Глава 44

В Москву мы вернулись на следующий день, уже после обеда. Времени оставалось только поесть и начинать собираться на бал к Разумовским, они давали его в честь дня рождения их младшей дочери, ей исполнилось семнадцать лет.

Только мы сели в столовой за накрытый стол, как торопливо вошёл Николай Петрович, он тоже задержался в городе и пропустил обед. Поэтому присоединился к нам. Сразу же и объяснил, что задержка случилось из-за того, что он ездил получать мой патент. Выдали ему патент без моего присутствия только по знакомству. Я только и рада была. Завтра можно и в чулочную мануфактуру ехать уже с поверенным и всеми документами. Николай Петрович предложил взять поверенного семьи Шереметовых, завтра с утра он его известит. Ну и мы тоже, перескакивая с пятого на десятое, поведали о нашей поездке и выводах из нее. Николай Петрович выслушал и ответил.

-Вот я же говорил, что нужен взгляд со стороны! Сегодня уже не успеем, а завтра, сразу после поездки в мануфактуру, сядем, все обговорим и посчитаем. Посмотрим, что у нас будет получаться.

Поскольку Владимир с Анной все ещё пребывали в деревне, то поехали мы вчетвером. Хотя, если честно, я с большим удовольствием осталась бы дома и валялась бы с Фиодором на постели. Но раз необходимо демонстрировать образ счастливой семьи, то будем соответствовать. И красоту будем наводить. Когда я уже практически расфуфырилась под скептическим взглядом кота, вошёл Сергей. Протянул мне шкатулку средних размеров и сказал.

-Лиза, прости, сразу не отдал, за эти дни столько дел навалилось... вот, это твое по праву, как моей жене, принадлежит.

Я, конечно, не слишком разбираюсь в драгоценностях, но это были эксклюзивные украшения. Особенно к моему сегодняшнему наряду из голубого плотного шелка с драпировкой декольте белой полупрозрачной органзой подходил комплект, состоящий из колье, серёг и небольшой тиары, выполненный из полированного серебра и сапфиров. Мои глаза невнятного голубого цвета от блеска сапфиров стали как будто ярче. А длинные серьги с каскадом мелких камней визуально удлиняли шею. В общем, даже сама себе я понравилась, что было редкостью. В шкатулке были ещё какие-то драгоценности, я пока что и смотреть не стала. Из колец обошлась одним обручальным.

В бальной зале дворца Разумовских при нашем появлении воцарилась тишина, все дружно разглядывали нашу пару, выискивая признаки скандалов, но потом послышались тихие и не очень, скромные и не слишком, шепотки, всем хотелось обсудить жареную новость. Мы с княгиней Анастасией Афанасьевной сияли ослепительными улыбками, наши мужчины были невыносимо вежливы и церемонны, в общем, образ идеального семейства получился на все сто. В одиночестве мы не оставались почти весь вечер. Вначале подбежала Настенька Гагарина с компанией подружек, утащили меня потрещать о своем, о девичьем, расспросить меня, почему так секретничала. Я пожала плечами.

-Нет же, мадмуазели, нисколько я не секретничала! Сережа служил, а мне не хотелось торчать одной месяцами на съёмных квартирах, ведь в Петербурге он бывал редко. Вот я и занималась делами в своем поместье. А сейчас Сергей оставил службу и мы теперь вместе.

-Ах, Лизонька, у вас, наверное, такая страстная любовь была, что вы поженились сразу же, как только ты вышла из института!

Это впечатлительная Натали Любомирова. Но я ее разочаровала, спокойно сообщив чистую правду, что это случилось по договору между нашими отцами. Поскольку договорные браки, браки по уговору в светском обществе Москвы были не новостью, то все восприняли это нормально. Конечно, всем хотелось расспросить про Долли Тенищеву, но такие вещи вслух не обсуждают при непосредственных участниках. Это вам не программа "Пусть говорят". Здесь про это шепчутся тихонько по углам.

К Сергею тоже подходили его знакомые, поздравляли с браком, беззастенчиво разглядывая меня, как призовую кобылу на аукционе. Два раза потанцевала с мужем, один раз со свекром. А потом меня пригласил, кто бы вы думали? Месье Трегубов! Причем приглашение было в мм… несколько неоднозначной форме.

-Серж, дружище, ты ведь не запретишь своей очаровательной супруге потанцевать со старым однополчанином?

Сергею ничего не оставалось, как скрипнув зубами, позволить мне принять это приглашение. Впрочем, я быстро пожалела об этом. Трегубов вскоре начал разговор.

-А вы, княгиня, хорошо умеете морочить мужчин! Вы мне так понравились! И маменька моя хотела с вами познакомиться! (Вот чур меня от этого, чур!). А вы, оказывается, замужем давно! Ах, вы разбили мне сердце!

Я едва дождалась окончания танца, чтобы потом плотно повиснуть на руке мужа и не принимать больше ничьих приглашений на танец. Изредка мелькала на заднем плане Зизи, но к нам она не подходила. И то хорошо.

Все нужные бумаги в конторе мануфактуры оформил поверенный семьи. Он оказался докой в своем деле, хотя показался мне поначалу нудным и въедливым. Зато он так составил договор, что учел все, даже малейшие нюансы и не оставил ни малейшей лазейки для ущемления моих интересов. Потом надо будет подумать о том, чтобы передать ведение моих московских дел в его руки. Даже снятие копии моих колготок, разъяснение мной приблизительной технологии их изготовления (как я это себе могла теоретически представить) и то прошло быстрее, чем оформление бумаг. Но заканчивается все и это тоже.

Потом мы работали дома, в кабинете свекра. Вчерне мы планы набросали ещё в Глинках, теперь Сергей с отцом обсуждали их конкретно, считали, решали, что именно надо закупать и когда. Пока они все это обсуждали, я тщательно шерстила всю стопу журналов, бывших у старого князя в кабинете. Находила там рекламные объявления о продаже семян, саженцев, элитных пород скота, новых различных аппаратов. Делала надписи и вкладывала бумажные закладки в журналы. Теперь они щетинились во все стороны бумажными лентами. Решили, что саженцы и скот надо закупать весной, тогда же и нанимать рабочих, а сейчас можно заказывать технику, семена. Я нашла даже кандидата на роль агронома по объявлению. Пусть Сергей с отцом с ним встречаются и беседуют. Сейчас можно озаботиться тарой стеклянной и бумажными этикетками. Чтобы потом не было штурмовщины, как у меня на первых порах. Эх, второму всегда легче идти!

Так и прошли мои московские каникулы. С утра я ездила по своим делам и заказам, нанося периодически светские утренние визиты. Вечера проводили, разъезжая по приемам и балам. И везде меня сопровождал супруг, хоть на деловые встречи, хоть на развлечения. Объяснял, что он по утрам набирается делового опыта. А вечером, танцевального, что ли? Зато ночи, ночи мы проводили втроем - я, Сергей и кот между нами.

Несмотря на то, что прежней злости и ненависти к мужу я не испытывала, да и прояснилось многое, я все равно никак не могла решиться на последний шаг, после которого уже не будет пути назад, что-то меня удерживало. Чего-то мне не хватало, никак не могла понять чего. Может, и в самом деле, как молоденькой романтичной дурочке мне не хватало бурных страстей, ярких чувств? А муж демонстрировал ровное, спокойное, доброжелательное отношение. Он был неизменно вежлив и внимателен ко мне, но не более. И это меня безумно злило. Да, я понимаю, что я нелогична, но я и сама себя понять не могу.

Оставалось несколько дней до начала рождественского поста, и я засобиралась домой. Товар, заказанный мной у разных торговцев, фабрик, мастерских и прочее, был получен, груз сформирован и ожидал отправки. Я даже получила на чулочной мануфактуре некое количество из первой партии колгот. Жаль, запускать их в торговлю будут уже без меня, но князь проследит за всем. Но со мной собрался ехать и Сергей! Уверял, что хочет посмотреть на развитое хозяйство в реальности. Учитывая его бизнес-проект, который сама же и придумала, отказать ему не смогла. Наконец, все собрано, билеты куплены, груз в багажном вагоне оплачен, на перроне перед вагонами прощальные поцелуи, слезы, обещания вскоре приехать и прочее. Все, мы едем домой!

В Курске нас встречали - Кузьма с возком и грузовые сани. Пока шла суета с выгрузкой нашего багажа, погрузкой его в сани, я намерилась быстро съездить к торгпредам, передать им все бумаги из Москвы. Все багажные квитанции и общее руководство бедламом под названием выгрузка - погрузка передала Сергею, пусть пробует свои силы, а я посмотрю.

Отсутствовала я не более часа, а когда вернулась на вокзал, оказалось, что меня уже минут двадцать как все ожидают. Удивительно, но обычно суматошная и долгая процедура с грузом, была успешно завершена в рекордные сроки. Перед дорогой решили, что неплохо бы всем нам поесть горячего, всё-таки зима и дорога, не сказать, что близкая.

Мы с Сергеем пошли в ресторан при гостинице, где я обычно останавливаюсь, а возчики по очереди ходили обедать в трактир неподалеку. В ресторане уже знали, что кот всегда ходит обедать со мной, поэтому безропотно приносили небольшой стульчик для него и блюдце с мелко нарезанным отварным мясом и Фиодор важно обедал. Может, Сергей и был удивлен, но промолчал. Вот и хорошо. Уже принесли заказ и мы приступили к трапезе, когда я увидела за столиком у окна г-на Торпыгина. Панталон вид имел несколько помятый, имелось и помятое лицо, вкупе с отекшими глазами. Взгляд был мутный, смотрел он на меня исподлобья. Все вместе эти признаки обозначали одно - Панталон пил. И пил не первый день. Мне все это было неприятно, я передернула плечами и отвернулась. Супруг, заметив мой взгляд, тоже посмотрел туда же, узнал Панталона, хмыкнул.

-Любезная супруга, ваши поклонники, смотрю, все не оставляют вас своим вниманием! Выглядит он, правда, не очень, так ваш отказ повлиял?

Пока я раздумывала, как бы достойно ответить этому ехиде, Фиодор, закончив трапезу, потянулся, громко муркнув, выразив тем самым благодарность, и сев косилкой, принялся надраивать морду лапой. Теперь его хорошо было видно за столом. Панталон, завидев своего врага, встал из-за стола и шустро, хоть и слегка неустойчивой походкой, направился в сторону мужской комнаты, наверное "попудрить носик". Федька, недобро прищурившись, смотрел ему вслед. Во избежание эксцессов, я поспешила быстрее завершить трапезу и двинуться в путь. Когда муж помогал мне сесть в возок, я невольно бросила взгляд на окно ресторана. Там, прижавшись практически носом к стеклу, нас рассматривал пьяный Торпыгин. Поняв, что его заметили, ухмыльнулся. Двинулись в путь, я, выбросив все лишние мысли из головы, вознамерилась вздремнуть в дороге.

Проснулась, когда мы уже подъезжали к последней деревеньке перед моим имением. Спала я, лёжа на небольшом диванчике в возке, ноги мне грел кот, а голова лежала на части шубы Сергея, которую тот снял с себя, свернул углом, положил себе на колени, уложил меня и другой частью шубы укрыл. Бережно поддерживая меня рукой, чтобы я не упала на пол при особо лихих виражах нашей дороги. Особо холодно в возке не было, но и не тепло тоже. Сергей явно продрог, но терпел, укрывая меня. Вскоре мы уже въезжали в широко распахнутые ворота имения. Суетились встречающие с фонарями, слышались голоса, окликающие наших экспедиционеров. Распоряжался Роман, куда разгружать привезенное, Семенишна созывала прислугу нести багаж хозяев... Как не похоже это было на мой самый первый приезд в этот дом.

Приятным бонусом было то, что Семенишна заранее велела натопить баню и теперь мы могли хорошенько пропариться, выгоняя усталость и согревая продрогшее за зимнюю дорогу тело.

После бани мы неспешно ужинали, долго молча пили чай с вареньем, которое очень любил Сергей - с вишнёвым. Запах свежезаваренного чая с мятой разносился по столовой, смешиваясь с ароматом вишнёвого варенья, тихо потрескивали дрова в печи, низко над столом висела лампа под тканевым абажуром, за окном бросалась снегом разыгравшаяся к ночи метель - и было так уютно и безмятежно вот так сидеть, изредка перебрасываясь какими-то малозначительными фразами. Я даже махнула рукой Роману, сунувшемуся было в столовую с каким-то докладом, чтобы ушел, не мешал.

Спали мы сегодня вдвоем с Фиодором, Сергея разместили в спальне хозяина. Видимо, устала я с этими поездками, потому что уснула ещё на подлёте к подушке. Проснулась я от чего-то непонятного, за окном темно, ночь ещё, явно. Послышалось чье-то пыхтение, гневное сопение, тихие чертыхания.

-Кот, ну ты совесть имей, развалился один на половину кровати, а хозяева на краешке должны? Кот подвинься, говорю! А то вообще сейчас в коридор на коврик спать пойдешь!

Тут я проснулась совсем и тихонько наблюдала забавную картину - Сережа стоял с одеялом и подушкой под мышкой, и пытался сдвинуть с места посередине постели Фиодора. Тот притворялся беспощадно спавшим, раскидав лапы и кверху пузом. Даже хвост в сторону откинул, чтобы больше места занимать. Выдавало его только гневное сопение. Я повздыхала и тихо спросила.

-Сережа, ты чего? Или бабайки в той комнате напугался?

Муж удрученно вздохнул и ответил.

-Да никак уснуть не могу! Привык уже, что ты сопишь рядом, кот пихается, мурчит во сне, а тут, как дурак, один на здоровой кровати... вот и пришел.