолия Геннадьевича называет! — и Загир с ним.

— Я смотрю, вы поговорили.

— Да! Подпиши бумаги на выписку, если конечно не хочешь ещё тут полежать.

— Бумаги? Разве я могу?

— Да, можешь!

Меня ситуация вроде как настораживает, но и находится одной в четырёх стенах, в полной темноте, не выносимо. Я поставила две подписи, Алан мне помог. Удивительно, но я не злюсь на него, даже на то, что он раздел меня и, принуждал к близости.

Не испытываю страха. Как например, в первый день нашего знакомства. Может потому, что я его не вижу, а только слышу. В голосе его есть строгость, жёсткость, и метал, его сложно ослушаться, когда он говорит, у меня бегут мурашки, и хочется ему подчиняться. Всё это очень странно, для меня так точно. Я никогда не соглашалась с мнением, что женщина должна безропотно слушаться мужчину, но именно Алану, мне хочется подчиняться!

Мне помогли одеться и передали Алану. Мужчина взял меня за руку и повёл к выходу, его горячая сухая ладонь то и дело время от времени сжимала мою.

Только сейчас обратила внимание, как от Мужчины приятно пахнет дорогим парфюмом с нотками цитруса и, немного сигаретами. Загир, тоже идёт рядом с нами, я не только слышу его шаги, но и улавливаю его, взволнованное дыхание. Алан, подхватив меня за талию, словно пушинку забросил в салон автомобиля и сам сел рядом со мной, Загир, как я поняла, уселся за руль.

— А почему Анатолий Геннадьевич сам за мной не приехал?

— А почему он должен за тобой приехать?

— Что значит почему? — моя уверенность в том, что я поеду если не в Челябинск к маме, то, как минимум домой, к крёстному, таяла на глазах. — Вы к нему меня везёте да?

— Нет! — резковато отвечает Алан.

Я напряглась всем телом, как же так? Я была уверена в том, что Дакаевы поговорив с Анатолием Геннадьевичем, они поняли, что я совсем, ни причём, и решили отвести меня лично, так сказать передать из рук в руки.

— Есения, мы должны с Загиром извиниться, я понимаю, что не в такой обстановке, и совсем не так, должны быть принесены извинения. Да и честно говоря, — Алан запнулся, я поняла то, на сколько, сложно ему было произносить эти слова. — Я не знаю вообще, как принято извиняться, я впервые в своей жизни, допустил ошибку, которая к тому же, привела к последствиям такого масштаба.

— Алан мне достаточно знать, что ты не отдавал приказ калечить меня! — еле слышно говорю я. — Ведь не отдавал? — и это действительно так, может я полная дура, и с головой у меня теперь совсем беда, но мне действительно важно знать только то, что Алан не приказывал меня калечить.

— Нет, конечно, нет, что ты! Я бы не смог причинить тебе вред.

— Разве? А как же… — хотела напомнить Алану про сцену, которая была между нами до того как я потеряла сознания, но вовремя остановилась вспомнив про Загира, который вёл сейчас машину.

— Есения! Это полностью моя вина! — голос Загира, был едва узнаваем, я так вдруг явно ощутила, как ему тяжело сейчас, от всей этой ситуации.

— Почему ты не поговорил со мной? Почему так просто поверил, что я просто шлюха? — я не кричала, но мой голос был взвинчен, и на последнем слове надломился.

— Всё не так!

— А как? Стоило этим идиоткам высказаться, что я всё это заработала телом, как ты тут же изменился в лице и, ни секунды, не сомневался, просто ушёл и всё.

— Да нет же, всё не так. Не так Есь! — Загир взорвался, прокричал мне эти слова, и судя по звуку, ударив при этом по рулю. Послышался протяжный сигнал автомобиля и, машина резко вильнула в сторону.

— Загир, держи себя в руках! — строгий голос Алана заставил нас прийти в себя. — Мы выбрали не лучшее время для разговора. Приедем домой, и поговорим спокойно! — Алан высказался, достаточно жёстко, при этом довольно крепко прижимал меня к себе, я от испуга даже не поняла, когда он успел меня обнять. Ни я, ни Загир не произнесли больше ни слова. Тем более Алану позвонили, и практически до самого дома, он по телефону решал рабочие вопросы.

По ощущениям ехали довольно долго, наконец-то машина остановилась и мне помогли выбраться на свежий воздух. Тут так вкусно пахнет хвоей, а ещё тут очень тихо.

— Мы снова за городом?

— Да! — коротко ответил Алан.

Мы проходим в дом, мне помогают раздеться, Вещи, кстати, мне привезли не мои, судя по запаху всё новое, пальто невероятно мягкое на ощупь, и очень тёплое.

Но больше всего, по ощущениям мне нравится обувь, очень удобные полусапожки, на невысоком каблучке, которые сейчас с меня снимает Алан.

— Я сама не нужно! — мне неловко потому, как я знаю, что в культуре Дакаевых принято, чтобы женщина ухаживала за мужчиной подобным образом, а не наоборот.

— Чего улыбаешься? — Алан нежно гладит меня по щеке тыльной стороной ладони, и я словно вижу, каким сейчас взглядом на меня смотрит мужчина. Его взгляд я ощущаю кожей, невероятно тёплый и нежный. Но я знаю, это просто иллюзия. Ведь Алан жёсткий бескомпромиссный мужчина, сомневаюсь, что он способен на нежность, сейчас он, скорее испытывает чувства вины.

Если такое конечно возможно!

— Просто мы с Загиром совсем недавно обсуждали тему, что у вас женщины ухаживают за мужчинами и вообще… — я смущаюсь, и всё это бормочу себе под нос.

— Ясно! — кажется, мужчина усмехается, — Загир рассказывал тебе о наших обычаях?

— Немного.

— Тебе предстоит многое узнать о нашей культуре. — Алан за руку проводит меня вглубь дома и усаживает меня на диван, сам же садится рядом со мной.

— Зачем? Ты же сказал через неделю или чуть больше зрение вернётся ко мне, и я вернусь на учёбу, а с Загиром, нам вряд ли удастся сохранить прежние отношения.

— Есения! Загир очень сильно переживает. Ты просто не видишь его состояния.

Я ничего не отвечаю.

— Ты на меня так не злишься, как на него.

Я какое-то время ещё молчала, а ведь правда, на Алана я не злилась совсем. Да и на Загира уже тоже не злилась, осталась только обида и чувства предательства, царапающие душу.

— Он должен был со мной поговорить, а не отдавать тебе на растерзание.

Теперь молчал Алан.

Загир подошёл к нам и сел, кажется, напротив нас, в кресло.

— Есения, я хочу всё же объясниться!

Снова неловкое молчание, после чего, Загир громко выдохнул и, продолжил.

— Я, не считаю тебя, доступной девушкой, и никогда не считал! В тот день даже не обращал внимания на слова этой, как её…

— Нины.

— Без разницы! — немного раздражаясь, резко оборвал парень. — Ты не плохо и сама справляешься с подобными ситуациями. Но когда она назвала фамилию Сидора, меня просто переклинило. О том, что это совпадения, я даже не думал! — Загир шумно выдыхает, его голос резкий, и сдавленный, ему невыносимо тяжело даются оправдания, и в какой-то момент я вообще задумываюсь, почему, они это делают? Для них это унижение, им проще было отдать меня Анатолию Геннадьевичу, или вовсе вышвырнуть меня из дома, и забыть обо мне, но такое ощущения, что им важно не только моё понимание, но и, — прощение.

— Поставь себя на наше место, — произносит Алан. — Я и вовсе, сразу на тебя подумал, все кто работал над проектом, проверенные люди, со мной они не один год вместе. Ты имела доступ ко всем щитам и данным, у тебя потрясающая память на цифры. И с нами ты всего пару месяцев. Загир поддался эмоциям, он молод и ещё не научился брать себя в руки вовремя.

— Все кто работал с тобой, не могли тебя предать. Так кто же всё-таки слил проект? — даже не знаю, почему спросила, просто любопытно, наверное.

— Моя секретарша! — выдерживает небольшую паузу. — На неё вообще не думал, она работала ещё с нашим отцом. А тут дочка замуж вышла, и она решила новоиспечённому зятю с карьерным ростом помочь, он к Сидоренко устроился… — Ладно Есения сейчас не об этом. Мы ведь действительно тебя совсем не знали.

— Хватит! Я всё поняла! Мне просто нужно время.

На самом деле я уловила нотки фальши. Не понимаю, что происходит, зачем всё это, но слова, произнесённые сейчас Аланом фальшивы. Нет, смысл, несомненно, есть и он правильно говорит, Загир поддался эмоциям, совпадения действительно, как в дешёвой мелодраме, но меня, что-то тревожит.

Паника разрасталась во мне, я начинаю нервно крутится из стороны в сторону, при этом шарить руками по всем поверхностям.

— Позвонить! Сейчас же дайте мне позвонить!

— Что с тобой? Успокойся! — я встаю и чувствую позади себя Алана.

— Я ваша пленница, да? Вы меня намеренно не отпускаете?

— Так всё! — он обхватывает меня руками и, крепко прижимает к себе, моя спина прижата к торсу мужчины, словно к бетонной плите, меня пробивает мелкая дрожь, и Алан это замечает. — Тише-тише маленькая моя. Успокаивайся! — Загир куда-то звонил, и требовал, что бы кто-то там приступил к работе уже сегодня. — Ты не пленница, успокойся, и позвони своим родным. Успокой их, и успокойся сама. Но останешься ты с нами, и это не обсуждается!

— Одна с двумя взрослыми мужчинами?

— Ты только сейчас это поняла? — и только я, собралась снова впасть в панику, как Алан наклонился к моему уху опалив его жарким дыханием, прошептал

— Нет, Есения, не волнуйся. Сейчас приедет сиделка, она будет тебе помогать, умываться, одеваться и так далее. А ещё будет делать капельницы, и давать лекарства.

— И, домработница, почти весь день тут теперь будет! — это уже добавляет Загир.

— Ты устала Есения, пойдём, мы подготовили для тебя комнату на первом этаже.

Меня провожают в комнату и показывают, где что стоит. Сейчас, я не в том состоянии, чтобы сопротивляться.

Я всё рассчитываю шагами. Восемь шагов от дверей до кровати, она расположена по центру. Три шага вправо от кровати, мягкое кресло и журнальный столик рядом с ним, на котором пульт от телевизора. Загир объясняет, как расположены кнопки и, на каких из них музыкальные каналы.

Шесть шагов от кровати дверь в ванную.

— Я пойду Есения! — как-то устало произносит Загир у меня почему-то ощущения, что он чем-то расстроен. И это точно уже не связано с тем, что он навредил мне. — Отдыхай.

Я ничего не отвечаю, просто опускаюсь на край кровати и слушаю приглушённые отдаляющие шаги.

— Алан!

— Да Еся, я здесь.

Мне нравится его голос, особенно когда он говорит спокойно с небольшим акцентом. От его бархатного баритона у меня бегут мурашки, и так сладко тянет внизу живота.

— Я знаю! — зачем-то говорю я. — Я могу позвонить? Пожалуйста.

Дакаев молчит и, кажется, о чём-то думает. Через несколько бесконечных секунд я чувствую его приближения, и от ощущения того, как большая горячая рука ложится на мою ладонь, вздрагиваю всем телом.

— Я набрал номер! — на мою ладонь опускается прохладный, плоский металл. — Мне уйти?

— Нет, пожалуйста, останься!

Алан садится рядом со мной так близко, что моё бедро соприкасается с ним. Я прикладываю телефон к уху и слушаю гудки, один, два, три.

— Да Алан, я слушаю тебя! — голос Анатолия Геннадьевича такой расстроенный…

— Лёля это я! — выпаливаю быстро, а у самой щиплет нос и, кажется, всё-таки текут слёзы.

— Есения, дочка! Что ты? Как ты? — голос крёстного становится резким, и очень взволнованным.

— Лёль, всё хорошо! — у меня не получается совладать с собой, и я начинаю завывать прямо в трубку телефона.

— Сеня, что они тебе сделали? Девочка моя, я сейчас за тобой приеду.

Алан обеими руками прижимает меня к себе, его правая рука обхватила мою талию, второй, он обнимает за плечи, я не отстраняюсь от него, наоборот, ещё теснее прижимаюсь, хотя теснее уже некуда.

Мне просто нужна сейчас поддержка, я не хочу волновать Крёстных своим здоровьем, ведь скоро всё пройдёт, и лишние волнения ни к чему, тем более у Анатолия Геннадьевича и так забот хватает.

— Ничего, не волнуйся, просто недоразумение, вот и всё! — горечь в грудной клетке разливается горячей лавой. — Со мной всё хорошо. Я пока побуду в гостях у Дакаевых, какое-то время, так нужно, я потом тебе всё объясню.

Молчание, в миг повисшее в трубке мне не понравилось.

— Есения передай трубку Алану! — спокойным, но очень требовательным голосом говорит мой Крёстный.

Алан мягко вынимает телефон из моей ладони, и, прислонившись к моему виску своими губами, прошептал… «я скоро вернусь»!

Он вышел из спальни и прошёл, по всей видимости, в гостиную, Алан не хочет, чтобы я, слышала разговор, это мне не нравится. Дакаевы, что-то от меня скрывают и я, должна знать что!