ГЛАВА 72

Половина лета пролетела как один день. Хлопот навалилось столько, что не оставалось времени даже предаваться горестным размышлениям о князе Васильчикове, который словно забыл обо мне — ни письма, ни весточки.

У коз закончился окот. Теперь к сотне взрослых животных прибавилось почти полторы сотни козлят. Забота о малышах легла на мои плечи. Не в смысле ручного ухода, а в смысле организации труда: нужно было выстроить работу бригады и следить, чтобы требования Варвары неукоснительно соблюдали.

Часть козочек мы планировали оставить на племя, часть — продать. Невостребованных козликов Варвара определила на мясо. Я пока не возражала, хотя в душе надеялась, что до забоя дело не дойдёт. Но до этого было далеко, козлятам требовалось как минимум два месяца, чтобы подрасти.

Надои постепенно увеличивались. К концу июня мы получали по пятисот литров молока в день. Варвара уверяла, что это ещё не предел: к середине июля мы выйдем на семьсот литров. Всё молоко шло в сыроварню. Полки в подвале медленно заполнялись круглыми головками, отложенными на дозревание.

Алёша тем временем бился над открытием лавки. Дело двигалось неожиданно туго. Брат объездил все сдаваемые помещения, но ни одно его не устроило. Теперь он жадно ловил каждое новое объявление в саратовских газетах, да и не только в них. В середине июня он внезапно сорвался в Москву: в Охотном ряду освободилась лавка.

— Такое случается раз в жизни, — говорил он с горящими глазами. — Нельзя упускать!

Лавку он не снял, цена оказалась неподъемной: начальные расходы превышали две тысячи рублей. Но вернулся Алёша сияющий, хоть и не спешил раскрывать причины своей радости.

— Скоро сами всё узнаете, — отмахивался он, распаляя наше любопытство.

Зато по возвращении он перестал привередничать и заключил договор на одну из ранее осмотренных лавок. К концу июня там вовсю кипела работа. Открытие было намечено на первую декаду июля — как раз к созреванию первых полутвёрдых сыров. По совету Варвары мы назвали их бехтеревскими.

Алеша решил провести открытие с небывалым размахом. Ставка была на недорогие, но эффектные приёмы. Он заказал в типографии изящные бланки для ценников. Мы с Сашей тоже включились в работу и склеили из цветной бумаги гирлянды, чтобы украсить фасад. Смастерили десятки фонариков из папиросной бумаги. Вечером, с наступлением сумерек, их планировали запустить в небо. На каждом Саша вручную нарисовала изящную белую козочку — символ нашей сыроварни и наших молочных продуктов.

Когда всё было готово, мы с Сашей с гордостью продемонстрировали украшения Алёше. Он расплылся в улыбке:

— Жаль, что нельзя украсить лавку воздушными шариками, — вздохнула я, на миг забыв, что в этом времени их, возможно, ещё не изобрели.

— Шариками слишком дорого, чтобы снять аэростат хотя бы на день, придется отдать несколько сотен рублей. Я узнавал... Но у меня есть идея получше, — с торжествующим видом возразил Алёша, растягивая губы в улыбке до ушей.

— Получше?! — я вскинула брови. Саша замерла, не моргая, глядя на брата.

— Сейчас, — рассмеялся он и умчался в свою комнату.

Вскоре он вернулся с коробкой, заботливо обёрнутой промасленной бумагой.

— Вот, смотрите, — с гордостью объявил он, разворачивая бумагу.

Саша восхищённо ахнула, прижимая ладони к щекам. Я же лишь недоумённо уставилась на серые тряпицы, от которых резко пахло бензином и какой-то химией.

— Что это? — осторожно дотронулась я кончиком пальца до лоскутка. Как будто бы резиновая...

— Воздушные пузыри, — фыркнул Алёша. — Ты забыла? Отец покупал нам такие для забавы. Я подумал: будет чудесно, если они взлетят над лавкой, привлекая взгляды прохожих. Я уже приобрёл цинковые опилки и серную кислоту, будем надувать водородом.

Я вгляделась в серо-бурые комки. Неужели это и есть воздушные шары прошлого?

— Но почему они не цветные? — вырвалось у меня. — Для праздника нужны яркие краски!

— Мы можем их раскрасить, — мягко предложила Саша.

— Не выйдет, — покачал головой Алёша. — Краска осыплется. Резина не держит пигменты.

— Отчего же не выйдет, — раздался спокойный голос Груни. Она всё это время сидела в своём любимом кресле, методично выводя петли очередного бесконечного шарфа. — Если взять за основу каучуковый клей, пузыри можно окрасить. В Саратове, на Гостиной площади, в обувной лавке — третьей слева, если идти от собора, — такой клей точно есть.

Мы ошеломлённо переглянулись.

— Я относила туда свои туфли для пропитки, — пояснила она. — Клей дорог, но иного способа нет.

— Хм, — кашлянула я. Груня вновь удивила меня своей осведомлённостью. — Значит, нужно купить клей и краски… Любые подойдут?

— Нет, — твёрдо ответила компаньонка. — Лучше анилиновые красители либо металлическая пудра, которой рамы для картин красят.

— На днях мы с Сашей собираемся в город, чтобы узнать, какие документы нужны для открытия школы. Заодно приобретём всё необходимое. Распишем пузыри, и запустим над лавкой серебряные и золотые шары. Поразим саратовцев до глубины души!

Я рассмеялась, но Алёша серьёзно заметил:

— Ты напрасно смеёшься. Золотые шары непременно привлекут внимание. Пузыри — дорогое удовольствие: на двадцать штук я потратил аж пять рублей. Большинство людей никогда их не видели. Они не догадаются, что это резина. Будут уверены: перед ними настоящее золото и серебро.

— Тогда придётся поставить на крышу караульного, — улыбнулась Саша. — А не то горожане решат, что с неба сыплется богатство, и растащат всё до последнего пузыря!

— Угу, — буркнул Алёша, уже мысленно прикидывая, кого назначить на этот пост.

Я снова рассмеялась:

— А можно посадить туда целый оркестр и пусть они играют вместо рад... — я запнулась и исправилась, мысленно ругая себя за невнимательность. Ну, какое радио?! - на радость прохожим.

Саша подхватила мой смех, живо представив, как на крыше Алёшиной лавки выстраиваются музыканты с инструментами. Брат лишь скупо улыбнулся, погружённый в расчёты.

Лишь Груня сохраняла невозмутимость:

— Оркестр — излишество. Но если уж ставить караульного, дайте ему рупор. Пусть зазывает народ в лавку. Это точно привлечёт внимание каждого прохожего.

Алёша кивнул, обвёл нас взглядом и воскликнул:

— Превосходная мысль! Грандиозная! О моей лавке заговорят в тот же день! Теперь, сестрица, дело за тобой. Мне нужно изобилие сыра, молока и масла, чтобы хватило всем.

Я молча кивнула. Да, если мы сумеем устроить шумное открытие, товар должен быть в избытке.

Вечером, укладываясь спать, я долго смотрела в окно на звёзды. В голове крутились цифры: сколько сыра уже готово, сколько ещё созревает, сколько потребуется на первые дни торговли. Цифры получались внушительными, пока я не переводила их в рубли. До окупаемости моей ферме еще очень далеко.