Эпилог

Даяна Жаркий июльский полдень Лос-Анджелеса, прохлада церкви, затопленной яркими лучами от витражей, украшенной белыми цветами, Ларри в чёрном костюме, стоящий перед алтарём и нервно теребящий запонки на рукаве. Вся наша огромная семья, включающая шумную чету Орловых, детей и родственников Макса, которые не смогли пропустить венчание второго оболтуса, выросшего на их глазах. Я, дрожащей рукой, приподнимаю длинное, кремовое платье, боясь неуклюже наступить на подол и растянуться на мягкой, ковровой дорожке. Маленький букет из белых фрезий мешается, заставляя дёргаться от дискомфорта. Напоминаю себе, что здесь я ради мужа и детей. Три года понадобилось Ларри, чтобы получить моё согласие на благословения брака в церкви. Почему? Моя вера в Бога заметно пошатнулась после всего, что пришлось пережить. Он не сберёг своё дитя, не остановил подонков, которые умерщвляли мою душу и душу не родившегося ребёнка. Кощунственные мысли на пороге его дома, но ничего не могу с собой поделать. Считаю до десяти и делаю шаг навстречу к любимому мужчине, окутывающему меня зелёным с золотистыми лучами взглядом. Он мой храм, моё небо, мой рай. Он меня спас, вылечил, вернул, заставил поверить. Он наполнил мою жизнь смыслом, сделал меня счастливым. Иду по проходу, встречаясь глазами с самыми родными людьми. Камилла сидит на руках Семёна, с важным видом сося пустышку. Она красавица. Тёмные волосы и папины яркие, зелёные глаза, озорно смотрящие на окружающий мир. Её я родила без боли и многочасового ожидания. Из-за полученных ранее травм, Наталья настояла на кесаревом сечении, а я не стала спорить, полностью положившись на её опыт. Как только папуля завладел своим сокровищем, отпускал с рук только чтобы заняться мамочкой. Я была не против, поэтому растёт у нас маленький, избалованный монстрик, крутящий мужчинами как цирковой жонглёр кольцами. Вот и сейчас она смотрит на папу с величественным видом королевны. Ловлю улыбку Даши и улыбаюсь в ответ. Они усыновили Ярика с сестрёнками, получив сразу троих детей, отлично вписавшихся в их шапито, а Макс обрёл третьего, долгожданного сына, перестав уговаривать жену родить ещё парочку малышей. Поселившись в доме, Яр сразу взял Альку под свою защиту, следуя за ней по пятам и не позволяя приближаться похотливым подросткам. Маришка родила близнецов, как под копирку, чьим оригиналом являлся Джейк. После шестнадцати часов схваток, она пригрозила мужу что, если он захочет ещё детей, рожать будет сам, и установила спираль, чтобы ни один хвостатый больше не пробрался. Периодически Джейк просит дочку, на что Дарья смеётся и называет его бракоделом с отсутствующими женскими сперматозоидами. До крепких, надёжных рук мне остаётся пару шагов, которые я проделываю, не отрываясь от ласковой зелени. Лар облегчённо выдыхает, заполучив мою руку в свою. – Я боялся, что ты передумаешь, – шепчет, смазывая поцелуй по щеке. – Не передумаю, – ласкаю его взглядом. – Ты моя жизнь. Вполуха слушаю священника, любуясь мужем. Аристократичный профиль, волевой подбородок, слегка отросшие волосы, непослушно завивающиеся на концах, широкие плечи и стальной пресс, скрывающиеся под белоснежной рубашкой и пиджаком. Облизываю губы, истекая от мысли, что всё это богатство только моё. На вопрос священника я отвечаю «Да», и слышу уверенное «Да» от мужа, теперь уже одобренного Богом. Мы меняемся кольцами, выбрав простые, тонкие ободки из белого золота с гравировкой на внешней стороне. На моём кольце написано «твоя», на его «твой». Гравировку я заказывала сама, желая ощущать пальцами простое слово, говорящее любимому всё. Из церкви выходим под рисовым дождём, застревающим в высокой причёске. Трясу головой под смех мужа, пытающегося вытащить мелкие, выскальзывающие зёрна. Нас ждёт банкетный зал и недельное, свадебное путешествие. Первый раз оставляем детей, решая эгоистично посвятить себя только друг другу на семь дней. Всё это время они будут разносить дом Орловых, внося свою лепту в обдирание интерьера. Жду не дождусь, когда мы останемся с моим мужем наедине. До колик в животе хочу содрать с него одежду и исследовать тело языком, хочу почувствовать пульсирующий член внутри, растягивающий влажные стенки и доставляющий неземное удовольствие. Хочу положить его руку на свой живот и ждать, пока он догадается по загадочной улыбке, что у нас снова получилось. Ларри Я стою, повернувшись спиной к алтарю и не спускаю глаз со входа, в который должна войти моя жена. Мне страшно, что она сбежит, решив оставить всё, как есть. Три года я уговаривал её, доказывал свою любовь, мягко настаивал на своей мечте провести церемонию в церкви. Не знаю, почему меня так переклинило на этой мысли, но сидя в палате, пока врачи кесарили и вытаскивали из живота мою дочь, уверился в своём желании ещё больше. Я хочу быть с ней не только в этой жизни. Хочу думать, что за гранью мы останемся супругами. Её силуэт появляется в проёме и нерешительно двигается ко мне, заманчиво покачивая бёдрами. Интересно. Дёргающийся и увеличивающийся член в стенах церкви считается грехом? А мысли, проецирующие Даяну, стоящую на коленях и посасывающую яйца, проходящую языком по стволу? На секунду закрываю глаза, стараюсь отвлечься от своих похотливых мыслишек. Не помогает ни капельки. Перевожу взгляд на детей и немного прихожу в человеческое состояние. Мы переживали, что они не примут Камиллу, будут ревновать и держаться в стороне. Зря. Как только привезли её из роддома, у меня появились конкуренты, борющиеся за внимание малышки. Семён стал ответственным старшим братом, следящим, чтобы крошка не ударилась, не упала и не заплакала. Ревновал как раз я. Постоянно казалось, что его она любит больше, ему улыбается чаще. Знаю, это бред, и я боролся со своей ревностью. Но как можно спокойно выпустить маленькую, пухленькую принцесску из рук? Взял в роддоме и понял, что буду любить, заботиться и оберегать всю жизнь. Она похожа на мамочку, только с зелёными, хитрыми глазами. Маленькая колибри, летающая по дому. Танечка пошла в школу с углублённым изучением английского и китайского языка. Сама выбрала, и сама до ночи грызёт науку, отвлекаясь только на художку и айкидо, заслужив уже зелёный пояс. Тёмыч тоже пошёл на айкидо, с гордостью получив свой первый, жёлтый, пояс. Снова смотрю на свою божественную птичку в паре шагов от меня. Вытягиваю руку, спеша заточить её в свой плен. – Почему птичка? – спросила как-то Даяна после бурного траха в бассейне. – Маленькая, щебечущая и, кажется, можешь улететь в любой момент, – сграбастал в объятия. – Хочется посадить тебя в клетку и никогда не выпускать. Хватаю её за руку и притягиваю к себе. – Я боялся, что ты передумаешь, – шепчу, скользя по щеке. – Не передумаю, – пожирает взглядом, облизывая нижнюю губу. За спиной покашливает священник, привлекая наше внимание к своей персоне. Мы поворачиваемся к нему, но я чувствую жадный взгляд любимой, гуляющий по моему лицу и торсу. Как бы я хотел сбросить одежду и продемонстрировать ей лучшие куски своего тела, схватить за волосы и подтянуть голову ближе к своей груди, ощутить жаркий язычок, лижущий мою кожу, и надавить на плечо, опуская ниже. – Да, – врезается в моё опьянённое сознание её уверенный голос. – Да, – отвечаю машинально на вопрос священника и жду конца церемонии. Вернее, жду конца сегодняшнего дня, чтобы остаться с женой наедине. Выбегаем из церкви под рисовое безобразие, щедро раскидывающееся руками Орловых. Насрать. Сейчас все мысли направлены только на уединение. Тащу жену в лимузин, захлопываю дверь, командую водителю «вперёд» и бью по кнопке, закрывающей перегородку, отделяющую нас от окружающего мира. – Лар, нас ждут в ресторане, – неуверенно напоминает Дая. – Плевать. Подождут, – рычу, впиваясь поцелуями в шею. – Тебе надо переодеться. Она со стоном капитулирует и полностью соглашается, втираясь грудью в меня. До гостиничного номера добираемся за пятнадцать минут, взлохмаченные, взъерошенные и с нездоровым блеском в глазах. Хорошо, что мы сняли номер для новобрачных, и персонал знает, зачем мы сюда пришли, иначе нам бы вызвали скорою, подумав, что мы под наркотой. Осторожно отталкиваю услужливого швейцара и устремляюсь к лифту, открывшему двери как раз для нас. Пока поднимаемся на восемнадцатый этаж, прижимаю птичку к стене и задираю платье, нащупывая мокрый треугольник трусиков. – Догадывался, что не только я в стенах церкви прелюбодействовал в уме, – сиплю осевшим голосом. – Что ты представляла, похотливая птичка, когда священник распевал молитву? – Вылизывала твоё тело язычком, спускаясь на колени, – гладит по щеке, не отрывая глаз. – А я представлял, как ты сосёшь мой член и лижешь яйца, – рычу в губы. – Сейчас ты разденешься, встанешь на колени и доставишь мне удовольствие. Она в согласии опускает ресницы, сглатывая слюну. Мы вваливаемся в номер, и Дая сразу избавляется от платья и трусиков, вставая на колени и распахивая пухлые губки, накрашенные кроваво-красной помадой. Мои руки трясутся, когда я дёргаю зиппер и не могу с ним справиться. Птичка отводит мои руки и сама справляется с застёжкой, высвобождая готового к бою дружка. Проходит по нему язычком и смачно засасывает в рот. Отодвигаю бёдра назад и с влажным чмоканьем покидаю сладкий ротик, чтобы податься вперёд и снова наполнить собой. Даяна закрывает глаза и отдаётся, позволяя трахать себя так, как нравится мне. Она всегда так делает минет, отстраняясь от окружения и слушая мокрые шлепки. Вытаскиваю шпильки, наматываю волосы на кулак и засаживаю в горячую пещерку по самые яйца, ловя головкой горловые спазмы. Столько лет, а я, как мальчишка, трясусь от желания быть в ней. Не довожу до конца, решая кончить, находясь в киске. Приподнимаю, подхватываю и несу на диван, поставив на колени и впечатав грудью в кожаную спинку. Она течёт настолько сильно, что капельки соков стекают по внутренней части бедра. Раздвигаю ягодицы и одним движением проскальзываю в блестящую щель, погружаясь в бархатные, не растянутые родами стенки. Они обволакивают, пульсируют и сокращаются после быстрого, грубого трения. Удерживаю жену за бёдра, продолжая вбиваться, как в последний раз, пока не кончаю, залив любимую киску спермой. Прижимаю спиной к себе и выравниваю наше общее дыхание. Она расслабленно откидывает голову на плечо и сбившемся шёпотом признаётся мне в любви. Сжимаю её сильнее, вдавливаясь пахом в ягодицы. Нет слов, чтобы описать силу моей любви. Она всё понимает, считывая чувства и эмоции с моего лица. Отстраняется, встаёт, поворачивается ко мне, берёт руку и кладёт на свой живот, улыбаясь как тогда, когда я гладил круглое пузико с Камиллой внутри. Теперь и я всё понимаю. Опускаюсь на колени перед своей богиней, целую в животик и спускаюсь влажной цепочкой по ногам, опаляя дыханием пальчики на них. Преклоняюсь перед ней, желая быть вечным рабом в её руках. – Иногда я боюсь умереть от счастья, завидую сам себе и не хочу просыпаться, когда тебя нет рядом, – перемежаю словами поцелуи. – Я буду любить тебя вечно, моя маленькая птичка…