ГЛАВА 67

— И вообще, я позвала вас сюда потому, что Антип уже сделал то, что не смогли мы с вами — нашёл способ выйти из общины с наименьшими потерями, — устало вздохнула я. Разговор пошёл совсем не по тому руслу, на которое я рассчитывала.

— Я?! — удивился Антип. — Я, барышня, ничего такого не говорил!

— Ты не говорил, мне Маруся рассказала, — кивнула я. — О том, что вы нарочно притворяетесь нищими, чтобы с вас не попросили большие выкупные платежи за Петрушку. А когда он получит увольнительный приговор, вы собираетесь купить домик в городе и получить для него паспорт мещанина.

Антип растерялся, приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но я остановила его взмахом руки.

— Груня, что ты думаешь по этому поводу? — строго спросила я.

Груня слегка наклонила голову, словно взвешивая слова, и с лёгкой усмешкой ответила:

— Думаю, что Петрушке эта идея поможет, а вам — нет.

— Но это реально? — я стояла на своём, не желая сдаваться.

— С учётом многих «если» — да. Но, повторюсь, Лариса Дмитриевна, — она выделила голосом моё имя, — этот способ вам никак не поможет. По двум причинам. Первая: даже минимальные выкупные платежи для Васька, например, у которого в семье пять душ, — это двести пятьдесят рублей. А ему, напомню, по пятьдесят рублей в год надо сборы платить. Чтобы их накопить, нужно откладывать по полторы зарплаты. Ещё и жить на что-то надо. Значит, Васек сможет откладывать по пять десять рублей в год — и наберёт нужную сумму через двадцать пять лет.

Я внимательно следила за рассуждениями Груни. Всё было именно так, как она говорила — возразить нечего…

— Но, забегая вперёд, он не сможет их откладывать, — продолжила Груня с невесёлой усмешкой. — Через пару лет аппетиты общины вырастут, и с Васька потребуют не пятьдесят рублей, а шестьдесят. А если он их заплатит, то сборы снова повысят. И последнее… Даже получив увольнительный приговор, крестьянин остаётся в составе общины и платит подушевую подать, размер которой установлен государством, и мирские сборы — размер которых определяет сход. Обычно сход старается содрать с каждого побольше, чтобы погасить недоимки за всю общину.

Пока Груня говорила, Антип согласно качал головой. Это вызывало во мне глухое раздражение: что это вообще за ловушка такая, где все выходы перекрыты, а щели старательно законопачены?!

Однако сдаваться просто так я не собиралась.

— Но мы же можем сначала вызволить Васька, например… А детей — потом.

— Так нельзя, барышня, — покачал головой Антип. — Ежели уходить собрался, так, стало быть, за всю семью и платишь… У нас с Марусей, барышня, особый случай. Вдова она, и замуж вышла за мужика из другой общины. Стало быть, я свои сборы в другую общину плачу. Дитя у ней малолетнее — значит, сборы в свою общину платить не может. А с бабы много ли возьмёшь? Петрушка для своей общины — обуза. Кто знает, будет ли он робить, когда подрастёт, или недоимку копить станет. Уж лучше сейчас на пятьдесят рублей его обменять, нежели ждать, как там выйдет то. И надел его можно в общине оставить — мал он ещё, чтоб надел в собственность оформлять. Вот и выходит, что со всех сторон выгоднее от Петрушки избавиться.

Он вздохнул.

— Только поторопиться нам надобно… Чуть подрастёт Петрушка, так община уж может и супротив пойти… Чай, рекруты им тоже нужны… Потому мы с Марусей каждую копеечку в кубышку кладём, на выкуп да на домишко в городе собираем.

Тяжесть отчаяния словно придавила меня к столу.

— То есть выхода никакого нет, — вздохнула я обречённо. — Сколько бы ни заработал крестьянин, община всегда высосет его досуха…

— Ну почему же, — усмехнулась Груня. Моё явное отчаяние, казалось, приободрило её. Она повеселела и даже стала выглядеть вполне довольной. — Выход, Лариса Дмитриевна, всегда есть. Но он вне правового поля.

— Предлагаешь устроить революцию? — буркнула я. — Я не согласна.

— Ну что вы, — рассмеялась Груня. — Никаких великих потрясений. Мы же не меняем всю страну. Нас интересуют только наши люди.

— И что ты предлагаешь?

— Не надеяться на закон и искать не дыры в законе, а способы его обойти.

Я ничего не понимала… Нет, я прекрасно знала, как надо обходить законы — всё же я работала в финансовом отделе в прошлом. Но как его обойти здесь?

— Предлагаешь дать взятку старосте? — рассмеялся Алёша.

До этого он молчал, погружённый в свои мысли, но сейчас сориентировался первым.

— Не только старосте и не только взятку, — кивнула Груня. — Со старостами пусть разбираются сами мужики. А мы пойдём уровнем выше. Вам, Лариса Дмитриевна, следует написать помещикам, на территории которых расположены общины. И посетовать, мол, мужики ваши совсем обнаглели: цену своим отходникам, моим арендаторам, ломят за паспорт. Того гляди, мужики обратно вернутся и начнут дебоши да склоки устраивать — очень уж шебутные. И я без арендаторов останусь, поля будет некому обрабатывать, и вам никакого прибытка, потому как у мужиков этих одни старики да дети на иждивении. Будут недоимку копить. Вот и прошу вас посодействовать — не бесплатно, конечно, — приструнить ваших мужиков.

— Думаешь, это поможет? — удивилась я. — Станет ли староста помещика слушать?

— А Кузьма ваш, Лариса Дмитриевна, станет вас слушать? — ответила вопросом на вопрос Груня.

Станет. Тут я была уверена. Пусть формально он с нами никак не связан, но фактически — очень даже. И это я не говорю про личное… Просто Кузьма многое получал с моих земель: дрова рубил в моём лесу, корову пас на моих пастбищах, даже рыбачил на моём берегу и в моей реке…

— Невыгодно старосте с помещиком ссориться, — кивнул Антип. — Ежели что, помещик может потребовать, чтобы сход другого старосту выбрал.

— Я видела твои таблицы, сестра, — подала голос Саша, которая до этого молча наблюдала за разговором. — Почти все мужики, которые с Васьком работают, из одной общины. А те, что со Степаном — из другой. Тебе не нужно будет просить за каждого, достаточно написать два письма…

И это было правдой. Мысль Саши мгновенно прояснила картину: вместо десятков обращений — всего пара писем, но с весомым посылом.

Я провела ладонью по лицу, собирая разбегающиеся мысли. В голове постепенно складывался план — пусть рискованный, но реальный.

— В общем, так… Решено, — я положила ладони на столешницу, придавая веса своим словам. — Будем использовать все способы. Во-первых, я напишу письма помещикам. Во-вторых, всех сразу нам всё равно не выкупить — начнём с тех, у кого душ поменьше. В-третьих, надо подумать, как помочь мужикам собрать деньги на увольнительный приговор и на покупку недвижимости в городе. И ещё… Мне не нравится нищета, которая царит в деревне. Поэтому будем оформлять всё имущество на женщин. А если будут проблемы, то я, как хозяйка земель, выступлю на стороне моих людей.