16 Глава

— Алан сколько это… — едва узнавала голос крестного, такой суровый и жёсткий никогда не слышала, чтобы он говорил таким тоном. — Есения, дочка! — а вот теперь он прежний! Такой, до боли родной голос, в нём целая буря стремительно меняющихся эмоций, злость сменяется облегчением и нежность, та самая, что уже и Владу давно не перепадает, только мне одной.

Иногда мне кажется, что Наталья и Анатолий и есть мои настоящие родители, столько тепла и доброты я чувствую от этих людей. Вот и сейчас, я лишь немного поддаюсь на звук голоса, и тут же чувствую, как сильные руки родного человека крепко прижимают меня к своей груди.

— Сеня, как ты себя чувствуешь? — в голосе снова слышится волнения. — Посмотри на меня Еся.

Наверное, всё же по мне видно, что что-то не так.

— Лёля, ты не волнуйся пожалуйста, это пройдёт.

— Что пройдёт? — голос становится тревожным, он уже сам, кажется, догадался, что у меня проблемы. — Алан? — очень строго.

— У Есении, внутричерепная гематома, образовалась в результате удара головой. Прогнозы не утешительные, но надежда на частичное восстановление зрения, всё же есть.

Слова Алана, как выстрел в голову.

— Что? — меня немного ведёт, но руки крёстного не дают мне упасть. — Но вы же говорили неделя максимум две, гематома пройдёт, и зрение восстановится.

Меня начинает трясти, и Анатолий Геннадьевич мягко, но настойчиво просит меня присесть, всего шаг вправо и я опускаюсь в кресло.

— Алан о чём ты? Ты же сказал, что зрение скоро вернётся. — переспрашиваю с надеждой в голосе. может я сейчас, что-то путаю?

— Есения, я поспешил с выводами, гематома пройдёт, а дальше время покажет! Травма серьёзная и…

— Нет, вы врёте, врёте, вы всё мне врёте, вы специально мне так говорите. Это не правда — Меня глушил собственный крик, я не могла слышать, кто из мужчин что говорил. Меня пробивала крупная дрожь, я уже сама не понимала, что именно я кричала. Истерика накрывала с такой невероятной силой, что кажется, я сорвала голос, прежде чем провалиться в темноту.

Алан.

Ещё вчера думал, что всё с моей девочкой обойдётся, но с утра меня разбудил звонок от главврача клиники, где проходила обследования Еся. Пришли результаты последних исследований, и они не утешительные, оказалось, они что-то там просмотрели, — уё*ки, и теперь возможны ещё и осложнения.

Мы сегодня днём должны были ехать на, дообследование.

Я плохо соображаю, все мысли о Еси, и когда только успела мне в голову влезть. Не помню, что бы так, за кого-то переживал, из-за бабы, — так точно, ни разу в своей жизни.

За Загира, переживал разве что.

Несколько лет назад, когда я только закреплялся в бизнесе, что остался после отца, один из крупных конкурентов решил меня шантажировать и похитил Загира, требовал в качестве выкупа, контрольный пакет акций, — но не дебил ли? Я рыл руками землю, но никак не мог найти место, где он его прячет. Уже хотел идти на крайние меры, пришлось пролить бы реки крови, и мне этого очень не хотелось, но и бизнес я потерять не мог, ведь от него кормимся не только мы с братом, но и вся наша семья.

Загир, всё же смог бежать, при этом ему голыми руками пришлось убить двоих охранников. Брату тогда едва исполнилось восемнадцать, и это была для него психологическая травма. Он выкарабкался самостоятельно, а я стал по настоящему им гордится.

— Толя не мельтеши, — сядь, я так же волнуюсь, как и ты.

Крёстный Есении, не находил себе места, так же как и я впрочем. Расхаживает по гостиной, из угла, в угол.

— Алан, как ты допустил подобное? Я не понимаю. Ты никогда не вёл дела подобным образом. Почему не пришёл ко мне? Почему решил наказать ребёнка.

— Какого ребёнка Сидор? Очнись, ей двадцать лет.

— И что? Для меня она всегда будет ребёнком.

Геннадич всё же опускается в кресло напротив меня. Роняет голову в ладони и тяжело дышит.

— Я не наказать её хотел.

Бл*ть, ну чего сложно всё так, я вроде взрослый мужик, а повёл себя действительно, как подросток.

- Я не хотел разбираться — кто? Скорее это был повод заполучить её себе и мозг только о том и думал, как заставить моей быть. Если бы она была мусульманкой, было бы проще. Я бы договорился с родителями и забрал по нашим законам с благословением, а так…

— А поухаживать в голову не приходило? Не знаю там, цветы, конфеты. Ну, коль влюбился. Что же ты, как варвар то.

— Стоп Сидор. Кто влюбился? Я про любовь не говорил. Я просто захотел её и всё.

— Зачем тогда надо было жениться? Да ещё и таким образом? Поиграть и бросить, — теперь не очень получится.

— Почему поиграть?.. Так всё, не подлавливай меня. Любовь, сопливое чувство, для малолетних детишек.

— Алан, напомни, сколько тебе лет?

— Тридцать три. Причём тут мой возраст.

— Да так, уточнил, не бери в голову. Лучше объясни, как ты планируешь дальше жить с Есей, у вас свои законы, и большую часть, я считаю правильными, но у Есении сложный характер, и если она с чем-то не согласна — не вздумай её ломать. Скорее, ты её потеряешь.

Я усмехнулся и только собирался сказать о том, что не разделяю его взглядов и умею приручать женщин, но взволнованный голос Загира, заставил прервать наш разговор.

— Алан там что-то не так. Док реанимобиль вызывает, мне не говорит ничего.

Я подлетел, как ужаленный, рванул с места в спальню к Еси, и застыл в пороге.

Она была в сознании, но не реагировала ни на что.

— Что случилось Вениамин? Что с ней?

— Я не знаю пока. Вроде всё нормально было, но её пробила судорога, и вот.

— Что бл*дь вот? Я же спрашивал тебя два часа назад, ты сказал всё нормально в больницу не нужно светило ты херов.

Загир предусмотрительно забрал у меня пистолет и правильно сделал. Пока шарил за спиной с целью пробить дыру, в башке, грёбоного врача, всё же понял, что бригаде рианиматологов я не объясню, что с Есей, а это упущение времени.