ГЛАВА 35
Я попросила служанку разбудить меня на рассвете. Хотела тайком сбежать из гостиницы на ярмарку, оставив Груню отдыхать. Но не тут-то было, когда я спустилась со второго этажа, чертова сиделка уже была внизу и о чем-то беседовала с хозяином гостиницы. Мне хотелось рычать с досады, но я только молча прошла мимо, кивнув на приветствие мужчины. Груню я демонстративно не замечала. Да, ребячество! А таскаться за мной, как зацепившийся за подол репей, нет?!
До ярмарки, которая проходила на восточной окраине города, я доехала на наемном экипаже. Их много дежурило на площади, в двух шага от гостиницы. Среди той информации, которую я прочитала про Саратов еще в Москве, было и про то, что самая знаменитая ярмарка именно там, недалеко от порта. И, что, пожалуй, более важно, самая дешевая. Цены там, согласно информации в книге, были чуть ли не в два раза меньше, чем на всех прочих. А мне это и нужно.
Груня, конечно же, притащилась за мной. Нет, она не вламывалась в мою карету с криками и воплями, она просто наняла еще один экипаж, которая катил следом за нами. Я от злости скрипела зубами. Вот уж удружил мне папочка, приставил следопыта-надзирателя.
Ярмарка возле порта оказалась совсем не такой, какой я себе ее представляла по фильмам и книгам. Здесь не было ни зазывал, ни уличных музыкантов, ни ярких красок, ни коробейников, ни праздно шатающихся гуляк...
Были только возки, груженые мешками, рулонами, бочками с каким-то товаром. Были высоченный, крупные лошади-тяжеловозы с огромными, с мою голову копытами, способные вынести на своей спине не только груженый по самую маковку воз, но и парочку Илья Муромцев сверху. Были хмурые, бородатые и степенные мужчины-купцы в суконных зипунах, которые, по всей видимости, накидывались поверх приличного пальто. Они отчаянно торговались, спорили до хрипоты, а иногда и вовсе наскакивали друг на друга, грозя вцепиться в бороду. Были, наконец, почти незаметные юркие работяги, быстро снующие туда-сюда без видимой цели, но выполняющие тем не менее очень важную роль. Это они, повинуясь, еле заметному взмаху руки, завершали сделку, подхватывая лошадь под уздцы и уводя ее туда, куда велел довольный покупатель.
Мне хватило одного взгляда, чтобы понять. Эта ярмарка прообраз оптовки в нашем мире. Если я вдруг захочу купить килограмм муки, то мне его не продадут... Полагаю, даже один мешок купить здесь будет довольно трудно. Но мне и не нужен мешок. Мне нужен как раз один такой возок. И можно будет не беспокоиться о том, чем накормить людей долгой и холодной зимой.
- Госпожа, вам лучше уехать, - передо мной, словно из-под земли, вырос пожилой мужчина в темно-синей полицейской форме. Больше всего меня поразила самая настоящая винтовка на его плече и сабля или шпага, я в этом не очень разбираюсь, на поясе. - Здесь не безопасно.
Я бы, наверное, даже испугалась. Все же не спроста на воротах стоит вооруженный до зубов полицейский. И скорее всего повернула бы назад, отложив визит за покупками на завтра. Но в этот самый момент ко мне сзади подошла Груня. И замерла за спиной. Я ее не видела, но чувствовала ее взгляд, пробивающий дыру между лопатками.
- Господин офицер, - улыбнулась я, стараясь, чтобы насквозь фальшивая улыбка, за которой пряталась злость на старуху-сиделку и на отца, привязавшего ее ко мне, не выдала моих настоящих чувств, - к сожалению, я никак не могу пропустить сегодняшнюю ярмарку, мне очень нужно пополнить запасы продуктов в поместье. Мои люди не должны голодать зимой. Поэтому я хотела бы вас попросить оказать мне небольшую услугу.
- Услугу? - переспросил полицейский... Мне кажется, он не ожидал от меня таких слов и немного растерялся.
- Да, господин офицер, - снова обворожительно улыбнулась я, надеясь, что улыбка не получилась похожей на оскал. - Я хотела бы, чтобы вы сопроводили нас на ярмарку... И защитили бы от всех опасностей. Поверьте, я буду благодарна вам до глубины души.
- Получишь полтину на пиво, - тихий голос Груни опять взлез с подсказкой. Но в этот раз ее помощь провела меня в ярость. Я зашипела, как закипевший чайник. И уже готова была растерзать ее на клочки. Но пока разворачивалась, Груня не молчала и говорила с полицейским. - а если поможешь сторговать воз ржаной муки и по половине воза гречи и вяленого мяса, то дам два...
- Идет, - ответил полицейский и заорал, в тот самый момент, когда я набрала в грудь воздух, чтобы высказать Груне все, что я думаю про нее и ее неуместное вмешательство. - Мишка! Подь сюды!
Но не дождавшись ответа, тяжело вздохнул и нырнул в темноту сторожки.
- Груня! - рявкнула я, - не смей лезть не в свое дело! Я сама способна договориться с кем угодно!
Я готова была биться за право самой делать дела и решать вопросы. Я готова была написать отцу, что его чертова сиделка портит мне жизнь. Я готова была объявить ей войну по всем фронтам. Но Груня снова, в очередной раз смогла удивить меня. Она тут же отступила на шаг и склонила голову:
- Простите, госпожа. Я всего лишь хотела вам помочь... Будочный не заслуживает того тона, которым вы с ним говорите. Он не офицер, а всего лишь самый младший чин в полицейской иерархии. И он воспринял вашу лесть, как слабость. Если бы я не вмешалась, то он вволю поглумился бы над глупой, юной барышней. Потаскал бы по самым грязным и злачным местам, чтобы потом рассказывать всем, как безнаказанно поиздевался над глупой дворянкой.
- Какая ерунда! - возмущенно воскликнула я. - откуда вам знать, что думал этот полицейский и как бы он поступил?!
Груня подняла на меня взгляд и грустно улыбнулась.
- Потому что я была в похожей ситуации, Лариса Дмитриевна. И даже самому лютому врагу не пожалею пережить того, что довелось мне. А уж тем более вам...
- Опять какие-то твои тайны, которые мне знать не положено?! - фыркнула я, не пряча усмешку. Ну, надоела она уже своими недоговорками.
- Они самые, - невесело усмехнулась Груня. И добавила, - может быть когда-нибудь я вам все расскажу...
- С чего такие разительные перемены?! - прищурилась я. - Еще не так давно вы сказали, что мне этого знать не надо.
Груня пожала плечами и улыбнулась.
- Просто тогда я не так хорошо знала вас и ваше отношение к... - она вдруг запнулась и перевела разговор на другое, - поверьте, Лариса Дмитриевна, я искренне хочу вам помочь. И если вы не станете бегать от меня и будете делиться своими планами, то я смогу заранее подсказать вам возможные ситуации и пути их решения... И тогда мне не придется вмешиваться вот так...
- Не надо мне ничего подсказывать, - пробурчала я, отвернувшись...
Нет, умом я понимала, что в словах Груни есть своя правда. Пусть я и прожила целую жизнь, но это было совсем в другом времени и другом мире. Здесь большая часть моих знаний и моего опыта по факту бесполезны.
Да, я могу быстро проверить отчеты всех подразделения городского хозяйства, проконтролировать выполнение бюджетных планов, найти хищения и злоупотребления, ориентируясь только на цифры в финансовых документах... Да, я много чего могу...
Только все это мне сейчас не нужно. Сейчас мне нужно закупить провизию для зимовки в поместье конца девятнадцатого века. И Груня, очевидно, гораздо лучше меня знает мир вокруг.
Умом я все понимала. Но сердце все равно точил червь недовольства. А что она вмешивается во все?! С чего она, вообще, взяла, что я должна ее слушать?! И зачем каждый раз выставляет меня дурой перед другими?! Каждой бочке затычка эта чертова Груня!
Внутри все кипело от возмущения. Как будто бы вместе с юным телом, мне достался и тот самый упертый юношеский максимализм, который испортил жизни многим молодым людям и их родителям.