31 Глава

Есения!

О том, что мне звонила мама, я побоялась сказать Алану, не знаю почему. Просто я вспомнила, как он в прошлый раз разозлился, и я просто умолчала об этом.

Она снова оскорбляла меня, и говорила о том, какая я, неблагодарная.

Теперь она знает о том, что я потеряла зрение.

Наталья предупреждала меня, что на Юбилее у Лёли будут фотограф и, что снимки разместят в каком-то модном журнале. Но я не ожидала, что там будет и моё фото тоже, а так же, небольшая статья о том, как я прекрасно пою, и как раз о том, что я совершенно не зрячая.

Мама сообщила, что уже едет за мной, и что бы я, не медленно, собирала вещи.

Возразить или ответить мне ничего не удалось, она сбросила вызов.

Ну почему она такая, что мне делать теперь. Она ведь не шутила, она действительно приехала.

Позвонила мне с вокзала и потребовала назвать адрес, а я-то не знаю его.

Правда не знаю, я всегда ездила с Аланом, и реже с Натальей, они сами привозят меня назад и я не спрашивала адрес, как-то и мысли не возникало спросить. Знаю, что за городом, в охраняемом коттеджном посёлке, а вот в каком именно: понятия не имею.

Загиру позвонить была, наверное, действительно не самая хорошая идея.

Не теряю времени и набираю мужу мама сейчас окончательно выйдет из себя пока я, «выясняю» где я живу.

— Да Есения, я слушаю тебя, — мне становится ещё более неловко чем было до этого.

На несколько секунд зависаю, теперь говорить становится сложнее, его тон не грубый, но и мягким, как обычно, его не назовёшь.

Слышу, как Алан выдыхает.

— Еся, ну что произошло? — уже более мягко.

— Мама приехала! — быстро проговариваю я.

— Ого! Вот это новость!

— Мм. Можно она приедет к нам? Только адрес скажи, где мы живём.

— Еся, твоей маме сложно будет добраться самостоятельно к нам, давай..

— Ты машину вышлешь за ней?

— Нет, Есения одевайся и выходи во двор Абдул привезёт тебя, и мы вместе встретимся с твоей мамой и…

— Я не поеду одна с Абдулом! — говорю твёрдо, я неловко себя чувствую, когда Алана или хотя бы Загира нет рядам. А ехать с посторонним мужчиной одной в машине, да ещё и не видя куда.

— Естественно ты одна не поедешь, — к его тону, не хватило ещё добавить только одно слово, «Бестолочь»! — Возьми с собой Динару, Абдул её на рынок отвезёт после того, как тебя мне передаст.

— А Динаре, с ним наедине, можно?

— Можно, он её сын!

— Даа? — удивляюсь я.

— Даа! — дразнит меня Алан.

Настроения от его простой шутливости приподнимается, решаю пока не грузить себя негативными мыслями и догадками. Просто заканчиваю разговор и бегу в нашу спальню, на ходу предупреждаю Динару о том, что она едет со мной.

Я не знаю во что одеться, не хочу разозлить маму ещё больше.

Закрываю плотно шторы и снимаю очки.

Быстренько, перебираю вещи, и нахожу просторные брюки «Каррот» персикового цвета, и на два тона темнее пиджак к ним, под низ белую футболку. В коридоре сталкиваюсь с Динарой, она уже готова и ждёт меня.

— Есения надень очки, не медленно! — я лишь улыбаюсь ей.

Когда мы с Динарой дома одни, она немного проще общается со мной, но грань, никогда не переходит, даже сейчас, несмотря на то, что вроде бы и замечание сделала хозяйке, но в голосе только доброта и забота.

- Всё нормально Динара! Не волнуйтесь! — я обуваю полусапожки и очень красивую меховую жилетку, что Алан подарил мне неделю назад. Он кстати, мне уже много чего подарил: две золотые подвески, три браслета. А Загир серьги подарил, правда Алан немного возмутился этому жесту, со стороны брата, сказал, «заведи свою жену, и балуй», а сам тем же вечером принёс мне кучу вкусностей, и слушал вместе со мной современную, попсовую музыку.

Хватаю сумочку и надеваю очки.

По дороге снова набираю маму, я позвонила ей сразу же как поговорила с Аланом, сказала зайти в ближайшее кафе, что-нибудь перекусить, и подождать нас там!

— Ало мам! В каком ты кафе?

— А я не в кафе, я в ресторане, ты же у нас богатая барышня крёстный не скупится, вот и покормишь мать. Они кстати, не хотели меня пускать представляешь? Хорошо Администратор, молодой парнишка, вмешался, и меня пропустили, правда, усадили в клетку, ни черта не видать.

Её что, в ВИП кабинку посадили?

— Мам я сейчас перезвоню!

Машина остановилась, и меня за руку уже вытягивал Алан!

— Ты матери сказала где находится наш ресторан? — у мужа, немного недовольный голос.

Он закрывает за мной дверцу автомобиля и за руку ведёт, как я поняла, в тот самый торговый центр где мы с ним познакомились.

— Нет! — Она что, в твой ресторан пришла? Я честно ей не говорила Алан! Я попросила её в ближайшем кафе нас подождать. Я бы не стала…

— Так, стоп Есения! Даже если и сказала!

— Я не говорила! — от досады даже топаю ногой. Мне так безумно стыдно, и неудобно сейчас перед мужем, что плакать хочется. Он, наверное думает, что я хочу похвастаться перед ней.

— Есения! Не сказала, — я верю! Думаю твоя мама, просто гуляла, здание красивое ведь, оно всех привлекает. Вот она и зашла сюда.

Стало чуточку спокойнее, но меня всё-таки не отпустило ещё до конца.

— Алан, а можно я с мамой сначала сама поговорю, пожалуйста, её нужно немного подготовить. Можно?

— Да хорошо.

— Спасибо!

К столику где сидит и пирует моя мамочка, меня подводит хостес.

— О! — восклицает родительница. — Ну конечно! Вот она, звезда мать её. И очки нацепила, модница великая.

— Мама, пожалуйста, тише, мы же не одни.

Я ждала хотя бы, что она обнимет меня, но нет! Мама слишком сердита на меня, да и чего обманывать себя, на что надеяться, я уже несколько лет не чувствовала объятий родной матери, может по этому я так всё время жмусь к Алану. И он, кстати, ни разу меня не отстранил от себя, даже на юбилее у Анатолия Геннадьевича, он лишь время от времени напоминал мне, что на нас смотрят, и то, только когда, я излишне тесно прижималась к нему.

— Ой, ну надо же, какая она культурная стала, — проворчала мама, но уже, слава богу, в разы тише. — Вещи собрала все?

— Мама! — стараюсь в голос вложить как можно больше твёрдости. — Почему ты так стремишься, утянуть меня, обратно в Челябинск.

— Есения! — мамин голос смягчается, в нём даже проскакивают тёплые нотки. — Ты совершенно посторонний человек Сидоренко! Они только из жалости тебя приютили, ну сама подумай, Анатолий как уехал, всего один раз навещал тебя, а Наталья и вовсе зазналась так, что в нашу дыру, и носа не кажет. Всех подруг разом позабыла.

— Неправда! Тётя Таня Макарова с тёть Тоней, были у неё прошлым летом, и они хорошо общаются до сих пор.

Мама ничего мне на это не отвечает, она подзывает официанта и заказывает самые дорогие блюда, что только есть в меню. И элитный алкоголь.

— Мам, а алкоголь зачем?

— Ой, я только пригубить! Когда мне ещё удастся всё это попробовать? — хочется спросить у неё, не лопнет ли она от такого количество еды, но сдерживаюсь.

— Ну, можно же заказать бокальчик вина, зачем бутылку то!

— А тебе что? Крёстный мало денег даёт? У тебя разве не безлимитная карта?

Мама с таким удивлением спрашивает, и с таким настороженным голосом. Мне как-то смешно даже становится.

— Нет мама, я же им никто, с чего бы Лёли мне карточку давать, да ещё и безлимитную.

— Вот скупердяй! — судя по звуку, она накрахмаленной салфеткой ударила по столу — А если у тебя денег и правда не хватит? Ты как будешь рассчитываться?

— Не знаю, посуду пойдём с тобой мыть, наверное.

Кажется, мама поперхнулась воздухом!

— Я прошу прощения, женщина вам плохо, может воды? — я немного напряглась услышав голос Загира!

— Нет-нет, всё хорошо, не волнуйтесь. — Поспешно отвечает мама.

— Хорошо! Просто вы так побледнели разом! — я улыбаюсь, раздражения в заискивающем голосе Загира, я слышу очень отчётливо. — А вам Есения Ивановна? Что-нибудь принести? — кстати при обращении ко мне голос Дакаева младшего без сарказма.

Я слышу, как икнула мама.

Я Загира готова прибить, хотя… может оно и к лучшему.

— Да Загир, сок Апельсиновый!

— Может, покушаете, что-нибудь?

— Нет, спасибо ЗаТир! — за меня отвечает мама. — Мы тут и так лишканули малёха. Она вон, с моей тарелочки поест. Да доча? А то вдруг у неё денежек не хватит расплатится.

Я снова готова сейчас, сквозь землю провалится.

— А по правилам нашего заведения: кто кушает, тот и платит.

Я чуть, не прыснула со смеху. Мне и видеть не нужно, что бы понять. — Маму сейчас удар хватит.

— Мама, он шутит, не переживай.

— Что за шуточки у обслуживающего персонала!?

— Мама, ты так и не ответила, зачем я тебе? Помощи от меня тебе не будет. На работу я устроится не смогу, по крайней мере, пока.

— Это почему ещё? Ты же говорила, что видишь, ну без очков вот этих.

— Вижу, но плохо и снимать мне пока их нельзя.

— Ой, любишь ты себя Есения конечно.

— За то ты меня, кажется, нет! — мама со злостью швырнула вилку на стол, от неожиданности я вздрагиваю и в миг вся подбираюсь.

— Ты опять начинаешь? Любишь, не любишь! Есения, кончай вот это вот, ты знаешь, я этого не люблю.

— Да мама прости! — мямлю я.

Весь мой запал был сбит строгим тоном матери.

— Оформим тебе инвалидность, и пойдешь опять на почту, только на полный рабочий день, посылки сортировать много ума не надо.

Я молчу и нервно тереблю край скатерти, сказать ей сейчас о том, что я не еду, всё равно, что выдернуть чеку из гранаты.

— В конце концов ты недееспособна, и я как твой ближайший родственник буду решать, учится тебе или работать.

— Добрый день! — слышу голос Алана за своей спиной.

я сейчас этому очень обрадовалась, меня настолько задавил мамин напор, что стало сложно дышать.

Он не спрашивает разрешения присесть, он просто опускается рядом со мной, в соседние кресла.

— Мужчина, а вы кто?

Я готова поспорить, что мама смотрит на Алана вытаращив глаза.

— Мама познакомься! Это Алан. — Мой муж!

Тишина повисшая сейчас меня очень пугает.

— Не поняла?

— Я вышла замуж мама, почти три месяца назад.

— Ах, так…

— Мама, не волнуйся, пожалуйста, а то сердце снова прихватит.

— Ага, какое? — слышу негромкий голос мужа.

— Ах тыж паск*дина такая! Всё-таки нашла себе Ё*баря. То-та я думаю, чего ещё не прискакала, а оно вон что оказывается.

Алан.

Вовремя, подоспевший Загир, уберёг меня от фатальной ошибки. Я чуть не кинулся голыми руками душить эту суку. Как у неё, язык только повернулся.

Я с грохотом опустил кулак на стол. Хорошо, что сообразил приказать персоналу, разогнать посетителей, иначе об этом, завтра трубила бы, вся столица.

— Маргарита, Попридержите язык!

— А ты кто такой? Чтобы мне указывать, как разговаривать с собственной дочерью.

— Я, её муж! И не позволю ни кому, так с ней разговаривать! — вижу, как эта горе мамаша, теряется от моего голоса, от неё воняет страхом, она лихорадочно водит глазами, смотря, то на меня, то на Есению.

— Мне иногда кажется, что ты меня ненавидишь! — у Еси, сдавленный голос, слышно, ещё немного, и она расплачется.

— Загир, распорядись, чтобы максимально затемнили окна и погасили свет, и проведи инструктаж с персоналом. Потом присоединяйся к нам.

Загир слегка хлопает меня по плечу, предупреждая тем самым, держать себя в руках, и уходит.

Какое-то время просто молчим, Маргарита отходит от шока, Есения, делает глубокие вдохи, чтобы не расплакаться, а я, пытаюсь обуздать свою злость.

- Я не очень поняла, это что, твой ресторан? — у Маргариты маленькие, серо голубые глаза, и когда она их прищурила, у неё прям, в глазах калькулятор отобразился.

Обводит взглядом зал, вытянув шею из-за перегородки, что отделяет наш столик.

— Нравится? — проявлять к этой женщине, хоть немного уважения, даже не собираюсь.

— Доход, наверное, приличный!? — Место то, какое! — у Маргариты поменялся голос, сейчас он, более заискивающий.

— В этом месяце мой ресторан явно понесет убытки! — вернувшийся Загир, собиравшийся присесть в кресло напротив меня и Еськи, на мгновения притормозил, и одарил меня строгим взглядом, а мне плевать. Хочется хоть как-то, поддеть эту мадам.

Но, кажется, её ничем не проймешь.

— Я отойду на пару минут! — Есения встаёт, и на ходу снимая очки, хотя я ещё не сказал, что можно.

Думаю, Есении, нужно несколько минут, прийти в себя.

— Какова цель вашего визита? — пользуюсь тем, что Еся отошла, и хочу поговорить с ней напрямую.

— Хочу забрать домой дочь! — спокойно и с хитрой улыбкой, больше напоминающий оскал — Ей нужен полноценный уход.

Загир, развалившись в кресле, усмехается.

— А вы считаете, мой брат не в состоянии осуществить уход за своей женой?

— Маме виднее! Есенька у меня не простая девочка. Ей необходима материнская забота.

— Да вы что! — чувствую, как во мне вновь вскипает ярость.

— Да Алан, представьте себе! И поверьте, я умею убеждать своего ребёнка, делать так, как будет лучше!

— Кому? — Загир, смотрит на женщину, всё тем же насмешливым взглядом.

— Что кому?

— Лучше кому?

— Хм! Ей конечно! — А вы я так понимаю, брат Алана, и работаете тут администратором!

— Ага! Пристроил, по-родственному! — Загир веселится, но я слишком хорошо знаю своего брата, понимаю, что это всё напускное, и на самом деле ему сейчас так же паршиво, как и мне.

— Ну, и хорошо, значит у моего зятя, большое сердце, раз он помогает родственникам.

— Думаете, и вам поможет?

— А почему бы и нет! — кстати, у вас же полагается там, выкуп невесты, и ещё там… что-то. Я знаю! — последнее произносит, грозя пальцем и посмотрев на меня исподлобья.

— Полагается! — не раздумывая, отвечаю, — и чем богаче, приданое невесты, тем выше выкуп!

— Ой, не рассказывай мне сказки! Знаю я, как это делается. У нас в посёлке жили одни, они, когда дочь свою замуж за Араба отдавали, у них приданного почти не было, а заплатил он за неё, столько… что можно было выкупить весь наш посёлок вместе с людьми, и заводом, в придачу.

Маргарита залпом осушила уже третий бокал коллекционного вина.

Я потянулся к бутылке и налил ей ещё.

— Катерина, ещё бутылочку вина принеси — официантка быстро реагирует, и уже через минуту на столе стоит вино, стоимостью двести пятьдесят тысяч, за бутылку.

— Хорошее винишко! Жалко Стёпке нельзя, но я парочку, прихвачу домой.

Наглая, самоуверенная, и эта… даже не знаю, как можно назвать её. Воспитывала, мою девочку.

— Конечно! — снова отвечает Загир, — если денег хватит, то хоть пять.

— А ты почему всё время встреваешь, я так-то с зятем разговариваю. Ты вообще тут кто такой?

— Я? — Я сын Азалии, — Азалии и того Араба, что заплатил за неё огромный выкуп.

Камеры наблюдения, расставленные по залу, у меня довольно хорошего качества, надеюсь, выражения лица Маргариты, хорошо заснялось, — обязательно сделаю снимок на память.

— Я так понимаю…?

— Да Маргарита, мы знаем, что вы не родная мама Есении!

— Чтооо?

Дежавю, мать её!

— Еся! — Загир соскочил с места быстрее меня, и подлетел к моей жене.

Есения переводит взгляд, с меня, на Маргариту, и назад.

— Присядь маленькая! — тяну её за руку, сажая обратно в кресло, около себя.

Есения смотрит на Марго, щенячьими глазами, в них так отчётливо читается, её неверия. Она смотрит на бессердечную женщину, что опьянела от вина и даже не смотрит в её сторону. Ей всё ровно, а у меня глядя на Есению, сейчас разорвётся сердце.

Есения!

Слёзы не контролируемым потоком льются из глаз!

Я не верю в то, что услышала, это не может быть правдой, но мама не опровергает ничего, более того, она с равнодушием поедает буженину и запивает вином.

— Мама, скажи что-нибудь!

— Что сказать! — мама говорит, совершенно спокойно и смотрит на меня опьяненным взглядом.

— Что это неправда! — слёзы не прекращаются, но я и не пытаюсь их остановить, меня не накрывает истерика, это просто вода, что стекает по лицу мой голос абсолютно спокойный хотя и немного сдавленный.

Я просто хочу услышать это от неё.

— Это не правда! Ты моя дочь — сердце сжимается, только не понимаю от чего, толи от радости, толи… — только не биологическая — совершенно спокойно продолжает она — я сома настояла на этом, Иван упирался, не хотел. Но я его убедила! Так что… — Мама разводит руками — по всем законам, я твоя ближайшая родственница, и я решаю, как тебе жить.

Я не узнаю эту женщину.

— Ты знаешь доча? Чего мне стоило женить на себе твоего отца? — мама выпила много алкоголя, теперь её не остановить, и спорить о чём либо тоже бесполезно — Я твоего отца, с самой школы любила, бегала за ним, как собачонка, а он, в упор меня не замечал.

— Вот, когда подростками стали, он вроде бы стал на меня внимания обращать, даже на дискотеке меня пару раз танцевать приглашал. А потом — мама ещё больше мрачнеет — приехали к нам эти… как их там, Аварцы что ли. Да, без разнице короче. У них три сына было, и одна дочь! Иван тогда просто голову от этой девки потерял. Я ничего не могла сделать.

Мама снова наполняет бокал. Хочу сказать, что ей уже хватит, но молчу, я хочу знать всё. Слёзы высохли, и я просто обращаюсь вслух, не замечая ничего вокруг.

— Она словно околдовала Ивана, — продолжает мама и так же, как и я, оградилась сейчас от всего, просто погрузилась в воспоминания, — он даже с Толькой чуть не подрался из-за неё, они даже не общались какое-то время. Потом, Азалия всё-таки сдалась. Конечно! — восклицает мама — твой отец, очень привлекательный мужчина был. Они тайно встречались, я поздно узнала об этом. Потом твоего отца в армию забрали, а Азалию, замуж за Араба очень скоро отдали. А она ведь тогда сбежала, и ко мне прятаться пришла. Просила приютить на одну ночь, а на утро, она к Ивану ехать намылилась, я тогда её родным сдала. Её дома заперли и не выпускали на улицу два месяца, пока этот Араб за ней не приехал и не увёз её. Я письмо написала в армию Ивану, соврала ему, что она сама захотела замуж, но он не поверил мне. Он когда с армии пришёл, я думала, забыл её, но нет. Он никого в упор не видел, бредил ей, а я им. Я всё надеялась и ждала его. Я на свадьбу к Тольки с Натахой, такое красивое платье себе сшила, — мама поднимает взгляд вверх, улыбается и с восхищением продолжает, — думала он меня в нём увидит, и точно, не устоит.

— И прямо на торжество, она явилась, мамин взгляд наполняется злобой — вся растрепанная, изуродованная, огромный шрам на пол лица. А мне, даже жаль, её не было, поделом ей. Я лишь ухмылялась, уверена была, что Иван, даже не взглянет в её сторону, не посмотрит, на такую уродину. Но нет, он тут же сгрёб её в охапку, и увёз куда-то. Я не знала куда именно, да даже если бы и знала, не сказала бы этому Арабу, что приезжал и искал её, он бы Ивана убил, у него глаза как у зверя были, — мама поднимает взгляд на Алана — вот такие же Есения, как у мужа твоего. — Он уже бьёт тебя? — непонимающе смотрю на маму, — придёт время, и он также изуродует тебя, как их папаша, твою биологическую мать.

Я вздрагиваю от этих слов и смотрю на Алана с Загиром.

— Всё потом маленькая, мы сами только утром узнали.

Сердце бешено колотится, кажется, вот-вот, пробьёт грудную клетку. Алан притягивает к своим губам мою руку и целуя, шепчет «успокойся», и обещает всё мне рассказать, но только дома.

— А ты ведь, вылетая она! — продолжает мама. Даже не замечая моего состояния — у тебя только глаза голубые, как у Ивана, и кожа светлая, а в остальном,… Чем старше ты становилась, тем больше я тебя ненавидела, она забрала у меня Ивана, она влезла к нам, а ты, ты её точная копия. И ты всё время перед моими глазами. Я ведь даже, ни капли жалости не испытывала к тебе, и не без удовольствия избивала.

— Зачем же ты тогда оставила меня себе? Раз ненавидела меня до такой степени. Отдала бы меня Анатолию Геннадьевичу.

— Когда ты была маленькой, ты не напоминала мне Азалию! Я за три года привязалась к тебе. Потом, когда поняла что влюбилась в Степана… думала отдать, тебя. Хотела родить, наших, общих со Стёпкой ребятишек, но выяснилось, что у Степана не может быть детей. Мы решили не отдавать тебя, тем более, Толька же… — мама резко замолчала, а я продолжила за неё.

— Присылал неплохие деньги!

— Да Есения! — ухмыляется мать — но тогда он просто помогал деньгами. Толька, в то время ещё не уехал в Москву. Учился, работал, и почти всю зарплату мне отдавал. Я, знаете ли, умею манипулировать людьми — мама произносит это с гордостью, будто это её великая победа — Как только Наташка дура, это терпела столько лет. Степан долго на работу не мог устроиться, я на заводе три копейки зарабатывала, а Сидоренко нам хорошо помогали. А ты в целом, не сильно капризным ребёнком была. Хотя крёстного твоего, я убеждала в обратном, — веселится мама.

Мне стыдно за неё, она алчная, но при этом, невероятно горда собой.

— Получается, я тебе только как дополнительный доход нужна была?

— Получается, что так! — мама, совершенно равнодушно пожимает плечами — и ты моя дочь по закону, и ты поедешь со мной.

Ей абсолютно всё равно на то, что я сейчас чувствую.

У меня разрывается сердце! Эта женщина, меня вырастила.

Я другой мамы, не знаю.

Я её люблю.

Вот такую, Какая она есть.

И мне сейчас требуется приложить колоссальные усилия, чтобы не кинутся к ней в ноги, и не начать умолять не бросать меня.

— Вы заигрались Маргарита! — сжимая мою руку, пытаясь меня приободрить, говорит Алан.

— Это почему ещё?

— Потому что, с возраста восемнадцать лет, Есения, принимает все решения самостоятельно. А ей, уже двадцать.

— Ах, ну это! — мама ухмыляется. — Ерунда! — машет рукой. — Она же ослепла, значит, не дееспособна, я оформляю ей…

— Мама! — перебиваю я её — Я замужем! Теперь Алан мой ближайший родственник.

— А я не давала тебе разрешения на брак.

— А зачем оно мне в двадцать.

Мама смотрит на меня своим фирменным, уничтожительным взглядом.

— Ах так! — мама заводится, я зря её раздразнила.

— Так стоп! — Алан хочет её успокоить, но он не понимает, кто сейчас перед ним.

Мама не стесняется в выражениях, её несёт, и она проклинает всё и вся, она оскорбляет Алана, задевает Загира, и обрушивает на меня, поток нецензурной брани.

Алан с Загиром не ожидали подобного, и просто в шоке смотрят, как тучная женщина, вставшая со своего места, возвышается над всеми нами, и буквально брызжет слюной.