ГЛАВА 71

Алёша, надо признаться, снова меня удивил. Как и в прошлый раз, когда мы искали выход из безвыходной ситуации, он вцепился в учебники, словно упрямый клещ. Иногда, чтобы дозваться его на обед или ужин, приходилось буквально с кровью вырывать у него книги. А однажды я увидела, как он о чём-то шепчется с Груней. После этого, кстати, его отношение к моей компаньонке кардинально изменилось. Я сделала вывод: Груня открыла брату свои реальные знания и способности.

Через пару недель братец внезапно исчез. Просто не явился на завтрак. Петрушка, которого я отправила на поиски, сообщил, что господина нигде нет. Я, как все нормальные люди, первым делом подумала о самом плохом и уже собиралась поднять мужиков, чтобы прочесать баграми наш берег Волги… Но тут появилась Груня и сказала, что Алёша уехал в город «по делам». Я едва сдержалась. Ну какие у него могут быть «дела» в Саратове?! И даже если они там есть — почему он не сообщил мне об этом сам? На моё возмущение Груня лишь рассмеялась:

— Лариса Дмитриевна, Алексей Дмитриевич уже взрослый мужчина. Он способен сам принимать решения, а вам нужно ослабить контроль.

— Я его не контролирую! — возмутилась я.

— Вы не только его контролируете, — усмехнулась Груня, — но и Александру Дмитриевну, и Кузьму, и Степана, и Антипа с Марусей, и всех своих крестьян, и даже меня… Пока только Варваре удалось отстоять себя. Но вы так привыкли к этому, что перестали замечать.

— Неправда! — возмутилась я.

— Правда, — качнула головой Саша, опустив взгляд в тарелку. — Ты, Лариса, так похожа характером на отца, что мне иногда становится страшно…

— И чего же ты боишься? — буркнула я недовольно. Если уж о контроле говорит Саша… Моя младшая сестра была словно не от мира сего: слишком правильная, слишком честная, слишком открытая. Она не стала бы врать даже ради спасения собственной жизни.

Саша вздохнула и улыбнулась уголками губ, не поднимая глаз:

— Найдётся ли человек, способный раскрыть твою женскую мягкость… Я думала, что это будет князь Васильчиков, но в последний раз ты так дерзко вела себя с ним, что теперь он, вероятно, в тебе разочарован… Потому и пропал…

— Глупости! — воскликнула я, сминая салфетку и бросая её на стол. Аппетит после этого дурацкого разговора пропал, и мне захотелось сбежать в свою комнату. — Нет никакой особенной женской мягкости… А князь Васильчиков меня совершенно не интересует!

Громко сказала — почти выкрикнула — и с грохотом вскочив со стула, умчалась в свою комнату. Потому что Саша была права. Я скучала по князю, а от него не было вестей уже несколько месяцев.

Алёша вернулся домой к обеду. После трапезы он подошёл ко мне в кабинет с кучей листков, исписанных мелким, весьма неаккуратным и почти неразборчивым почерком.

— Вот! — с гордостью протянул он мне бумаги, заставляя отвлечься от расчётов.

— Что это? — буркнула я. Настроение, испорченное утренним разговором, всё ещё не наладилось.

— Смета расходов, коммерческий расчёт и список документов, которые нужны для открытия лавки, — довольно улыбнулся брат.

Я взяла листки и попыталась разобрать написанное. Это действительно было подобие бизнес-плана. Перелистала страницы: цифры ещё можно было понять, но в текстах угадывались лишь отдельные слова, не складывавшиеся в цельную картину.

Я уже собиралась потребовать, чтобы Алёша переписал всё нормально, чтобы я могла прочесть без напряжения глаз. Но тут в памяти всплыли слова Груни о контроле. Вздохнув, сказала:

— Расскажи своими словами…

— Хорошо, — кивнул брат. — Чтобы открыть лавку, мне нужно сходить в местное казначейство и выкупить купеческое свидетельство второй гильдии и билет на конкретную лавку. Это обойдётся в сто двадцать рублей в год. Плюс за съём — двести пятьдесят рублей в год. На вывеску, прилавки, лёд, весы и мраморные доски уйдёт ещё около сотни. И тридцать пять рублей на найм приказчика. Итого ты должна дать мне пятьсот рублей на открытие лавки.

Он радостно закончил и замолчал, глядя на меня с видом абсолютно довольного собой человека.

— Пятьсот?! — брови сами собой взлетели на лоб. — Ты говорил о трёхстах!

— Да, — Алёша сиял так, словно речь шла не о дополнительных тратах, а о том, что ему удалось сэкономить эти две сотни. — Ты была права: очень важно составить смету расходов перед тем, как открыть лавку. Я думал, в учебниках какая-то глупость… Ну, подумаешь, рубль туда, рубль сюда… А выходит, без этой сметы я промахнулся почти в два раза! Представляешь?!

— Представляю, — нахмурилась я. — А ты хотя бы представляешь, сколько сыра тебе нужно продать, чтобы отбить эти расходы?!

— Представляю, — рассмеялся брат. — Шестьдесят пять пудов! Чуть больше двухсот фунтов в месяц. Или пять покупателей в день. А если добавить в ассортимент остальные молочные продукты, то всё окупится гораздо быстрее.

— Ты забыл, что в каждой головке сыра есть и мои затраты, — напомнила я про себестоимость.

— Нет, сестрица, я не забыл. Я всё учёл. А вот ты? Ты знаешь, сколько будет стоить твой сыр для тебя? — он уставился на меня.

В его взгляде не было ни осуждения, ни укоризны, но я почувствовала, как краска заливает лицо. Потому что сама я никакого бизнес-плана не составляла. Действовала скорее по наитию, чем опираясь на цифры и расчёты.

Непростительная самонадеянность.

Но признаться в этом брату оказалось выше моих сил. Я соврала:

— Конечно, — кивнула. — Я всё учла, даже не сомневайся.

— И? — прищурился братец. — Во сколько, по твоим расчётам, обойдётся тебе фунт сыра?

Вот ведь вцепился, как клещ! Глухое раздражение поднималось изнутри. Злилась я скорее на себя, чем на Алёшу… Хотя нет, злилась на него. За то, что он так нагло и бесцеремонно ткнул меня лицом в мои же ошибки.

— Не твоё дело! — возмутилась я и вскочила: сидеть мешала распрямившаяся пружина чувств. — И вообще, я сама всё знаю! Без сопливых!

Выкрикнула, стараясь выплеснуть всё, что накопилось в душе с самого утра: из-за претензий Груни, из-за слов Саши, из-за того, что поступила недальновидно, не сделав расчёты по козьей ферме с самого начала, из-за того, что мне ни в одной из двух жизней не удалось стать, как сказала сестра, по-женски мягкой. А все мои попытки, вроде той вуали, за которой я пыталась спрятать свои недостатки, или свиданий в прошлой жизни, оказывались нелепыми и смешными.

И в тот момент, когда вся эта глыба сдвинулась внутри меня, что-то случилось. Я вдруг почувствовала, как глазам стало горячо, а дыхание сбилось… Ещё немного, и я разрыдаюсь, как школьница отличница над первой двойкой.

— Уходи! — просипела я, мечтая как можно скорее остаться одной, чтобы никто не увидел, что я тоже бываю слабой.

Но не тут-то было. Алёша не ушёл, напротив, подошёл ко мне и обнял. А я его. И ревела, как дурочка, поливая слезами обиды на весь мир… на два мира… плечо младшего брата.

— Всё будет хорошо, сестрёнка, — погладил он меня по спине. — Ты не одна. Мы вместе. И у нас всё получится.