ГЛАВА 68

Мы всё сделали по плану. Я написала письма помещикам, приложила к ним небольшие суммы в знак серьёзности намерений — и отправила адресатам.

Результаты не заставили себя ждать. Ваську и его землякам не стали повышать плату за паспорт, а Степану и его мужикам и вовсе уменьшили сборы до минимальных значений.

Мои работники были на седьмом небе от счастья. Раньше они относились ко мне с уважением, теперь же смотрели с таким восхищением и благоговением, будто я была Богородицей, спустившейся с небес. Это смущало — я старалась делать вид, будто ничего не изменилось.

Но перемены были очевидны. Мне больше не приходилось повторять просьбы дважды. Мужики и прежде не ленились, но теперь их рвение поразило даже меня: сыроварню возвели за месяц — к концу мая. Степан с товарищами распахали и засеяли почти вдвое больше площадей, чем планировали изначально.

Правда, для зерновых время уже упущено — земля подсыхала. Но мы нашли выход: засеяли новые площади кормовой свёклой — отличным кормом для молочных коз. Затем мужики взялись за подготовку к сенокосу и озимым посевам.

Я составила список семей с наименьшим числом «душ» — тех, кому проще всего было получить увольнительный приговор. Поговорила с каждым лично. В итоге мы договорились: половину суммы на выкуп собирают сами мужики, половину даю им в виде беспроцентной ссуды, платежи по которой буду удерживать из зарплаты.

Затем я собрала крестьянских женщин. В разговоре объяснила, что они могут обращаться ко мне со своими проблемами: не обещаю решать всё за них, но помогу с дополнительным заработком или защитой от нерадивых супругов. Напомнила, что имущество, записанное на женщин, никто не сможет забрать за долги общины — я не допущу произвола на своих землях. Ещё раз подтвердила, что они вправе бесплатно пасти скот на моих угодьях: возможно, это временно, но пока — пусть пользуются.

Через несколько недель результаты стали заметны. В некоторых дворах появились вторые коровы, завели овец и коз, почти у всех увеличилось поголовье кур и гусей. Деревня перестала выглядеть разоренной — в ней появилась жизнь. Мужики по-прежнему опасались строить новые дома, но общий настрой явно менялся к лучшему.

В конце мая приехала моя мастерица-сыроварка. Я лично отправилась встречать её — хотела убедиться, что Верещагин не преувеличил её достоинства, и она не станет причиной раздоров среди мужиков и их жён. Всё-таки ребёнок вне брака — в наших краях это серьёзный проступок.

Но при первой встрече всё стало ясно. У женщины половину лица занимало багровое родимое пятно. Даже мне, с моими современными взглядами, стоило труда скрыть любопытство и невольный ужас. А деревенские ребятишки и взрослые глазели на «чудо», тыкали пальцами и перешёптывались.

Неудивительно, что никто не взял её в жены…

Варвара, казалось, привыкла к такому вниманию. Она была крайне немногословна: на вопросы кланялась, отмалчивалась или что-то бормотала себе под нос. Её замкнутость и угрюмость невольно вызывали неприязнь. Думаю, именно поэтому никто ее и не нанял. Если бы у меня был выбор, я бы тоже сто раз подумала. Зачем мне мастер, у которого после каждого вопроса стекленеет взгляд, а лицо превращается в деревянную маску?

Однако, прибыв в поместье, она сразу направилась в козлятник. И тут я поняла, как мне повезло. Варвара тщательно осмотрела коз, проверила их корм и воду — всё молча, с тем же равнодушно угрюмым выражением лица.

Я дождалась, когда она закончит осмотр, и подошла ближе.

— Ну, что скажешь, Варвара? Как тебе мое хозяйство? Как козы?

Она подняла на меня глаза, чуть помедлила, затем коротко кивнула:

— Хорошие козы. Молочные будут. Только корм надо сменить. Трава и сено хорошо, но мало белковины. Добавлять колоб надо. А на следующий год еще и люцерну засеять.

— Колоб? — Удивилась я, —Что это такое?

— Отходы маслобоен, — буркнула она. — Туточки, в Саратове масло бьют из льна... А жмых, который остается, и есть колоб. Белковины там много, сыр крепкий получится. Только давать по горсти на морду, иначе плохо станет.

— Всё будет. Если надо, то купим этот колоб, — пообещала я. — Только попрошу тебя об одном: будь терпелива с людьми. Они… не привыкли к такому.

Варвара наконец посмотрела прямо на меня. В её взгляде мелькнуло что-то вроде усмешки.

— А я к такому привыкла. Вы не переживайте, барышня. Я работать приехала. Мне Николай Васильевич все честно обсказал.

Я кивнула, чувствуя облегчение. Несмотря на внешнюю неприветливость, в её словах звучала твёрдость.

— Спасибо, Варвара. Я рада, что ты здесь. Подойди Кузьме, это наш староста. Он покажет дом, в котором ты можешь будешь жить с сыном.

Она лишь молча склонила голову и подхватив ребенка, который послушно стоял у входа в козлятник и ждал, когда мать закончит работу, отправилась к Кузьме.

Сыроварня готовилась к запуску, поля зеленели, а в деревне постепенно крепла надежда на лучшее.