Глава 12

Я хочу прошептать, а кто услышит,

Я хочу закричать, как можно тише…

© Тина Кароль «Выше облаков»

Утро подкидывает Шахиной свежие впечатления. Разомкнув веки, девушка, заторможенно моргая, провожает остатки сна и столь же медленно осмысливает незнакомые ощущение.

Спину греет большое и твердое тело. В ягодицы упирается та самая интимная мужская часть, с которой ей только вчера довелось познакомиться. Поразительно, но этот будоражащий эмоции натиск не смягчает даже толстая махра халата. Плечи и грудь увесистой тяжестью придавливает сильная, по всем соображениям Яны, рука. Затаив дыхание, она рассеянно осматривает выпирающий рисунок вен и темную поросль волос, которая спускается до самого запястья мужчины.

— Доброе утро, котенок, — здоровается Рагнарин осипшим после сна голосом.

Мерное дыхание горячит макушку, а грубоватая ладонь слегка сжимает ее расслабленную кисть.

Оглядываясь, девушка неосознанно подтягивает к груди одеяло.

— Доброе утро, — ее собственный голос звучит натужно высоко.

Денис смеется. И от этого хриплого, вибрирующего по застывшему воздуху спальни звука у Шахиной по коже сбегают миллионы безумных мурашек. Она застывает с открытым ртом, когда Рагнарин, не пытаясь как-то прикрыть наготу, поднимается с кровати и проходит к окнам.

— На улице снег, Янка, — произносит спокойным тоном, как будто это не первое их общее утро.

— Угу-м, — протягивает она, садясь на постели. — Классно.

А когда мужчина оборачивается, едва удерживается от того, чтобы не прикрыть ладонью глаза. Нервно откашливаясь, познает крайнюю степень смущения. Но, помимо этого, чувствует и другие не менее сильные реакции. Удивительная горячая волна скатывается с груди вниз живота и оседает там невыносимым напряжением.

— Тебе нужна ванная?

— Иди первый, я еще поваляюсь.

Какой-то странный надрыв слышится даже в ее голосе. Благо Денис никак не реагирует. А Шахина, взволнованно сглатывая, зажмуривается и задерживает дыхание. Выдыхает, как только слышит хлопок закрывающейся в ванную двери.

Стараясь двигаться бесшумно, выбирается из-под одеяла и на нетвердых ногах следует к своим вещам. В телефоне висят уведомления мессенджера.

Мехмед Шахин: Позвони, когда проснешься.

Мехмед Шахин: К нам на завтрак заедет Йигит. Хочет тебя увидеть.

Едва она прочитывает сообщения, мельтешат точки нового набора текста со стороны отправителя.

Мехмед Шахин: Доброе утро, Айна.

Мехмед Шахин: Йигит будет у нас через двадцать минут.

Контролируя подступающую панику, Яна быстро набивает ответ.

Яна Шахина: Доброе утро, папочка! Займи его разговором, прошу тебя. Мне нужно привести себя в порядок. Я вчера легла поздно и с мокрой головой. Сейчас только проснулась.

Мехмед Шахин: Хорошо. Ждем.

Яна Шахина: Спасибо, папочка;)

Выйдя из ванной, Рагнарин обнаруживает свою смешливую и неординарную гостью полностью одетой.

— Ты же в офис сейчас, да? — спрашивает с ослепительной улыбкой, вдевая в ухо сережку. — Я тоже домой заскочу.

— А потом? Останешься у меня еще сегодня?

Замечает напряжение Яны, но никак не комментирует, решая, что ей все же нужно больше времени, чтобы привыкнуть к нему. Больше, чем он изначально рассчитывал.

— Ага. Только кое-какие вещи и учебные материалы прихвачу, чтобы вечером было, во что переодеться и что почитать.

— Читать тебе будет некогда, — оглашает, дергая на себя дверь гардеробной. — Постарайся поучиться дома, котенок. У тебя будет часа три.

— Окей. Я быстро умоюсь и побегу.

— Куда побежишь? — Денис притормаживает на пороге, останавливая и ее взглядом. — Я отвезу. Лучше, если не сложно, сделай кофе. Выпьем, и поедем.

— Да я на метро, — беззаботно отмахивается девушка. — Это сэкономит твое время. Ну, кофе тебе, конечно, сделаю. Сейчас. Двери захлопываются?

Как ни странно, Денис чувствует раздражение. И оно неожиданно ядовитое: тяжелит все тело, а в груди бьется едкой горечью у самого горла. Не обидеть бы ее ненароком с таким настроем.

Что за человек? Почему с ней ему приходится все повторять по два раза? Если не больше.

— Не выдумывай, хорошо? Когда у меня не будет времени, Ян, я тебе об этом сообщу. А если говорю, что подвезу, значит, располагаю запасом. И, пойми меня сейчас буквально, я хочу тебя отвезти.

По какой-то неясной в тот момент для него причине девушка сильно смущается под напором его глаз. Опираясь ладонью на стену, отводит свой взгляд в сторону.

— Окей, — слабо кивает, не размениваясь на привычные препирания и уточняющие вопросы.

А его не отпускает мысль, что она пытается от него сбежать.

— Я там… — прочищает горло, — разберусь с кофемашиной?

— Ты спешишь? — прямо спрашивает ее Денис.

— Нет. Вовсе нет, — только вот отрицает крайне бурно. — Не хочу тебя задерживать.

Третий заход.

— Я же сказал, если у меня не будет времени, ты это услышишь. А сейчас успокойся.

Переводит дыхание, чтобы вернуть голосу необходимую с Шахиной мягкость.

— Разберешься. Там все понятно.

— Окей, — Янка снова выдыхает, будто машинально, не глядя на него.

И забегает в ванную гораздо шустрее, чем вчера, когда, казалось бы, причины волноваться были действительно оправданными.

Стараясь не зацикливаться на поведении девушки, Денис входит в гардеробную. Натягивает боксеры. Снимает со встроенной в нише стойки первую попавшуюся вешалку. Накидывает на плечи белоснежный хлопок, следом — брюки. Неторопливо перебирает ремни.

«Отходить бы по заднице…»

Во всех движениях — привычная уверенность и точность, но в мыслях — непонятный раздрай. Интуитивно что-то в ее поведении ему не нравится. Только вот, что?

Соседняя дверь хлопает. Доносится выкрик:

— Все. Я вниз. Сахар? Сливки?

— Сюда иди, — произносит негромко, но так, чтобы она услышала.

— Что? — робеет Яна.

Прислоняясь щекой к дверной коробке, не скрывая интереса, наблюдает за тем, как он застегивает манжеты.

— Без сливок. Сахара одна ложка, — голос все еще звучит сурово.

Продолжает анализировать ее поведение, пытаясь определить источник волнения. Источник, который совершенно точно находится за пределами его влияния.

«Отец…»

«Сказала же, что решила с ним…»

Вчера не нервничала. Сама к нему домой с ночевкой напросилась.

— Ложка? Или, может быть, ложечка? — дразнит Шахина, привычно искря эмоциями.

Только Дениса и эти ее заискивающие улыбочки сейчас не умащивают.

— Яна, — выговаривает без какого-либо давления, а получается все равно грубовато из-за осевшего голоса.

— Что?

— Осторожно.

Чуть округлив глаза, она, скорее всего, машинально выдерживает его потяжелевший взгляд. И сама его удерживает. Не отпускает.

— Денис?

Ощущая неясный внутренний толчок, вынуждающий его не терять с ней бдительность ни на секунду, Рагнарин слегка щурится.

— Ну?

И она говорит то, что он в тот момент и представить себе не мог.

— Кажется, я в тебя влюбляюсь.

Произносит очень легко, с огнем и драйвом, восторженными нотками и девчачьей мечтательностью, а у него внутри все цепенеет, превращаясь в ледяную глыбу.

— Кажется? — уточняет сухо.

Резко накрывает отходняк. Рвет грудь эмоциями. Топит. Ослепляет незнакомыми ощущениями. Денис хладнокровно держит удар лишь потому, что привычка сильнее гипнотического накала, который обрушивает на него Янка.

— А может, нет, — так же легко добавляет она, якобы просто размышляя в процессе разговора. — Не знаю. Проверим, да?

«Что за девчонка?»

«Мать вашу…»

— Обязательно.

Несмотря на бьющиеся внутри нее знакомые и незнакомые переживания, с кофемашиной Шахина успешно справляется. Мысленно подгоняет Дениса. Когда же он спускается, отчаянно стесняется его общества, ненавидя свой организм за этот абсолютно нелепый рефлекс.

Что она хотела сказать этим «кажется» и незаконченной формой «влюбляюсь»? Внутри нее этот процесс давным-давно завершен. Любит она Рагнарина. Любит. Безумно. Что бы он ответил, если бы она сформулировала свое признание правильно? Верит ли в любовь с первого взгляда? Верит ли, в принципе, в любовь? А вдруг он из тех, кто отрицает большие чувства?

Ей вдруг становится страшно до ужаса.

А Денис сидит напротив и как ни в чем не бывало потягивает приготовленный ею кофе. Смотрит прямо в глаза. Его-то не смущает ее корявое признание и близость, в частности. Абсолютно.

Сознание Янки начинают долбить неожиданные мысли.

Какие у него были отношения с женщинами до нее? Любил ли он кого-нибудь? Приводил вот так вот домой? Смотрел так же?

Ревнует? Да, ревнует. До трясучки. С этим водоворотом мыслей даже об отце забыла. А надо бы уже выдвигаться домой. Время не стоит на месте, тикает.

— Хорошо? Вкусно? Получилось? — не выдерживая напряжения, заваливает Дениса вопросами.

— Замри, Янка. Что ты дергаешься, словно под тобой стул горит?

Подпирая ладонью подбородок, Шахина выдавливает из себя сладчайшую улыбку.

— Спешишь? — так же «сладко» улыбаясь, подмигивает Рагнарин.

Насмехается? Издевается? Проверяет? Чего добивается?

Яне вдруг кажется, что он видит ее насквозь и намеренно вытягивает из нее эмоции, которые она всеми силами пытается подавить.

Ее смех слышится фальшиво, но уж как есть. В том состоянии лучше бы у нее не получилось.

— Нет. Просто смотрю на тебя. М-м-м, любуюсь, Денисочка.

— М-м-м… Может, тогда подойдешь, поцелуешь? Что зря любоваться?

Спрыгивая со своего стула, без промедления преодолевает разделявшее их расстояние. Протискиваясь между коленей, кладет руки мужчине на грудь. Наконец, и в его глазах мелькает удивление. А Шахиной настолько это нравится, что она решается действовать еще смелее. Прижимается вплотную. Из-за того, что Рагнарин сидит на барном стуле, а она стоит, их лица оказываются практически на одном уровне. Впервые. При полном дневном освещении может заглянуть непосредственно ему в глаза.

Впускает. Внутри него ветрено. Лицо спокойное, а в глазах целая буря эмоций.

Сильный. Уравновешенный. Северный.

— Денис… — голос обрывается несознательно.

Обхватывая его лицо ладонями, трется губами. Слизывает с его губ насыщенную горько-сладкую крепость напитка и, прикрывая веки, шумно выдыхает.

— Вкусно.

Хоть кофе она не любит, с ним вкусно.

Ладони Рагнарина крепче сжимают ее бедра. Язык жарко проталкивается в рот, но действует не агрессивно. Мягко и неторопливо ласкает. Внизу живота Яны снова скапливается горячее и интенсивное напряжение. Ощутив между ног влажность, в первый момент поддается рефлекторной панике. Отстраняясь, невидящим взглядом смотрит ему в глаза. Подсчитывает дни цикла. Понимая, что до менструации далеко, не сдерживаясь, с волнением обращается к Денису, как к единственному источнику информации.

— Так нормально?

— Что?

— То, что у меня там прямо сейчас становится мокро? — краснеет, указывая глазами вниз.

«Твою мать, ей же девятнадцать…»

«Как можно оставаться настолько неосведомленной?»

«Хотя откуда она это должна знать?»

— Нормально. Ты возбуждаешься. Это естественная реакция организма.

Янка издает какой-то задушенный крякающий звук и прячет лицо, прикасаясь к его щеке своей щекой.

— Ты все знаешь, а я вообще ничего…

— Все, что нужно, я тебе расскажу.

— Мне продолжать тебя целовать?

— Если хочешь.

Хочет. И целует. В этот раз он еще осторожнее принимает ее ласку. Двигая губами так же неторопливо, как и она, вероятно, пытается удержать их обоюдную страсть в каких-то рамках. И она, на самом деле, в тот момент благодарна ему за это.

Скользнув ладонями на затылок Дениса, просовывает пальцы за ворот рубашки и с восторгом отмечает, как его кожу стягивает дрожью. Инстинктивно увеличивая напор, стонет ему в рот. Прижимается ближе, в каких-то сумасшедших и запредельных попытках соединиться с ним воедино. Пробраться в его тело. Пролезть в самую душу.

Денис, оказавшись неподготовленным к такому накалу внутренних ощущений, буквально дуреет от происходящего. Прежде ведь принимал действительность с каким-то разумным и оправданным равнодушием.

«Девственница, и девственница».

«Что такого?»

«Ничего особенного».

Только вот по факту обнаруживает, что то, как его тело отзывается на ее распускающуюся, словно дикий цветок, сексуальность, неожиданно сносит твердокаменному Рагнарину голову.

Сдвигая ладони, обхватывает ими Янкины ягодицы. Свешивая колени вниз, съезжает к самому краю стула и крепко вжимается в низ ее живота пахом. Отрываясь от его губ, девушка со свистом хватает воздух и цепляется пальцами за воротник рубашки. А потом, округляя глаза, громко и как-то изумленно охает.

— Обалдеть…

Денис тормозит. Вдыхая, задерживает дыхание. Чуть откидывая голову назад, планомерно выдыхает. Прикрывая веки, прикладывается лбом к плечу девушки.

— Да, Янка, должен предупредить, еще немного, и мы останемся дома.

Она прочищает горло, но все равно сипит совсем тихо:

— Тогда давай выезжать. М-мм… Ты должен отпустить меня.

Отпускает. И словно озабоченный пацан, провожает голодным взглядом до самой двери.

— Идешь? — оборачиваясь, прижимает ладони к пунцовым щекам. — Правда, давай поспешим.

По дороге Шахина чувствует себя крайне взволнованной, и уже не только из-за поцелуя. Переживает, что больше часа прошло с того момента, как она обещала перезвонить отцу. Но, благо у него хватает терпения самому ей не наяривать.

У подъезда прощаются быстро. Рагнарин даже мотор не глушит. Янка коротко клюет его в губы и выбегает на мороз. Махнув на прощание, почти вприпрыжку несется к дому.