18 Глава

Дома. нас ждала Динара с ужином. Оказалась она такая тараторка, но только со мной. Алану позвонили и он, коснувшись губами моего виска пошёл в кабинет, а Динара повила меня в спальню.

— Динара, а мы куда? Кажется моя комната в другой стороне, разве нет?

— Алан Бадханович приказал для вас подготовить общую комнату. Вам ведь сложно будет спускаться по ступенькам со второго этажа.

- Общую комнату? То есть для меня, и Алана?

— Да! Я, конечно, очень удивилась, когда мне приказали всё подготовить и перенести вещи хозяина, — ведь у мужа с женой должны быть отдельные спальни.

— Это почему?

Что значит почему? — Динара, конечно удивилась моему вопросу, но принялась пояснять. — Муж приходит к супруге только когда пожелает её близости, а отдыхает мужчина отдельно, в своей спальне.

— А если супруга пожелала мужа? Она тогда идёт к нему? — то, как поперхнулась воздухом Динара, меня изрядно повеселило.

- Есения, да что вы такое говорите, разве можно навязываться мужу, нет у нас так не принято.

— Понятно! — и добавляю себе под нос. — Хорошо хоть у нас принято!

По шумному вздоху домработницы, понимаю, она расслышала сказанное мной.

Динара оставила меня одну в спальне, которая теперь, являлась нашей общей с Аланом. Это так необычно и волнительно для меня, каждый день засыпать и просыпаться с мужчиной, и не просто с мужчиной, — с мужем.

Я расхаживала по комнате, трогала, щупала, и вновь считала шаги.

Это комната просторнее предыдущей, кровать двуспальная, такая же, как и в той спальне, но матрас другой, гораздо жёстче. Большое окно, я поставила на проветривание, и пошла в гардероб. По моей просьбе мои вещи из общежития привезли сюда, Алан позволил мне в стенах дома, одеваться так, как мне удобно.

Я отыскала среди своих вещей хлопковый костюм, что покупала вместе с Натальей, светло серая кофта с принтом и свободные штаны.

Нижнее бельё отыскала не сразу, уже хотела позвать Динару и уточнить у неё местоположения, но к счастью, нащупала нужный ящик у стены.

Конечно несмотря на то, что все свои вещи я хорошо знала, полной уверенности, что я буду выглядеть хорошо не было. Всё же на ощупь, полностью внешний вид оценить сложно будет.

Так ладно, я созвонюсь с Натальей, и мы вместе придумаем выход из этой ситуации. Сложив все вещи на тахту, я прошла в ванную комнату. Динара мне всё объяснила и показала, а перед тем, как принять душ всё же ещё раз всё «просмотрела». Стянув с себя мягкий свитер, тонкой вязки я замерла затаив дыхание.

Приближения Алана, я скорее почувствовала, чем услышала.

— Тебе помочь? — мужчина, встал со спины так близко, что жар, я ощущала всем телом. Массивные ладони прикоснулись к моим плечам, затем медленно, и почти невесомо спустились вниз к запястьям.

От лёгкого прикосновения, кожа моментально покрылась колючими мурашками. Моё тело словно парализованное, и я лишь делаю резкий вдох, когда крепкая рука Дакаева, по хозяйски, вжимает меня в своё тело. Стараясь перебороть смущения, я нервно сглатываю вязкую слюну и не в силах произнести ни слова, слегка киваю головой в знак согласия. Он мой муж, и ему дозволенно многое, но соглашаюсь я не по этой причине, а скорее из-за того, что не вынесу без его прикосновений, ни минуты больше.

Прикрываю глаза, погружая себя в полнейший мрак, моё тело так рьяно нуждается в ласке, — в его ласке.

Губы Алана оставляют влажную дорожку поцелуев от подбородка к шее и далее к ключице, руки так нежно оглаживают моё тело. В какой-то момент я просто отпускаю себя, — он мой муж, я имею права без стеснения его касаться.

И я делаю это.

Не хочу ни о чём думать, и уж тем более, ничего анализировать.

Я не могу видеть его глаз, не знаю с какими эмоциями на лице он осматривает меня, единственное, что я могу, это чувствовать его прикосновения и слышать его голос, только так и не иначе, я могу понять его чувства ко мне.

Может это не так уж и мало?

Глаза, — зеркало души, я это понимаю, но и по голосу понять можно не мало, мне просто нужно научится с этим жить.

Я не одна.

Жадное дыхание мужа опаляет кожу. Его жажда, его нетерпение, его хриплый волнительный голос, гортанно шепчущий, что-то невнятное на родном языке. Всё это проникает в каждую клеточку моего тела.

Я поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и не умело, но не с меньшей жаждой, исследую крепкое тело мужа, — под кожей накалённая сталь. В первую нашу ночь я слишком была взволнована, не смогла, как следует изучить его тело. Скольжу по твёрдым кубикам пресса вверх, по густой поросли волос на груди, он высокий и широкоплечий. Обхватываю их со спины и сильнее прижимаюсь.

— Маленькая я так не выдержу долго! — он практически силой отлепляет меня от себя, а мне мгновенно становится холодно, я издаю недовольный писк.

Алан не терпеливо срывает с меня оставшуюся одежду, я же не хочу отставать, тяну к нему свои непослушные, от волнения подрагивающие руки и расстегиваю чёртовы пуговицы, что не особо торопятся мне поддаваться. От нетерпения я дёргаю полы рубашки, но сил не хватает.

Слышу звериный рык, и мои руки зажимаются ладонями мужчины, помогая мне. С силой дёргают, срывая разом оставшиеся пуговицы, что со звоном летят на кафельный пол. Мои губы захватывают в плен в жадном поцелуе, его язык так глубоко и порочно исследуют мой рот, не хватает кислорода и голова идёт кругом. Звон пряжки ремня, и звук расстегивающейся молнии заставляет меня немного прийти в себя. Сейчас снова всё случится.

Будет больно?

А плевать, хочу его,… хочу в себя его,… хочу, хочу, хочу!

Снова в нетерпении жмусь к нему всем своим уже обнажённым телом и, жмурюсь, осознав, что и мой мужчина уже полностью раздет, его возбуждённая плоть упирается в мой живот. Я руками не смело спускаюсь по груди в низ, замедляюсь, проводя пальцами по крепкому прессу мужа, безмолвно восхищаюсь его телом, крепким поджарым и таким горячим. Под подушечками пальцев чувствуется некий контраст. И в голове зреет догадка, понимаю, что не время для подобных вопросов, но не задать не могу, — хочется понять, — правильны ли мои ощущения.

— Алан? Это татуировки? — Скольжу по груди, плечам и рукам, — до самого запястья.

Дакаев замирает.

— Ты что-то видишь? — в голосе нотки волнения.

— Нет, просто уловила разницу, не знаю как пояснить, просто на ощупь кожа другая. Их не было в первую нашу встречу.

Алан ничего не поясняет! И правда, мы немного заняты другим. Снова накрывает мои губы поцелуем, поднимает меня легко словно пушинку, заносит под тёплые струи воды. Момент, когда он успел включить душ, я пропустила. Дакаев, притягивает меня за бёдра ближе к себе, всё так же приподнимает и круговыми движениями демонстрирует мне то, насколько сильно, он хочет меня.

— О боже! — срывается с моих губ.

Резкий разворот и звонкий хлопок обжигает ягодицу,

— Ау! — неожиданно и больно, но эта боль отдаёт сладким потягиванием в низу живота.

— Обопрись о стену! — в голосе ни капли нежности, Алан охрип от возбуждения.

Я безмолвно повинуюсь приказу, выставляю руки вперёд и упираюсь в прохладную стену. Алан притягивает мои бёдра и не медля, приставляет крупную горячую головку члена к моему сочащему соками лону. Резкий толчок, и болезненное распирание заставляет со стоном прогнуться в спине.

— Расслабь мышцы Еся, ты не даёшь войти мне полностью! — я едва ли различаю слова произнесенные мужем. Его голос хриплый и с усилившимся акцентом, он снова ругается на родном языке. Наверное, стоит ему как-нибудь сказать о том, что я понимаю их язык — не зажимайся.

— Я не зажимаюсь!

Снова не терпеливое рычание за моей спиной.

— Тебе больно?

— Нет! — мотаю головой. — Вполне терпимо.

— Хорошо! Держись милая! — и резкий выпад бёдрами и снова обжигающая боль в промежности.

Я издаю болезненный стон, но Алан не останавливается, его толчки всё резче и глубже, дыхания рваное, хриплое.

К счастью боль в этот раз быстро проходит, а на смену ей приходят невероятные, блаженные ощущения. Я не в силах совладать с эмоциями, мои стоны наверняка слышит весь дом, но как держать себя в руках я не представляю, как же хорошо, как сладко. Одна рука Алана придерживает меня под грудью, носочки ног едва ли касаются пола. Второй рукой он мнёт мою грудь, поочерёдно уделяя внимание каждой. В низу живота спираль закручивается всё сильнее и сильнее, в какой-то момент, мне начинает казаться, что ещё чуть-чуть, и я сойду с ума от переизбытка чувств.

Алан оторвался от терзания моей груди и движется вниз, пальцами находит припухший бугорок, умелыми движениями буквально в несколько секунд, подводит меня к пику наслаждения.

Взрыв! — Сознания, разлетелось на миллионы разноцветных искр. Тело содрогается, и такая сладкая пульсация там, где, по-прежнему в меня вонзается Алан. Я безвольной куклой вишу на его руке, что так же держит меня, его движения становятся резче и глубже, я чувствую, как во мне пульсирует его орган, с хриплыми стонами он изливается, наполняя меня до краёв.

Алан отстраняется, я ощущаю как горячее семя стекает по внутренней стороне бедра.

Мне сложно стоять на ногах, Алан так бережно намыливает моё тело, что я едва ли в голос не мурлычу от удовольствия.

В огромном мягком полотенце, меня на руках кладут на кровать.

— Пять минут отдыха, одеваемся, и идём ужинать.

— Хорошо! — нужно обсудить с Аланом кое-какие моменты, пока он в хорошем расположении духа. Ведь я уже поняла, что мой муж не самый добрый на свете, он всегда говорит строго, даже сухо и в те моменты, когда мы общались, о чём либо, мне часто приходилось прислушиваться, чтобы понять, не сердит ли он на меня. Поначалу мне было сложно, но я всё же научилась слышать мягкие нотки в разговорах со мной и понемногу перестала накручивать себя.