Глава 34

Ларри Бешенство раздирает от увиденного в детском доме. Это ещё девочки не добрались до кухни. Затхлая крупа, отсутствие мяса, подгнившие овощи и четыре подростка в повидавших очень многое куртках, чистящие воняющий лук, картошку и капусту, взглянувшие на меня с тоскливой безнадёжностью. Сжимаю кулаки, обдумывая, что делать. Бить морду сидящим в администрации или подключать репортёров для давления на власть. Идея взять под патронаж детей созрела сразу, и, думаю, Даяна со мной согласится. Ещё больше уверенности придают её глаза, отражающие душу, когда к ней подходит мальчуган с белобрысой головкой и яркими голубыми глазами, светящимися доверием и надеждой. – Ты будешь моей мамой? – спрашивает он, не зажимаясь от стеснения. Настолько открыто, наивно, по-детски. Птичка опускается на корточки, не сдерживая слёз, которые стекают по щекам, оставляя влажные дорожки. Она стала бы прекрасной матерью нашему малышу, которого у нас отобрали. В груди печёт от боли, глядя на неё. За что ей всё это досталось? До сих пор виню себя. Не уберёг. Позволил причинить боль. Не справился. – Я буду приезжать к тебе. Часто-часто. Привозить подарки и гостинцы. Читать книжки и играть с тобой, – слышу её дрожащий голос. Готов землю рыть, горы крушить, лишь бы она была счастлива. По касательной пробегает мысль забрать малыша себе, но это решение принимать Даяне. Подумываю поговорить с ней дома, предложить усыновить пацанёнка или хотя бы оформить опекунство. В машине не сдерживаюсь и с уверенностью озвучиваю своё желание, смотря на птичку в надежде на поддержку. Она бросается на шею, покрывает лицо поцелуями и шелестит с благодарностью, оставляя влажные следы. Искорка счастья в её глазах и твёрдое желание превратить жизнь этих детишек в сказку. Мы обсуждаем экстренные меры по подготовке барака к Новому году, отлично понимая, что деток надо переселять. Пока все собираются на кухне, набираю московскому юристу Игорю и даю распоряжение найти пригодное здание в замшелом городке, а также пробить ситуацию по усыновлению. Что-то подсказывает, что Дая согласится со мной. Полночи составляем список необходимого, просматриваем объекты на загруженность, чтобы перебросить максимальное количество бригад на восстановление внутреннего уюта, готовим заказ на продукты в круглосуточную фирму, работающую с Дарьей на постоянной основе. Получаем от менеджера положительный ответ к часу ночи с уверениями отправить машину в шесть утра. Немного успокаиваюсь, зная, что с завтрашнего дня дети будут сыты и в тепле. Все организационные вопросы оставляем на утро, а их так много, что, кажется, мы не успеем за четыре дня. – Не дрейфь, – похлопывает Макс по плечу. – Справимся. Дашка и не с таким справлялась. Немного поддержки и надежды сейчас необходимо. Прощаемся до утра и расползаемся по комнатам. Тяжесть и скованность в плечах, как будто разгрузил несколько вагонов с цементом. Не знаю, как себя после этого чувствуешь, но уверен, примерно, как я. – Лар, милый, – произносит птичка, как только мы заходим в спальню. – Я хочу усыновить Тёму. Замирает в ожидании ответа, как и я, поражаясь одинаковым желаниям. Мы слышим мысли друг друга, и это нас сближает. – Уверена? – подхожу ближе, кладу руки ей на талию. – Неизвестно, будут у нас дети, или нет, – тихо шепчет, блестя глазами. – Шансов слишком мало, а во мне слишком много нерастраченной материнской любви. Ты же знаешь, как давно я хотела ребёнка. А Тёме нужна мама, пока он не разочаровался в людях. Мне снова невыносимо больно в груди. Она такая нежная, такая ранимая, и в то же время сильная и закалённая горем. Она моя. От растрёпанной макушки до маленьких пальчиков на ногах. Борюсь с желанием схватить её на руки и кружить до одурения по комнате, пока не услышу заливистый смех. – Хорошо, – глажу её по щеке. – Скажу юристам, чтобы занялись усыновлением. Тем более, он мне тоже понравился. Хороший мальчишка. – Люблю тебя, – прижимается, гладя по спине. – Ты самый лучший. – Нет. Это ты у меня самая лучшая, – сжимаю сильно, слыша, как трещат косточки. – А я так… всего лишь дополнение к тебе. Я не вру. Лучшим меня делает она. Без неё я жёсткий, холодный, эгоистичный ублюдок, прогибающий всё под свои желания. Именно птичка пробуждает во мне нежность, желание сделать весь мир счастливее, возможность видеть розовых единорогов, прыгающих по радужным облакам. Именно птичка делает меня ванилькой, готовой смотреть мелодрамы, умиляться котятам и восторгаться цветам. С ней я пушистик, мечтающий о ласке, жаждущий объятий и урчащий от почёсывания за ушком. Люблю её больше жизни. И да! Разобьюсь в лепёшку, но Тёмка будет называть её мамой, а меня папой!