ГЛАВА 69

Я подспудно ждала, что начало массового окота и дойки станет грандиозным событием, которое изменит мою жизнь — «до» и «после», потребует от меня наивысшего напряжения… Я уже готова была дневать и ночевать в козлятнике, чтобы контролировать весь процесс.

Но всё оказалось совсем не так. Варвара, несмотря на угрюмый и нелюдимый вид, оказалась отличным специалистом широкого профиля. Когда я думала о найме, то представляла, что мастер сыровар будет заниматься исключительно варкой сыра. Но Варвара быстро объяснила, насколько я неправа.

Оказалось, качество готового продукта зависит буквально от всего: от кормов, от ухода, от размещения коз, от их настроения, и даже от настроения персонала. И всё это Варвара взяла в свои руки, умело, почти играючи решая проблемы ещё до того, как они могли испортить нам жизнь.

Мы, к примеру, собирались держать козлят рядом с мамками в стайках, огородив небольшой уголок. Но Варвара объяснила: так делают лишь тогда, когда хотят оставить козлят на подсосе. Иногда, например зимой или если козлята слишком слабые и их необходимо выходить, так и поступают. Но для нашего хозяйства этот путь невыгоден: молоко нужно нам самим, а значит, доить коз будем мы.

В таком случае лучше разделить мать козу и козлят, поселив малышей в отдельном помещении. Когда дети рядом, они орут при малейшем чувстве голода — и коза волнуется. Это плохо сказывается на качестве молока.

Пришлось снова ехать в Саратов и закупать стройматериалы. Если бы не мамина угольная шахта, мне пришлось бы отложить строительство козьих яслей и как-то выкручиваться: я уже потратила все деньги, которые мама дала мне на два года, хватило их лишь на шесть с хвостиком месяцев. Вот когда я поблагодарила маму за решение отдать шахту под мой присмотр, а не дядин. Уж он точно не позволил бы мне тратить заработанные на продаже угля деньги на свое усмотрение. А сейчас управляющий, который занимался этим активом, только пожал плечами, мол, дело ваше, барышня, и выдал мне нужную сумму.

С кормами тоже всё изменилось. До Варвары мы кормили коз купленным сеном и травой, которую косили, освобождая поля. Теперь же вдобавок к сену и траве купили соль лизунец и разложили солёные камни по всем стойлам; приобрели колоб и отруби, и стали давать козам болтушку из горсти жмыха и отрубей дважды в день; нарезали кучу веников и каждый день давали козам свежие облиственные ветки. Часть веников оставляли сушиться под навесом. Варвара сказала, что зимой это будет отличная подкормка.

Уборка в стойлах тоже пошла по новым правилам: копыта и вымя козы всегда должны быть сухими, поэтому теперь стойла убирали ежедневно. Мужики поначалу ворчали, с самого начала они убедили меня, что достаточно менять подстилку раз в неделю. Но когда стало понятно, что при новом режиме в козлятнике почти нет запаха, приняли порядок и чистили навоз без возражений.

Правда, пришлось купить ещё соломы. В конце весны её почти не осталось, а цену ломили такую, что я с трудом рассталась с этой суммой.

Зато к первому окоту всё было налажено и работало как часы. Варвара осматривала коз ежедневно и каждый вечер рассказывала мне о состоянии фермы. На этом правиле настояла я.

— Сегодня ночью начнётся окот, — сообщила она мне однажды вечером.

— Ну наконец то! У нас будет молоко и сыр, — обрадовалась я и пошутила: — А то козлятник высасывает из меня деньги, как чёрная дыра.

— Не знаю, что такое чёрная дыра, — буркнула Варвара, — но если вы, барышня, хотите хорошие деньги на сырах заработать, то придётся ещё подождать. Хорошим сырам надо ещё недели три на созревание…

Я тяжело вздохнула. Про это я уже знала, Варвара просветила меня в самые первые дни. Мы даже подготовили две большие комнаты в подвале особняка для созревания сыра: побелили стены, сколотили деревянные стеллажи и помыли их кипятком, чтобы ни одна зараза не испортила вкус будущего продукта.

— Да, я помню, — кивнула я Варваре. — Ты иди… Я попозже подойду…

— Куда это вы, барышня, собрались? — перебила она. — Мне посторонние в козлятнике не нужны!

— Я не посторонняя! — искренне возмутилась я.

— Вы хозяйка, — кивнула Варвара, — а всё одно. Нечего вам делать по ночам в козлятнике. Ложитесь спать спокойно. Я сама всё сделаю как надо. А вы только мешать будете.

Пока я хлопала глазами, пытаясь прийти в себя, Варвара молча встала, поклонилась и вышла из кабинета, оставив меня без возможности возразить.

С одной стороны, она была права: какая от меня помощь при родах? Как бы саму спасать не пришлось. С другой… С другой я всё же хозяйка, а не «комар чихнул». Разве не имею я права делать в своём козлятнике всё, что хочу?

Я пожаловалась Груне, что Варвара практически выгнала меня с фермы. Та лишь рассмеялась:

— Давно пора было, Лариса Дмитриевна. Вы, в конце концов, барышня, а не крестьянка. Ваше дело — не на ферме ночевать с козами, а думать о том, куда потом свои сыры продавать будете…

И ведь знала, куда бить, чтоб побольнее было! Вопрос реализации до сих пор висел в воздухе: я понятия не имела, куда нести свой сыр, когда он будет готов. Глупо, конечно: именно о сбыте в первую очередь должен думать любой нормальный предприниматель. Но я, видимо, была ненормальным.

А вечером Груня явилась в гостиную с маленьким мальчиком, сыном Варвары, на руках. Сказала, что присмотрит за ребёнком, пока мать работает в ночную смену.

Всё же Груня, несмотря на свою холодность, хороший человек…