Глава 17

Ларри Я и в мыслях не мог представить, что мне придётся так рано начать делиться Даяной. Делить её тело, душу, чувства. Я не готов. Слишком мало ещё я получил от неё. Единственное, что меня успокаивает – делиться придётся с моим ребёнком. Думал я о детях? Только в моменты, когда видел горящие глаза Макса или Джейка. Маленький червячок зависти грыз в подкорках мозга, но в отношении себя эти варианты не рассматривал. В большинстве своём женщины сильно отличались от законных представительниц семейства Орловых. Капризы, шмотки, вынос мозгов, неумение расставлять приоритеты. От таких генетически изуродованных экземпляров хороший приплод получить было сложно. Поэтому в глубине души смирился с невозможностью породить качественное потомство, а делать это из принципа «надо» не собирался. В конце концов своё состояние можно передать и крестникам. Благо у меня их целых три, вышедших из Орловских женщин, отличающихся умом и сообразительностью. А со способностями Макса и Джея надувать жён каждые два года, проблем в делении наследства не возникнет. Так я думал последние три года, ровно до того момента, как Мик произнёс взорвавшую мой мир фразу: – Лар, боюсь сглазить, но, кажется, тебя можно поздравить со скорым прибавлением. – Каким? – напряжённость в голосе скрыть не удалось. – Горластым и пачкающим памперсы, – улыбается Мик. – Уверен? – выдавливаю, не выходя из прострации. – Могут, конечно, быть гормональные отклонения. Точнее покажут анализы и УЗИ, – задумчиво потирает подбородок. – Для ускорения можете прибегнуть к простому тесту из аптеки. Горластый, пачкающий памперсы комок, похожий на меня или на птичку, вобравший в себя весь геном родителей, не глупых родителей, не склонных к низшим выверкам человечества. Сложно передать словами, что происходит внутри меня. Страх? Огромный, пожирающий внутренности в груди. Сомнения? Габаритами чуть меньше страха. В конце концов, мы не куличики из песка лепили. Ответственность? Сейчас только по отношению к своей женщине. Вот не получается у меня, как в мелодрамах, ощущать будущего ребёнка, как нечто материализовавшееся. Где-то есть, доставляет Даяне неудобства, доставляет их мне, отгораживая тело любимой от притязаний, но пока не кричит, не требует внимания, не вызывает умиления до розовых соплей, как это делают крестники. После лекарственных манипуляций Мика, Дая приходит в чувства, испуганно ощупывая обстановку вокруг. Заметив, что находится в нашей спальне, немного успокаивается, обращая внимание на Микаэля. – Не беспокойтесь, мисс Даяна, – слышу ровный голос друга. – Это успокоительное. В Вашем положении абсолютно безвредно. Меня, кстати, Микаэл Ральти зовут. Я доктор. Наблюдаю за её реакцией, пытаясь разобрать по мимике отношение к такой взрывной новости. – В каком положении? – переходит на русский, и только вколотое успокоительное не даёт вывалиться глазам из орбит. – Как в каком? – отвечает Мик, после моего перевода. – В самом что ни на есть интересном. Я, конечно, могу ошибаться, и тесты с анализами будут точнее, но, основываясь на опыте, уверен на девяносто девять процентов, что Вы беременна. Срок небольшой, но такой ранний и сильный токсикоз меня беспокоит. Пришлю к Вам медсестру. Она возьмёт необходимые анализы. С результатами жду к себе. Микаэль торопливо собрался и ретировался из спальни, а я не могу сдвинуться с места, считывая все метаморфозы, пробегающие по Даяниному лицу. Разный спектр страха от расширенных зрачков до сдвинутых бровей, раздувающихся ноздрей и искривлённых губ. То, что она приписала меня к вражескому лагерю, понимаю по демонстративному перекату на бок и сворачиванию от меня в панцирь. Становится неприятно, горечь подступает к горлу, выжигая самое противное, что может между нами произойти: она испытывает по отношению ко мне страх! За что? Почему? – Дая, любимая, с тобой всё в порядке? – тихо проникаю в её раковину, боясь шевельнуться, не решаясь прикоснуться. – Я не позволю избавиться от моего ребёнка, – агрессивно шипит, закрываясь ещё больше. Что же с ней сделали эти уроды – бывший муж и Корнилов, что она готова ненавидеть весь мир, оберегая зёрнышко, зреющее в животе? Как нужно изнасиловать мозг и душу, чтобы женщину так свернуло от известия зачатия? Смотрю на неё и осознаю, что и меня она сравняла с окружающим её дерьмом. Что может больше взбесить мужчину, чем недоверие любимой? – Ты эту хрень только что придумала?! – перехожу на крик, не в состоянии подавить зверя. – Совсем ёбнулась?! Я похож на тварь, желающую избавиться от своего ребёнка?! От нашего ребёнка?! Делаю скидку на гормональный всплеск, но услышу это ещё раз, высеку и не посмотрю, что ты беременна! Возможно грубо, резко, но очень доходчиво. Спина начинает расслабляться, выпрямляться, чёрный взгляд прощупывает каждый миллиметр моего лица, продираясь в душу, кончики губ слабо, неуверенно скользят вверх, изображая что-то между умственно отсталой улыбки и оскала побитой и сдавшейся собаки. Уверенности во мне пока не появилось, но это я верну. Вот сейчас обниму, поцелую, наобещаю золотые горы и небо в алмазах и верну. Сажусь на край, притягиваю к себе, боясь сжать слишком сильно, глажу по спине, по волосам, сердце пытается выбить остатки страха. – Что мы будем делать? – дрожащий писк вылетает где-то в области груди. – Тест, анализы, свадьба и обустройство детской, – подбадриваю испуганную птичку. Она отрывается от грудной клетки, проникновенно смотрит в глаза, обволакивая сверкающей чернотой, проводит рукой по щеке. – Я люблю тебя, Лар. Весь мир переворачивается с ног на голову, розовые единороги прыгают на радуге, разбросавшей цветные полосы под потолком, искры звёзд, взрывающимся фейерверком, сотрясают стены души. Именно это мне сейчас и надо. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЛАР! Именно так! Не во время оргазма! Не на камеру для поддержки! Именно так, с вывернутой наизнанку душой! С полным пониманием вечности! Без остатка себя! – Я люблю тебя, птичка. Ты выйдешь за меня замуж? Она кивает головой, как и на протяжении всего месяца. Только теперь я знаю точно. Она никуда не денется. Выйдет за меня замуж, возьмёт мою фамилию, родит мелкого Ларчика и сделает меня счастливым. – Обязательно, – улыбается, опуская густые ресницы. – Как только вернёмся домой, сразу выйду. Мне остаётся только простонать от её упёртости. Опять зациклилась на российских ЗАГСах, в которых, не имея гражданства, придётся собрать кучу справок. Вот говорил мне Макс оформить двойное гражданство лет десять назад, а я всё в патриота играл. Теперь очень быстро не получится ни росписи, ни гражданства. На пару месяцев геморрой затянется. С деньгами на месяц точно. – Хорошо, – соглашаюсь, чтобы не нервировать мать моих детей. – Сейчас пошлю водителя за тестом, дам задание юристам собрать необходимые документы для росписи, а завтра в клинику УЗИ делать. Нехотя выпуская из объятий птичку, нащупываю телефон, набираю водителю смс с описанием всех необходимых витаминов, препаратов и тестов, прописанных Ральтом, звоню Джону – юристу, занимающемуся нашими с Максом делами, и отдаю распоряжение по запросу справок. К концу разговора раздаётся стук в дверь, и в спальню втискивается медсестра с огромным ящиком в руках. Оперативно Мики работает. – Мистер Клейтон, – кивок головы. – Мисс Гердц. Я Клауди. Меня прислали взять анализы. – Проходите, – протягиваю руку, здороваясь. Со знанием дела Клауди наполняет пять пробирок тёмной кровью, ставит капельницу с питательным раствором и упаковывает взятое в специальный бокс. – Я отвезу материал в лабораторию и вернусь через полчаса, – поворачивается ко мне. – Если возникнут проблемы с капельницей в моё отсутствие, наберите мистера Ральта, он проинструктирует. Полтора часа пялюсь на капельницу, ожидая «проблемы», обещанные медсестрой, но раствор медленно убывает, сползая по прозрачной трубочке и растворяясь под кожей, Даяна елозит, желая добраться до туалета, Клауди сидит в уголке, уставившись в экран смартфона, периодически поднимая голову и щурясь на бутылочку, тест лежит на тумбочке, мозоля мне и птичке глаза, скрывая важные ответы. Как только медсестра покидает комнату, Дая вскакивает с кровати настолько быстро, насколько позволяет кружащаяся голова, и берёт направление на запад, в сторону ванной комнаты. Я не отстаю ни на шаг, готовый подхватить на руки. – Далеко? – спрашивает, пытаясь закрыть перед носом дверь. – Помочь, – невозмутимо надавливаю на полотно. – Лар, я сейчас лопну, – ноет, толкая деревянную хрень на меня. – Я не уйду, – твёрдо припечатываю недовольным взглядом. – Не хватало, чтобы ты с унитаза свалилась и голову разбила. Махнув рукой, птичка садится на жёрдочку, параллельно распечатывая тест и опуская между ног. Через пару секунд мы гипнотизируем полоску пластика, лежащую на раковине. Дая на белом друге, я на краю ванной, а между нами наливаются яркие полоски в количестве двух штук.