Глава 13

Я же своей рукою

Сердце твоё прикрою…

© Агата Кристи «Черное сердце»

Второй раз Яна входит в его квартиру гораздо смелее. С порога хохочет. А оглядываясь на хозяина, заявляет абсолютно бесхитростно:

— Я уже знаю, что сделаю в твоей спальне. Присмотрела несколько идей, пока ты работал.

— Захватила-таки территорию, султанша, — усмехается, проходя за ней в гостиную. — А я думал, пока я работал, ты училась.

— Поучиться тоже успела. Никогда не оставляю на последний момент, делала наработки в четверг, — на мгновение приобретает серьезный вид. А потом, перепрыгивая на другую тему, снова смеется с таким забористым озорством, что у Дениса в груди искрит. — А фотографии на стенах спальни будут мои. Хочу, чтобы я была первым человеком, которого ты видишь, просыпаясь.

Качая головой, он тоже смеется.

Помимо всего прочего, нравятся ему в ней эти контрасты. Как бы то ни было, Янку нельзя назвать пустой и легкомысленной. Она многогранная. Эмоциональная, порывистая и искренняя. Но существуют вещи, к которым она относится действительно серьезно. Рагнарин успел заметить, что о них она просто не говорит, предпочитая делиться тем, что эмоционально впечатляет ее яркую натуру.

— Чтобы я видел тебя, когда просыпаюсь, ты должна у меня оставаться ночевать. Каждый день.

Только высказав предложение, осознает, что в самом деле готов с ней проводить каждый день. Каждый вечер. Немногочисленные выходные. Каждую свободную минуту.

— Каждый день не получится.

— Что так, звездочка? — машинально идет в наступление, прихватывая девушку за талию. Впивается взглядом во всполошенное таким неожиданным захватом личико. — Есть что-то или кто-то важнее?

— Ну, как ты можешь! — бурно возмущается. И тут же сама его обнимает, прижимаясь щекой к груди. — Звездочка очень хотела бы. Звездочка без своего Северного затухает. Просто… Я же объясняла про отца.

— Но ты с ним поговорила? — уточняет более настойчивым тоном, чем в прошлый раз.

Отстраняясь, заглядывает Яне в глаза.

— Конечно. Он в курсе о тебе. Но… — долго не может подобрать слов.

И Рагнарин ей, конечно же, помогает.

— Но перегибать палку не стоит?

— Угум. Типа того, — потерев пальцами глаза, высвобождается, чтобы пройти дальше в гостиную.

Наблюдая за девушкой, Денис сдерживает все свои невысказанные мысли. Дает ей полную свободу действий. Ему, безусловно, интересно, что Янка станет делать. Какие еще идеи придут в ее светлую голову? Но его огненный живчик, похоже, не совсем вечный двигатель. Теряя энергетический запал, Шахина присаживается на диван и замирает взглядом на черном экране телевизора.

— Включишь что-нибудь? — выдыхает как-то рассеянно.

Рагнарин мягко усмехается.

— Что тебе включить, котенок? Мультики?

— Ха-ха-ха, — рвано выдает Шахина. — Включи то, что ты сам любишь. Давай, мне интересно посмотреть.

— Вряд ли тебе понравится. Я обычно слушаю телевизор фоном. Спортивные каналы: Eurosport, КХЛ, Viasat.

— Совсем не испугал… Предполагала худшее.

Приподнимая брови, Денис вновь усмехается.

— Что же?

— Политику.

Его черед выдыхать с каким-то странным ощутимым облегчением.

— Что ты, Янка? Политику на телевидение искать — кощунство, утопия и сюр, — включив телевизор, передает девушке пульт. — Выбери лучше какой-нибудь фильм.

Она долго рыскает в сети, вылавливая «тот самый», который давно хотела посмотреть, но забыла название.

— Не то… Нет… М-м-м, нет… Ты заскучал? — отрывая на мгновение взгляд от экрана, бегло оценивает выражение лица сидящего на подлокотнике Рагнарина. — Я почти. Одно слово уже вспомнила.

— Не беспокойся. Выбирай. Я пока один звонок сделаю, не возражаешь?

Яну изрядно удивляет то, что он интересуется ее мнением по этому поводу. В семье Шахиных, а если точнее, во всей их огромной родне, мужчины подобным образом о чувствах женщины не заботятся. Есть вещи важные, а есть — важнейшие. Дела мужчин — всегда превосходная степень.

К телефонному разговору прислушивается машинально. Он длится недолго. Судя по всему, Рагнарин решает какие-то рабочие вопросы.

— Завтра не могу. Но в понедельник с утра заезжай. Только, как обычно, до восьми, в половине девятого у меня уже встреча.

«Он когда-нибудь отдыхает нормально?»

— Отлично. Подготовь. Посмотрим. По-любому… Нет, Иван, нет. Нужны, но не таким путем. Это не сработает. Нет. Да. Обсудим в понедельник.

Едва Денис сворачивает разговор, оживает мягкими мелодичными перекатами домофон. Яна невольно вздрагивает и настороженно косится в сторону прихожей.

— Спокойно, солнце. Это, вероятно, доставка из ресторана.

Разложив многочисленные контейнеры на низком журнальном столике, устраивают обед прямо перед телевизором за просмотром фильма. Она так и не отыскала «тот самый» и, в конце концов, включила первый более-менее заинтересовавший.

* * *

Итальянская мелодрама ближе к финалу вызывает у нее несдержанный плач. Сквозь пелену слез ничего не видит, слышит лишь требовательный и взволнованный голос главного героя.

— Pronta? Pronta? Pronta [7]

Однако гораздо тревожнее становится Янке, когда в кинокадре остается одна лишь тишина.

— О-о-о, Боже… Они прыгнули? Прыгнули? — допытывается, размазывая слезы.

А возобновив видимость, натыкается на черный экран.

— Денис… Ты зачем выключил? Они прыгнули?

Вздохнув, тянет ее к себе на колени.

— Ш-ш-ш, котенок. Иди сюда.

Она поддается. Неловко сжимает его бедра коленями и столь же скованно замирает в этом положение.

Рагнарин смеется. Кажется, рядом с ней привык не сдерживать этот порыв.

— Выдохни, Янка, — словно невзначай, заправляет пряди волос ей за уши. Оставляет на переносице легкий поцелуй. И втолковывает, будто ребенку, тихим настойчивым голосом: — Это всего лишь постановка. Не реальность.

— Они прыгнули?

— Какая разница? Дыши.

Дышит.

— Медленно. Глубоко. До конца. Не бросай. Тяни до полноты.

Яна следует советам, повторяя его показательные вдохи и выдохи. И все равно не успокаивается, продолжая между терапией допытываться:

— Они прыгнули?

— Не знаю.

— Знаешь. Мамочки… Денисочка… Они прыгнули… Прыгнули же?

— Мать твою, Янка, я запрещаю тебе смотреть телевизор, — так же тихо, но уже тверже произносит Рагнарин.

— Просто скажи, и закончим. Прыгнули, да?

— Да.

Зная Янку, готов к настоящей истерике, но она лишь зажимает ладонью рот. Сидит так несколько секунду, даже не мигая. А потом, шумно выдохнув, льнет к Денису грудью.

— Обними меня. Обними, Денисочка…

И он, конечно, обнимает.

Нашептывает какую-то ерунду, гладит по спине, поощряя и нахваливая необходимую для полноценного восстановления дыхания неподвижность.

— Янка, Янка… С тобой даже просмотр занудного киновыброса незабываем, — замечает он чуть погодя. — Больше никаких драм, слышишь? Лучше политику. Там хоть можно посмеяться.

— Какой циничный и черствый ты человек, Рагнарин, — возмущается девушка с коротким смешком. — Невыносимый.

Дергается, ощущая, как его руки пробираются под широкую кофту и, обжигая кожу, проходятся по спине до самого затылка.

— Бл*дь…

— Что?

— Почему ты без белья, Яна?

— Не успела. Думала, еще переоденусь. Но ты приехал чуть раньше и забрал меня в домашнем.

— Занятно.

А у Шахиной, кажется, даже сердце не бьется. Мобилизуется спустя несколько оборванных секунд, на первых же ударах пугая своей силой.

Взволнованно выдыхая, она будто бы только сейчас осмысливает интимное положение, в котором они с Рагнариным находятся. Тело отзывается, сходу переключаясь в какой-то автономный, абсолютно неподвластный ей режим. Кожу прошивает колкими мурашками. А следом охватывает жаром. В голову ударяет кровь. Грудь разбивает столь бурными эмоциями, что дух захватывает, словно на чертовом колесе.

Сдавленно вдыхая теплое дыхание Дениса, гадает, когда он ее поцелует. И вроде как боится новой бури эмоций. Неосознанно смеживает веки.

— Не шугайся, котенок. Меня не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого. Никогда. Веришь?

Нуждается в том, чтобы верила. Это очевидно даже для Яны.

— Да, конечно, — убеждает без каких-либо сомнений. — Я не боюсь, Денис. Просто… А ты сделай так, чтобы я расслабилась, — отстраняясь, смотрит с привычным лукавством и необдуманной провокацией.

Видит в глазах Рагнарина ответ. Он так же незамедлительно принимает ее предложение. Немного резко срывается вперед, прикасаясь, наконец, губами к ее губам. Надавливая ладонями на лопатки, притискивает к себе вплотную. Янка, уже инстинктивно отвечая на поцелуй, поддается, съезжая по его бедрам к паху. Готовится к тому, что может ощутить при таком откровенном контакте. Хочет, чтобы в этот раз ни дрожь, ни нелепые возгласы не выдали реакции тела. Только где там? Какая подготовка? Натыкаясь промежностью на твердость эрекции, содрогается всем телом и протяжно мычит Денису в рот. Ее словно огненной волной бьет. Прошивает через лоно по животу до самой груди. А там, разливаясь по мышцам горячим теплом, толкается еще выше. Горло забивает, и с губ срывается новый откровенный стон.

Денис не двигается. Только продолжает целовать и ловить звуковой эмоциональный разброс, который Яне никак не удается сдержать. Ерзая, она сама плотнее вжимается в твердость его плоти. С восторгом ловит новую лавину потрясающей пульсации. Концентрация ощущений внизу живота преобладает над теми, которые плавят грудную клетку. Белье промокает. И гораздо ощутимее, чем это случилось утром.

Рваными глотками пьет его дыхание. Тянется, инстинктивно всасывая его язык глубже. Влажно вбирает вкус. Жадно вдыхает запах, отчаянно желая, чтобы он к ней сегодня приклеился, навеки стирая ее собственный.

Тело Рагнарина на протяжении всего времени так и остается неподвижным. Не стремясь к привычному для него лидерству, он позволяет ей удовлетворять первые вспышки любопытства и острого желания. Яна чувствует, насколько он твердый. Интуитивно ощущает, до какой степени напряжен. Но единственные движения, которые выдают его нетерпение — редкое подрагивание пальцев на ее лопатках.

Отрываясь, Янка старается глядеть только в глаза Денису, немного стыдясь своего безмерного желания смотреть на чувственную линию его губ. Они не разрывают этот контакт целую вечность. Между ними что-то в очередной раз меняется. Выталкивает их на новый уровень близости.

Сердце Шахиной все еще безумно колотится, разнося по кровеносной системе невероятно горячую кровь. Она никогда не думала, что подобные ощущения физически возможны. От Рагнарина пьянеет больше, чем от той ядреной смеси, которую обычные люди называют коктейлями, а Марина — вкуснейшей отравой.

— Ну как? Немного расслабилась? Идем дальше?

— В каком смысле?

— Приглашаю тебя, Яна Мехмедовна, на массаж.

— Массаж? — она удивлена не только предложением, но и тем, что он запомнил ее отчество. — Ты умеешь? Или это я тебе должна буду делать?

— По ходу разберемся.

Не давая девушке соскользнуть со своих коленей, поднимается вместе с ней. Проносит через гостиную в дальний угол под лестницей.

Там выбирает одну из трех дверей.

— Ого! Тут темно. Окон нет, — забавно пищит Янка, крепче вцепляясь в его плечи.

— Страшно, котенок? — придерживая ее одной рукой, смеется, попутно нашаривая выключатель на стене.

— Немного. Ого! — вновь восклицает, когда комнату заливает приглушенный оранжевый свет. — У тебя целый СПА-салон дома.

— Дважды в неделю ко мне приходит массажистка. На завтра я отменил ее визит.

— Массажистка?

Звучит как-то не очень пристойно.

— Фантазерка, — выдыхает Денис, по одним интонациям улавливая направление ее мыслей.

— Просто… Отсутствие окон, мягкое освещение, свечи и вот эти все бутылки с маслами…

Опускает девушку на пол. Удерживая перед собой, смотрит прямо в лицо.

— Только расслабляющий массаж, чтобы снять напряжение с мышц, Яна. Моему мастеру за пятьдесят.

— Ну, хорошо… Поверю тебе на слово.

— Спасибо, — улыбается. А у Яны от этой улыбки по телу прокатилась волна дрожи. — Осматривайся. Как ты обычно делаешь? Принюхиваешься? Стены прощупываешь? Давай, котенок, не смущайся.

Его замечания, конечно, смущают ее, но не настолько, чтобы отказаться от удовлетворения своего любопытства. Она медленно проходит, прикасаясь ко всему, что ее интересует. Избирательно изучает некоторые масла. Подносит к лицу и нюхает большие бледно-салатовые свечи. Трогает ладонями стены и встроенные в них выпуклые тусклые светильники.

— Подожжешь свечи?

Исполняет ее просьбу молча. Слегка приподнимает брови, слыша ее следующий вопрос:

— Так ты хочешь, чтобы я сделала тебе массаж?

— Сегодня нет. Сегодня массаж тебе сделаю я.

— М-м-м…

— Когда будешь готова, пройди за ширму и разденься, пожалуйста. Полностью.

— Полностью?

В своих фантазиях Яна почему-то представляла, что все самое интимное будет происходить у них в темноте, со скромно задранным до пояса халатом. Потому и шокировал ее Денис, когда раздел полностью, накрыл своим обнаженным телом, сам разгуливал перед ней без одежды. Но в этот момент она уже не стесняется так же сильно, как в первый раз. Задерживая взгляд на лице мужчины, смотрит игриво, с кокетством и откровенной симпатией.

— Так-так, Рагнарин… Хочешь увидеть меня голой, значит?

— Хочу.

Он, конечно же, своих желаний не стесняется. Так почему должна стесняться она? Ей ведь тоже хочется.

— Ладно. Я вроде как не против.

— Отрадно слышать.