32 Глава

Мне до безумия стыдно за маму. Но я, ничего не могла сделать. Попытайся я сказать ей хоть слово, она бы не постеснялась избить меня, прямо при Алане, и Загире.

Я не нашла ничего лучше, чем просто взобраться на кресло с ногами, спрятать голову в коленях и закрыть уши.

Из-за маминых воплей я не расслышала, что говорит Алан Загиру.

Буквально через минуту почувствовала, как Загир, поднял меня на руки, и куда-то понёс.

Я даже не думала сопротивляться.

Настолько я была истощена, что сил и желания о чём-то думать и анализировать что-либо, не было.

Загир посадил меня в свою красивую спортивную машину, «Как мне теперь мужу, в глаза смотреть», это последнее о чём я подумала прежде чем просто отключится.

Я проснулась в своей постели когда за окном уже стемнело.

— Как себя чувствуешь?

— Хорошо! А где Алан? — Загир, по всей видимости только что вошёл.

— В гостиной! Там Сидоренко приехали. Так что, приводи себя в порядок и выходи к нам.

Загир был явно чем-то рассержен! Но выяснять сейчас чем именно, я не стала, думаю, я сейчас обо всём узнаю.

Быстро принимаю прохладный душ, надеваю лёгкое платье с рукавом три четверти и выхожу к гостям.

— Ты моя красавица! — Лёля встаёт с кресла и крепко обнимает, Наталья делает то же самое.

Анатолий Геннадьевич и Наталья, рассказали мне всю истории моих родителей.

Я, честно говоря настолько поражена и шокирована тем, что услышала, что даже не знаю, как на всё это реагировать, а особенно на то, что Загир получается мой родной брат по линии биологической матери. Это стало новостью и Для крёстного тоже.

После того, как Загир забрал меня из ресторана, мама… или Маргарита?

Вот как мне её теперь называть?

В общем, Алан предложил ей оплатить евро ремонт, в нашей квартире в Челябинске, и погасить все их кредиты, а она, взамен, прекращает трепать мои нервы.

Но мама ответила, что от обращения в суд, её останови только трёхкомнатная квартира в центре Москвы. Но Алан, напомнил ей русскую сказку, «о Рыбаке и рыбке» и предупредил меня, что церемонится с ней, он не намерен, и если она вздумает полоскать нашу фамилию в грязи, он примет соответствующие меры.

Я не обижаюсь на него. Я прекрасно знаю мамины аппетиты, поэтому, никак даже не комментирую.

После разговора, мужчины уходят в кабинет Алана.

Мы же с Натальей отправляемся на кухню и пьём чай, что я сама для нас приготовила.

— Есения, ну как ты?

— Вроде нормально — пожимаю плечами.

— Мы с Толей очень переживаем, не вздумаешь ли ты винить себя?

— В чём? — не совсем понимаю заданного Натальей вопроса.

— Ну, в том, что Маргарита осталась одна! Алан ясно дал понять, что дальнейшее ваше общение, невозможно.

— Во-первых, не Алану это решать! Как бы то ни было, это женщина меня вырастила. Да я не была заласкана так, как бы мне этого бы хотелось, но она вырастила меня, лечила, когда я болела, я не голодала и всегда была тепло одета, пусть и не совсем в то, во что мне хотелось бы.

— Есения, она делала это из собственной выгоды!

— Я знаю! — отставляю кружку в сторону, и роняю голову на руки. — Но и отказаться от неё в один момент, я тоже не могу. Взять, и просто вычеркнуть её из своей жизни.

— Она же смогла. Причём без малейшего колебания — Я вздрагиваю от голоса Алана, что только что, вошёл на кухню.

— Ну и что! А я не могу так — в горле острый ком, что пытаюсь проглотить, но не выходит.

— Нужно ехать, поздно уже! — мягко произносит жена Крёстного.

Мы провожаем Наташу с Лёлей и возвращаемся в гостиную. Я подумала о том, что нужно просто, пустить эту ситуацию на самотёк, и жить дальше. Я достаточно взрослая, и к тому же, у меня уже своя семья. Если Маргарита захочет и дальше общаться со мной, как с дочерью, я буду с ней общаться, даже если Алан, будет против этого.

— Есения, притормози! — тихий голос Алана заставляет меня остановиться.

Я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, и встречаюсь с дьявольским взглядом мужа. Моё тело сжимается от страха, я вся холодею и даже делаю два шага назад.

— Ты в своём уме Есения?

Я смотрю непонимающим взглядом на мужа, и не могу произнести ни слова.

— Ты опозорила меня с братом! Как ты могла расплатится за ужин Маргариты, да ещё и карты Сидора! Как я теперь с Загиром должен смотреть в глаза своим сотрудникам? Как я должен смотреть в глаза Сидоренко?

Алан настолько был зол, что даже не замечает, насколько сильно, он сейчас меня пугает.

Единственное, что я хочу сейчас, это снова потерять своё зрения, и не видеть больше никогда, этого уничтожительного взгляда.

Загир стоит в проходе, облокотившись плечом о стену и тоже злится на меня, его взгляд не менее пугающий, но его я, так не боюсь, как сейчас Алана.

— Есения, ты наказана. Ты, не покинешь свою комнату до самого отъезда — произносит Алан твёрдым голосом не требующий возражений.

Я разворачиваюсь, и молча, иду по заданному Аланом направлению не в нашу комнату, а именно в мою, ту в которой муж меня поселил после того как в первый раз забрал из больницы.

Захожу в комнату, и тут же забегаю в ванную. Не мешкая, ни секунды, склоняюсь над унитазом, и меня рвёт печеньем, которое мы ели за чаем вместе с Натальей.

Умывшись холодной водой, я с разочарованием вспоминаю две вещи, что на двери нет замка, хотя понимаю, если Алану захочется, вряд ли он его остановит. И второе, то, что мои очки, остались в нашей с Аланом, общей комнате.

Я подхожу к кровати, поднимаю плотный тёмно коричневый плед, и укутавшись в него с головой, забиваюсь в самый угол и просто захлёбываюсь ненавистью к собственному мужу.