Глава 48

Наутро все мои синяки слились в одно безобразное багрово-синее пятно угрожающих размеров, поэтому я могла либо лежать на животе, попой кверху, либо полусидеть, обложенная подушками, как младенец. Ела я тоже в таком же положении, в ванную и, уж простите, в туалет меня носил на руках Сергей. Хоть я немного стала пофигуристей, чем раньше, но все равно, от бараньего веса недалеко ушла. Так что Сережа наверняка грыжу не нажил.

Приехал и врач, вызванный мужем ещё вчера. Осмотрел меня, цокая языком, стесняясь, спросил про работу почек, после моего уверения, что все отлично, изумился и спросил.

-Ваша Светлость, вы, наверное, часто болели и имели дело с врачами?

Тут удивилась уже я.

-А чего это вы так решили, доктор?

-Простите, первый раз вижу женщину, которая абсолютно свободно, не стесняясь, поднимает сорочку и спокойно даёт осмотреть ее и отвечает свободно на щекотливые вопросы.

Упс… опять мое прошлое сказалось! Мы в своем мире давно уже не комплексуем по поводу осмотров у врачей, и гинеколог-мужчина никого не шокирует. Где-то читала я о монашке, которая умерла только из-за того, что не позволила осмотреть себя врачу-мужчине. Вот где дурость! К счастью, я такому не подвержена.

Врач оставил мне какую-то мазь с резким запахом, составил акт медицинского освидетельствования моей несчастной тушки и сказал, что через пару дней заедет. Семенишна фыркнула на врачебную мазь, притащила какую-то свою, намазала мне пострадавшие места. Мазь приятно холодила спину и неплохо обезболивала, во всяком случае, мычала я в ответ на вопросы более осознанно, чем с утра. Тогда я только подвывала от боли.

После отъезда врача неожиданно попросил принять его Роман. Сергей нахмурился, но тоже решил поприсутствовать. Роман вошёл, неловко потоптался у порога, не зная, как начать. Я предложила для начала присесть и сказать, что он хотел узнать у меня. Роман сел и покаянным голосом начал.

-Елизавета Ивановна! Простите меня, ради Бога! Я места себе всю ночь не находил, когда мне сказали, что с вами случилось! Ведь если бы я вас проводил дальше, то ничего бы не случилось! Простите меня!

Я попыталась пожать плечами, но скривилась от боли.

-Роман Савельевич, не вините себя! И при вас могли напасть вполне, вам просто могли по голове оглоблей стукнуть и в кусты бросить. Или подкараулить меня на обратном пути из храма. Вариантов много.

Роман ещё повинился.

-Я ещё вчера долго думал над вашими словами. Вы правы, наверное. Блажь и дурь у меня в голове была, я ни о чем не хотел думать. А теперь понимаю - правы вы были! Да и оказывается, у нас с Ганкой ребенок будет. А дитё должно расти при отце! Прошу вас, Елизавета Ивановна, Сергей Николаевич! Не увольняйте меня! У вас так интересно! И нового столько! Ни в одном имении не видал!

Я отпустила Романа, обещав подумать. После ухода управляющего мы помолчали, потом Сергей сказал.

-Знаешь, Лиза, мне его жаль. Ну, принял он влюбленность за любовь и убедил себя, не хотел ни видеть, ни слышать того, что ему говорили. А случилась беда и он очнулся. Да и правда, если ребенок... Работник он хороший, это уж не поспоришь. Может, оставишь его? Только на житье пусть к своей Ганке перебирается! Не надо тут перед глазами мельтешить.

Я хихикнула про себя - ну, мужская солидарность! Я и сама хотела так сделать, но вот было интересно, что муж скажет?

На следующий день с самого раннего утра Сергей уехал в Курск с Кузьмой. Как он и говорил, навестить полицмейстера, узнать, как двигается дело о похищении, зайти к моему поверенному Хрисанфовичу, чтобы уточнить по поводу моих претензий о компенсации вреда, пусть составит документы, и Сергей вместе с ним поедет в суд. В общем, полностью выполнял все обязанности заботливого мужа. Кроме одной. Но об этом я решила подумать потом.

В кои-то веки мне можно было спать, сколько хочу, никуда не бежать, ничего не решать, срочно или ещё срочнее. Я валялась в подушках, изучала журналы, делала пометки, если находила что-то нужное для своего имения или Сергея, слушала усадебные новости и сплетни, в пересказе Фиодора и отчаянно скучала. Непривычно мне такое было.

Слухи быстро расходились по нашей округе. Меня навестил и наш попик, отец Василий, посочувствовал мне, рассказал о подготовке к Рождеству. Сказал, что Сергей заплатил нужную сумму. Навещали меня и дамы из ближних имений, они, конечно, жаждали подробностей о таком необычном приключении, ах, романтИк, дамы, романтИк! Знали бы они, как жутко лежать на гнилой соломе, вокруг тебя бегает сумасшедший с горящей лампой! Вот это романтИк, будь оно проклято!

Таких дамочек быстро выпроваживали либо Семенишна, либо Сергей, объявляя, что у меня сейчас или лечебные процедуры, либо я должна сейчас, по расписанию есть или отдыхать. Кстати, Семенишна и Сергей на ниве заботы о моем здоровье и благополучии объединились и примирились, как ни странно и теперь выступали единым фронтом.

Так прошло около недели. Завтра уже наступал рождественский сочельник. Мне давно надоело изображать полуиздохшую лань, по дому я передвигалась уже самостоятельно и даже выползла во двор, укутанная Семенишной по самые брови, как детсадовец 70-х годов. Наверняка без меня там все производство встало намертво, кругом катастрофа и мы на грани разорения! К моему удивлению, все работало как часы и никому моего присмотра не требовалось. Производства, какие должны были работать по сезону, работали, фермы тоже исправно содержались, жалованья выплачены и даже премия к Рождеству выдана. Все были довольны. Кроме меня. Я даже разозлилась. Получается, Сергей может управлять хозяйством не хуже моего? И я тут, не особо нужна?

Рассердившись, побрела назад в дом. Один профит - прогулялась, подышала свежим воздухом. А в доме, в гостиной, обнаружила дорогого супруга, который с двумя мужиками устанавливал рождественскую ель. Ну, вот хоть плачь! И тут без меня обошлись!!! Услышав мои шаги, Сергей обернулся, увидев мое скривившееся лицо, спрыгнул со стремянки, на которой стоял, обнял меня за плечи.

-Лизонька, что с тобой? Ты почему такая сердитая или расстроенная? Может, ты рано на улицу вышла?

Я надулась ещё больше. А что мне оставалось делать, если я и сама не понимала, что со мной происходит? Муж продолжал меня успокаивать.

-Лизок, ты не переживай, самое интересное без тебя никак не получиться! Специально оставил украшение ёлки для тебя! Сейчас пообедаем и будем вдвоем с тобой наряжать нашу ёлку!

Я немного повеселела. Украшать елку - это хорошо! И обедать тоже хорошо! Да и до окончания поста осталось только двое суток! Мне, в свое время от нефиг делать, сидевшей то на веганстве, то на ПП, пост давался легко, а вот Сергей сильно страдал. Он сам объяснял это так - вначале, в кадетском корпусе, для них, как для детей, делали послабления, а впоследствии, в боях или походах пост разрешали не соблюдать. А поскольку в городе постоянной дислокации они бывали редко, то и практически никогда не постились. А теперь приходится. Он иногда даже шутил, что лучше бы Федьке не обедать у него на глазах, иначе у него возникает непреодолимое желание умыкнуть у кота кусок мяса или миску сливок. Кот косился и крутил Сергею фиги, как мог, из своих когтей. Тогда мы все втроём начинали хохотать.

Болей в спине уже не было, пугающая синева сменилась веселенькой желто-голубой расцветкой. А Сергей, вернувшийся из города, рассказал интересные новости.

Петрухе и двум подельникам очень явственно светит каторга. А вот с Панталоном интереснее. Его признали невменяемым и поместили в лазарет для душевнобольных. И вряд ли он оттуда выйдет. Мой поверенный подтвердил, что я имею право на компенсацию и вместе с Сергеем подали иск в суд. Из родственников у Панталона нашлась только дальняя родственница, мещанка из Белгорода. Она примет наследство. Оговоренную сумму она переведет на счёт той больницы, где будет находиться больной, остальное ей. Но я имею приоритетное право по решению суда на получение компенсации или деньгами или товаром. Я сразу сказала мужу, что возьмём сахаром. Ещё бы знать, какую сумму мне выделит суд. Хотя не думаю, что сейчас кто-то в городе палец о палец ударит, отстаивая интересы Торпыгина, он списанная фигура и никому не нужен. Вот такие новости.

До самого вечера мы вдвоем наряжали ёлку, с посильной помощью Фиодора, вертевшегося под ногами. Много смеялись, разговаривали. Сергей рассказывал о своих домашних, про учебу в Кадетском Корпусе, как хотел быть генералиссимусом как Кутузов, и даже одно время ходил с повязкой на глазу... По его рассказам выходило, что служба у него была чистой синекурой, а если и походы, так это развлечение от скуки… как мне казалось, врал муженёк напропалую. Иначе откуда при увеселительных походах у него столько шрамов? И что он до сих пор, когда думает, что я не вижу, морщится, задев тот бок, где проходил наискосок ребер свежий шрам? Я смеялась вместе с ним, делая вид, что верю. Мальчишки, они такие мальчишки, даже если они и взрослые! Они ведь не могут страдать от боли, и уж ни в коем случае, никто не должен это видеть!!!

Но пока все шло хорошо и гладко. Вроде бы…

Я сидела в одной ночнушке, с босыми ногами, на ворохе соломы. Но холода не чувствовала, наоборот, я обливалась потом. Холодным. От страха. Потому что вокруг этого вороха соломы бегал Панталон в длинной смирительной рубахе, только рукава не были связаны. В руках он держал горящую керосиновую лампу, из которой поливал керосином солому по кругу и поджигал ее. При этом он выкрикивал что-то неразборчивое. Вот уже вокруг меня бушует огненное кольцо, внутри беснуется сумасшедший, а я понимаю, что нет у меня выхода из огненной ловушки! Вот огонь подбирается к моим босым ногам, я, чтобы не видеть собственной смерти, закрываю глаза и визжу изо всех сил, напоследок, задыхаясь от нехватки воздуха и собственного крика.

Меня трясут за плечи, брызгают в лицо водой и такой знакомый голос меня уговаривает.

-Лиза, проснись! Лиза, открой глаза, все хорошо! Лизонька, не кричи, ты дома, ты в безопасности!

Я осторожно приоткрываю один глаз и облегчённо выдыхаю. Я и правда дома, в своей кровати, в ногах у меня мечется испуганный кот, а меня за плечи держит Сергей. По лицу ещё катятся слезы или пот от страха, горло болит от надсадного визга, ночнуха вся мокрая - то ли я так от страха вспотела во сне или меня облил Сергей, чтобы я проснулась. Я вцепилась в мужа обеими руками, как в спасательный круг, всхлипывая бормотала.

-Сережа, ты не уходи! Останься со мной, не бросай! Вдруг он опять придет! Я ведь не выдержу, умру от страха!

Муж гладил меня по спине, прижимал к себе, целуя во встрепанную макушку.

-Ну, куда же я от тебя уйду? Здесь я, здесь! Не бойся, я с тобой! Счастье ты моё невыносимое!

Я даже реветь перестала, подозрительно спросила.

-А почему это вдруг невыносимое?

Сергей показательно вздохнул.

-Да боюсь, не вынесу я такого счастья! Сама подумай - сижу полуголый, в руках держу собственную жену, такую же полуголую, и не смею просто даже поцеловать, чтобы успокоить!

Я опять всхлипнула. - Насчет успокоить, мог бы и не спрашивать! Ты мужчина или нет?

Муж хитро прищурился.

-Показать?

Я только сейчас заметила, что и в самом деле, он держит меня на руках, а я прижимаюсь к его голой груди своей полуспущенной и промокшей ночнушкой. А ниже торса на Сергее напялены какие-то невразумительные кальсоны, причем задом наперед. То есть, спал он голым, услышав мой визг, напялил, что попалось и как попалось под руку, и прибежал из своей спальной. Вон и дверь между нашими спальнями открыта нараспашку. Да и черт с ним, когда меня начали целовать, осторожно и бережно, будто пробуя мои губы на вкус. И мне опять не хватает воздуха, и я беру его у Сергея, уже совершенно ничего не соображая. Я уже не помню, когда улетела в угол моя сорочка, что губы уже распухли от поцелуев, что я сама, как кошка. прижимаюсь к торсу мужа своей голой грудью с напрягшимися и болевшим сосками... Краем уха услышала бурчание кота.

-Пойду я отсюда, погуляю, что ль...

Больше я уже ничего не слышала, кроме стука сердца, тихого ласкового шёпота...

Ощущать себя начала только тогда, когда муж принес теплой воды в тазике и мягкое полотенце. И помог тщательно вытереться везде-от мокрого лица и до пяток. Потом я лежала рядом с ним, прижатая к сильному телу его рукой, прислушиваясь к себе. Как-то странно было - вроде бы и болели мышцы, даже те, о которых я и не подозревала, и вместе с тем была такая расслабленность, лёгкость и нега. Сергей пробормотал сонно мне в ухо.

-Ты даже думать не смей, что мы будем жить отдельно! За столько лет у меня теперь есть женщина, которая и подходит мне и о которой я столько мечтал… и я от тебя ни за что не отойду! Пусть хоть все Зизи в мире вместе соберутся и начнут зудеть в оба уха! Ты все равно будешь моей, а я только твоим!

Я немного отстранилась от его плеча, помолчала, спросила.

-А почему ты тогда, сразу, не предложил вместе жить, не взял меня с собой?

-Я хотел, чтобы все было по-настоящему, но потом увидел твой решительный настрой, да и если честно, я все ещё чувствовал себя виноватым за ту идиотскую выходку с письмами. Я не знал, что это была именно ты, и не хотел давать девочке ложную надежду, ведь у меня была невеста! Зачем разбивать юной, неопытной девушке сердце? А потом оказалось, что это ты. Ты меня покорила с первого же появления в твоём кабинете. До сих пор помню эту сцену! И твою фигу, сунутую мне под нос! Мне кажется, что именно тогда я и влюбился в тебя. Но ты была непреклонна, а я, дурак, согласился, надеялся, что со временем смогу завоевать твою любовь. А ты отказывалась меня видеть, не разрешала приезжать… почему не взял с собой? А куда? В казармы или на войну с собой? Квартирка у меня была съёмная, сидела бы ты там одна месяцами. Столица, соблазнов много… думал, пусть лучше два года в своем поместье побудешь. За твоими делами в Москве отец следил, чтобы все у тебя было хорошо. Вышел в отставку, а ты все равно никак не показывалась. Хотел привести свое имение в порядок да ехать за тобой все равно. Можешь мне не верить, только за все эти годы, после женитьбы, изменил я тебе только раз, с этой Долли. И то, пожалуй, больше от отчаяния. Прости меня. Но теперь, дорогая, запомни - у Шереметовых нет любовниц и нет разводов! А теперь давай спать! Ты и так завтра болеть будешь, так что давай обниму покрепче и спать!

Сергей спал или делал вид, что спит, а я лежала тихонько, думала обо всем, что он мне только сейчас рассказал, и жмурилась от счастья. Мы сами, от своей гордости и нежелания слышать друг друга, доставили себе столько страданий и проблем! Но теперь всё стало понятным, и мы начнем строить свои отношения заново, не причиняя друг другу ненужной боли, слушая сердце друг друга, не допуская недомолвок и тайн. Точнее, я оставлю только одну - кто я и откуда.

Я настолько приняла этот мир, что уверена - именно здесь быть моя судьба, именно здесь жила моя любовь и все годы ждала меня тут, поэтому у меня ничего не получалось в том мире. И я теперь ни за что не уйду из этого мира. Поэтому не буду волновать мужа лишними знаниями. Иногда это приносит больше пользы, чем знание.

Я ещё немного повозилась, устраиваясь под рукой у Серёжи, и счастливо засопела, засыпая с улыбкой на губах.