17 Глава

Дальше всё, как в тумане. Есению, снова прооперировали, операция длилось больше пяти часов. Я с огромным трудом отправил Анатолия домой к жене. Загир отвёз его! За руль Сидору в таком состоянии лучше не садиться.

Я как на иголках, отменил две важные встречи, на третью послал Загира, там не сложно обсудить некоторые вопросы по новому контракту.

Справится.

Стою и смотрю через стекло, в реанимационную палату, и трясусь, как щенок под забором, не могу потерять её, она моя. Не отдам никому, не Аллаху, не шайтану, никому, только МОЯ. Вышел уставший врач, сказал, что операция прошла успешно и только время покажет, что будет дальше. И в этот раз снова заверил, «осложнений быть не должно»!

Я очень надеюсь.

Маленькая моя девочка. Если бы я мог воскресить лысого урода, я бы не просто его пристрелил. А резал бы его на куски заживо. Лечил и снова резал.

Бледная, худая. Впервые в жизни ощущаю, как сердце разрывается на куски от боли и бессилия.

Я привёз свою жену в обычную государственную клинику. Здешний хирург хороший друг Сидора, это он, настоял на этой больнице, говорит тут опыта в разы больше, чем у частных клиник. Я не стал перечить, — не до того сейчас.

— Алан Бадханович! Поезжайте домой! — ко мне подошёл тот самый хирург, что оперировал Есению. — Она до утра проспит.

— Какие у нас шансы? — спрашиваю совершенно безэмоциональным голосом. — Только честно.

— Вы совсем недавно поженились. Я правильно понимаю?

— Вчера — посмотрел на наручные часы, начало первого ночи, выдыхаю. — Позавчера.

— Не буду давать вам ложных надежд, оперировать нужно было сразу, но опять же, — отёк: может оно и к лучшему, что всё так вышло, с отёком было бы в разы сложнее, — нет худа без добра, как говорится. Главное, что мы смогли всё исправить! Это практически эксклюзивный случай, молодой человек. Жизни ничего не угрожает, а зрение? — пожимает плечами — Поживём, увидим. Главное не бросайте её, будете рядом, она скорее пойдёт на поправку.

— Почему вы решили, что я её могу бросить? — даже не думал скрывать злость в голосе.

— Не нужно злиться Алан! — в усы усмехается доктор, — У меня за плечами сотни подобных ситуаций, и лишь единицы супружеских пар, не распадаются, и те пожилые люди, что всю жизнь вместе прожили.

Я ничего не ответил, бить себя в грудь тоже не собираюсь. Жизнь длинная и невозможно предугадать, что впереди.

Да я безумно захотел Есению себе, ещё с того самого момента, когда Загир привёл её в наш ресторан. Когда она облизывала свои изящные тонкие пальчики, я чуть в штаны не кончил, такая красивая, чистая, наивная и при этом умная не по годам.

То, что она не устроила истерику по поводу своего спонтанного замужества, тоже говорит о многом. В ней нет корысти, она явно не ищет выгоду и я ей на самом деле не безразличен, и это началось не вчера. Может это, как в сказках рассказывают? Встретились и поняли, что созданы друг для друга.

Нет, это не про нас, конечно же. Не знаю я пока, какие она ко мне чувства испытывает, тем более теперь, когда не ясно будет она хоть немного видеть.

Так вот о жизни… ещё неделю назад, я жил спокойно. Ну да, хотел определённую девушку, в своей постеле. Но жил и работал, а вот сейчас стою, пялюсь на худенькое хрупкое тельце любимой, — о Аллах любимой, — да может вот именно эти чувства и эмоции, и называют любовью? Мне плевать сейчас на всё и вся. Дела, переговоры. Пусть всё летит к чертям, моя девочка важнее сейчас всего на свете.

Из мыслей меня вырывает телефонный звонок, так поздно мне никто не звонит, если только не пожар, но нет, слава Аллаху не пожар.

Всего лишь, Загир.

— Да.

— Алан я всё сделал, они продлевают контракт и даже на повышенный процент согласились.

— Молодец брат, веди этот проект теперь ты, я переоформлю все документы. — в трубке затяжное молчание.

Не ожидал, конечно, я всё время ему говорю, что зелёный ещё, а он молодец. Не подвёл ни разу. Пусть вникает в дела, у меня своя семья появилась, ребёнка ещё хочу, чтобы Есения мне сына родила, или дочь, но лучше сына конечно.

— Как Сеня? — голос брата возвращает в реальность.

— Тебя Сидор покусал? Что за Сеня? Она же девочка!

— Припевочка! — Как она?

— Нормально.

— Алан езжай домой, я тоже очень волнуюсь. — Правда! — Младший вздыхает. Что за связь между этими двумя не понимаю, слава Аллаху ревности нет у меня, хотя странно… — может потому-что брату доверяю. Если бы, он хоть что-то, к моей Еськи испытывал, сказал бы мне сразу,

- Мы ей сильные нужны! — продолжает младший — Давай погрузимся в дела, как в прошлый раз, так время быстрее пойдёт.

Ничего не хочу, не дел, не отдых, но Загир правильно говорит, я своей жене сильный нужен.

***

Есения пришла в себя через двое суток. Врач говорит быстро идёт на поправку, психолог, что работает с ней вполне толковый, — не зря свой хлеб ест.

Я мотаюсь к жене каждый день, привожу ей вкусности, и провожу с ней вечера.

Между нами чувствуется напряжение, я не давлю на неё, при встрече целую в щёку и не более, — боюсь, что если начну заходить за черту, она закроется от меня.

Есения уже третью неделю лежит под наблюдением и хнычет, что хочет домой.

Вот, еду, наконец её забирать.

Последние результаты обследований показали положительную динамику, и нам позволили забрать Есению домой.

Всё, как и в прошлый раз, беру свою супругу за руку и веду к машине, только все нужные документы подписываю сам, как её законный муж, в какой-то момент поймал себя на мысли, что мне это, чертовски, приятно.

— А Загир где? Он звонил мне два дня назад, а не навещал и того дольше. — Есения кажется немного взволнованной.

— Не волнуйся. Я отправил его проверять одну из новых шахт. Там связи нет, ехать пришлось спонтанно, он не успел предупредить.

— Шахт? Я думала, вы строительством занимаетесь.

— Мы много чем занимаемся Еся. Строительство, основной бизнес, но из-за большой конкуренции, всегда нужно иметь запасной вариант.

— Ясно. У Загира, кажется, вообще много работы появилась, а у него защита в этом году.

— Я знаю, мы говорили об этом. Он уверил меня, что справится.

— Почему он сейчас так рвётся помогать тебе с бизнесом? Я не замечала за ним такого раньше.

— Он взрослеет, и к тому же, у меня появилась семья, и мне нужно уделять своей молодой супруге, хоть немного времени, а мой график очень плотный, Загир, просто его разгружает, в эту поездку должен был ехать я.

Мне стало немного неловко от того, что по сути Загиру, приходится жертвовать собой ради нас. Он не так давно мне говорил, что гулять ещё хочет, а Алан лишает его этого слишком рано. Точнее не мне говорил, а Марку на одной из больших перемен, а я с Лерой подошла во время уже начавшегося разговора.

— Ты чего нахмурилась.

— А нет! Ничего, всё хорошо! — не говорить же Алану, что его младший брат, не особо рад такой перспективе. Загир, очень уважает его, и по тому не перечит. А ещё, не смотря ни на что, мне очень приятно, что Алан освобождает время для меня. Может, я зря накручиваю себя, и не всё у нас плохо.

Меня волнует, что мой муж, после первой нашей ночи, ни разу не прикасался ко мне, я чувствую себя вполне хорошо. И мне так хочется тепла, вот даже просто, — банальных обнимашек. Странно конечно, ведь я раньше не замечала за собой такого, может это, как раз от того, что только в объятиях, я чувствую себя защищенной.

Я много говорила с психологом, и она рассказывала о том, что люди не видящие становятся, писателями, художниками, певцами, и я всё это понимаю. Но в основном они не видят с рождения, не зная наш мир, они не видели его красок, или же теряли зрения постепенно и успевали, наверное, как-то, подготовить себя к этому. Всё же таких как я, к счастью не так уж много. Слишком резко потерять способность видеть, это не каждый выдержит, я так думаю. Может, я держусь только по тому что мне не сказали категоричного, «всё, вы никогда не сможете видеть». И я верю, что всё наладится, ведь спустя пару недель я стала различать день, и ночь. Нет, я по-прежнему живу в темноте, но темнота днём, — не такая кромешная, скорее она становится серой.

Я всё видела, всё знаю, что как выглядит и, какой имеет аромат. Конечно, как и у всех незрячих, у меня обострились другие зоны восприятия, например, у меня стал резче слух, я не только стала лучше слышать, но и улавливать настроение собеседника, от этого, как будто вижу и его выражения лица. Обоняния тоже стало острее. Так я всегда безошибочно узнаю, что на обед, вплоть до мельчайших, ингредиентов. И одеваюсь самостоятельно на ощупь. В больнице, я не часто прибегала к помощи, медсестёр.

Как ко мне относится Алан, до конца никак не могу понять, только по телесному контакту.

Так, например, в нашу первую интимную близость, я так чётко улавливала все чувства и эмоции своего мужа.

Жадность, с которой он целовал, — говорила о нетерпении. Руки, которыми он ласкал моё тело, — говорили о нежности, бережности и заботе. А, когда он неистово и глубоко, входил в меня, взрывая моё сознания, я чётко понимала, что я его, и слов не нужно. Никому, он меня не отдаст, и не отпустит.

Вот что я чувствовала, в тот момент.

От этих воспоминаний голова пошла кругом, а внизу, — самом низу, появилась уже знакомая пульсация. Не такая сильная, как в прошлый раз, но всё же, пришлось сильнее свести ноги, чтобы унять сладкую пытку.

— Устала маленькая моя? — Алан задал этот вопрос с такой теплотой в голосе, что у меня сердце замерло на мгновение, и тут же пустилось вскачь.

Дакаев притянул мою руку к своим губам и, поцеловав, оставил её в своей ладони.

Так мы доехали до самого дома, Алан всего дважды, ненадолго, отпускал мою руку, чтобы справится с управлением автомобиля.