Глава 33

Даяна – Мне на почту пришла просьба организовать в областном детском доме Новый год. В патронаже у нас его нет. Хочу съездить туда сегодня, – Дарья озабоченно ковыряется в тарелке, делясь своими планами. – Далеко? – Макс отрывается от поедания блинчиков. – Триста километров, – невозмутимо отвечает ему, как будто речь о тридцати. – Далековато, – недовольно сводит брови. – И на дорогах хрень творится. Может, отправишь туда кого-нибудь другого? – Нет, – поднимает глаза на Макса. – Я сама хочу съездить. Тем более «кто-нибудь» заняты подготовкой праздника в других домах. – Я буду волноваться, – Макс берёт её за руку и подносит к губам. – Не стоит, – качает головой Даша. – Гена профессионал. Довезет меня туда и обратно в лучшем виде. – Можно мне тоже поехать? – вклиниваюсь в их разговор. – Хочу помочь. – Конечно, – улыбается Даша. – Буду рада любой помощи. – Я присмотрю за ними, Макс, – оживляется Лар. – Нам всё равно пока делать нечего. Проведём время с пользой. Смотрю на мужа и благодарно улыбаюсь. Ни споров, ни возмущения, ни попыток отговорить. Он расползается улыбкой в ответ, заставляя меня плавиться от нежности к нему. – Люблю тебя, – шевелю губами. – Навсегда, – читаю по губам. Загружаемся в машину и часа четыре тащимся в нужное место. Маленький, пригородный, обшарпанный с советских времён городок. Поплутав, навигатор выводит нас к двухэтажному бараку, требующему, как минимум, снос. Сомневаюсь, что нам туда, но Дарья уверенно поднимается по крыльцу и нажимает кнопку звонка. Всё оставшееся время я хожу, осматриваюсь и давлюсь слезами. Серо-зелёные стены, покрытые трещинами и проплешинами от отлетевшей штукатурки, прогнившие, деревянные полы, потолки с подтёками и разводами плесени. Детишки сидят в тёплой одежде, так как в помещении температура около десяти-двенадцати градусов. Сердобольная нянечка, по совместительству уборщица, в заплатанном халате, вылезающем из-под куртки, тихо жалуется на нищенское финансирование, воровство, скудное питание и отсутствие учебников, одежды и игрушек. – Младшие донашивают штопки за старшими, а старшие то, что принесут по доброте и ненужности жители городка, – смахивает слёзы мозолистой рукой, покрытой трещинками и ранками. – Самое ужасное, что детишкам приходится ходить в общую школу. Сами знаете, какие дети жестокие. Они не понимают, что сиротки и так обделены родительской любовью, так еще и смеются над ними, издеваются. Слушаю всё это и содрогаюсь, внутренне рыдаю, и уже знаю, что буду просить у Ларри взять этот дом под опеку. Уверена, он согласится, вижу это в его глазах, истекающих гневом и жалостью. Сдерживаю поток слёз, не желая открываться при детях. Сдерживаю, пока не подходит светловолосый малыш лет двух, и с надеждой в глазах спрашивает: – Ты будешь моей мамой? Я опускаюсь на корточки и чувствую, как слёзы пробили оборону, стекая по щекам и капая с подбородка. Глажу малыша по голове, спине и шепчу: – Я буду приезжать к тебе. Часто-часто. Привозить подарки и гостинцы. Читать книжки и играть с тобой. – Правда? – озаряет своими наивными, светлыми глазами, а я готова пообещать что угодно, лишь бы не видеть в них затравленной грусти. Договорившись об оказании помощи, едем домой, находясь в подавленном состоянии. Лар молчит, перекатывая желваки и сведя брови, Даша что-то печатает в планшете, вытирая время от времени предательские слёзы, а я, наматывая эмоции в виде слёз и соплей на кулак, не знаю, как поговорить о своём желании с мужем. – Мы с Даяной берём под опеку этот дом, – разрывает тишину Лар, смотря в упор на меня. – Нам понадобится твоя помощь на первое время, Даш. Списки необходимого, контакты проверенных поставщиков, подбор педагогов и медперсонала. В общем, всё, что требуется в такой ситуации. Господи! Я безумно люблю своего мужа! Мне даже не надо это говорить, он видит всё в моих глазах, чувствует в движении моих рук по его предплечью. – Спасибо… спасибо… спасибо… – обнимаю его, зарываюсь в шею, покрываю его поцелуями, невпопад, куда достаю. За что мне достался такой мужчина? Приехав домой, зависаем на кухне, где составляем план действий с учётом отсутствия времени. То, что детям нужно другое здание, понимаем все. Только до Нового года найти его проблематично. Решаем отправить несколько бригад для косметического ремонта, провести замену котлов, отопления, бросить силы на одежду, подарки и продукты, занявшись зданием основательно после праздников. К обсуждению присоединяются Макс, Марина и Джейк. Алька берёт на себя подбор гардероба, Маришка выбор игрушек и подарков. Даша подготовила договор, отправила запрос заведующей на данные по детям, включая размер, рост и краткую характеристику, необходимую для покупки одежды и игрушек. Когда разгибаем затёкшие спины, на часах половина третьего ночи. Расходимся немного поспать, готовые завтра наброситься на выполнение плана с новыми силами. – Лар, милый, – решаюсь заговорить, как только мы заходим в спальню. – Я хочу усыновить Тёму. Замираю в ожидании его ответа, страшась услышать отказ. – Уверена? – подходит ближе, кладёт руки на талию. – Неизвестно, будут у нас дети, или нет, – тихо шепчу, сдерживая новые слёзы. – Шансов слишком мало, а во мне слишком много нерастраченной материнской любви. Ты же знаешь, как давно я хотела ребёнка. А Тёме нужна мама, пока он не разочаровался в людях. – Хорошо, – гладит меня по щеке. – Скажу юристам, чтобы занялись усыновлением. Тем более, он мне тоже понравился. Хороший мальчишка. – Люблю тебя, – прижимаюсь, гладя по спине. – Ты самый лучший. – Нет. Это ты у меня самая лучшая, – сжимает сильно-сильно. – А я так… всего лишь дополнение к тебе. На душ сил не остаётся. Ложимся в кровать и сразу засыпаем. То ли эмоции накрыли, то ли усталость, но мне кажется, что я даже не успела удариться о подушку. Во сне выбираю дом недалеко от Орловых, занимаюсь ремонтом детской, делая её такой же светлой, как малыш, наполняю её всевозможными игрушками и, обязательно, железной дорогой, какая была у меня в детстве.