ГЛАВА 75

Мы вышли из дирекции народных училищ, и жаркий июльский воздух тотчас окутал нас. Было около полудня — солнце стояло в зените, заливая улицы Саратова ослепительным светом. Тени от домов стали короткими и резкими, а мостовая под ногами дышала зноем.

Я шагала, почти не замечая пейзажа: кирпичные фасады с лепниной, деревянные лавки с навесами, редкие экипажи, неторопливо катящиеся по пыльной дороге. В голове снова и снова крутились одни и те же мысли.

Я и раньше предполагала, что мне придётся бежать ближе к 1917 году. Но одно дело думать об этом как о возможной перспективе — и совсем другое получить доказательство, что ключевая фигура события реально существует.

Саша без остановки говорила о чём-то, но я не слушала. Её голос доносился словно сквозь вату. Я снова мучилась той же дилеммой, что и в прошлый раз: как правильно поступить? Сделать вид, что моё дело сторона, или вмешаться? Мне совсем не хотелось влиять на историю страны, но оставить без внимания вероятность улучшить своё личное будущее я не могла.

— …Поеду в Симбирск… — сквозь мои мысли пробилось только то, что было созвучно моим размышлениям. Я вздрогнула и резко повернулась к сестре:

— Что?!

Саша нахмурилась, вглядываясь в моё лицо:

— С тобой всё в порядке? Ты сегодня сама не своя.

— В порядке, — отмахнулась я, оглядываясь по сторонам. Мы как раз миновали булочную — из приоткрытой двери тянуло ароматом свежего хлеба и корицы. — Ты собралась в Симбирск? Но зачем?

Сестра вскинула брови:

— И ты говоришь, что с тобой всё хорошо? Я же только что объясняла: в Саратове экзамены на звание учительницы начальных училищ проводят только в мае. В этом году у меня уже не получится сдать их, а откладывать открытие школы на целый год я не хочу. Александр Александрович посоветовал поехать в Симбирск — там через две недели будут дополнительные экзамены для желающих получить право на преподавание. Ульянов Илья Николаевич, я читала, помогает молодым людям, желающим попробовать свои силы в обучении крестьянских детей. Если я получу учительское свидетельство, то выполнить всё остальное будет несложно.

Она радостно улыбнулась, и на её щеках появились едва заметные ямочки, такие же, как у мамы.

— И моя школа получит разрешение и право выдавать свидетельства детям. Правда, — добавила она с хитринкой, глядя на меня, — тебе придётся построить в поместье церковь.

Я невольно усмехнулась:

— Нет. Церкви у нас не будет.

— А ещё платить священнику за уроки закона Божьего, — невозмутимо продолжила Саша. — Тогда, может, и ты станешь чаще ходить в церковь и больше молиться.

Я хотела было возразить, но передумала. Сейчас меня занимало другое:

— Когда ты собираешься в Симбирск?

Саша тут же забыла про церковь и желание заставить меня верить. Она оживилась, затараторила:

—Думаю, не стоит откладывать поездку. У меня очень много дел! Список требований для открытия школы такой огромный! — Она потрясла исписанными листками, свёрнутыми трубочкой. Бумага слегка шелестела на ветру, будто пыталась вырваться из её пальцев.

— Я поеду с тобой, — тут же заявила я.

— Ну конечно, ты поедешь со мной! — фыркнула Саша. — Я без тебя никуда не поеду. У меня точно не хватило бы духу войти в кабинет директора без твоего позволения.

— Хватило бы, — улыбнулась я. — Мне так радостно видеть, как ты изменилась. Раньше ты была совсем другой — тихой, замкнутой. А сейчас я тебя не узнаю…

Сестра мягко рассмеялась, и её голос слился с гомоном городской улицы, криками разносчиков, цокотом копыт, отдалённым звоном колокольчиков.

— Раньше у меня не было никакой цели. Я просыпалась утром и не знала, чем буду заниматься днём. А сейчас у меня есть Петрушка и другие дети. Правда, сначала мне было тяжело с ними. Они такие живые, такие весёлые и смешливые, когда никто из взрослых не видит. А потом я, наверное, заразилась от них.

— Дома ты по-прежнему ведёшь себя по-другому, — заметила я.

— Дома есть Груня… Знаешь, она, если честно, меня пугает. Я никак не могу её понять. Я знаю, что папа приставил её к тебе, чтобы она присматривала за тобой и за нами. Но иногда мне кажется, что она не та, за кого себя выдаёт… Понимаешь?

Я рассмеялась. Звук получился неожиданно звонким в этой полуденной духоте.

— Попробуй поговорить с ней по душам.

— Нет, — качнула головой Саша, и её тень на стене дрогнула, словно испугавшись собственных слов. — Я её боюсь. А мы, кстати, пришли.

Москательная лавка встретила нас резким запахом красок и растворителей. Тяжёлая деревянная дверь была приоткрыта, видимо, чтобы проветривать помещение и не дышать густыми ароматами химии. Зато внутри оказалось довольно прохладно. Деревянный пол, чисто вымытый, ещё влажный, источал свежесть. Лишь переступив порог, я осознала, как нестерпимо жарко было на улице.

— Нам нужны анилиновые красители и металлическая пудра, — обратилась я к приказчику — худощавому молодому человеку с внимательными глазами и руками, испачканными в разноцветных пигментах.

Он молча кивнул, провёл нас вглубь лавки мимо полок, заставленных стеклянными банками с яркими порошками и бутылочками с мутными жидкостями. Приказчик ловко достал с верхней полки две жестяные коробки, стёр с них пыль рукавом и поставил на прилавок.

— Вот, выбирайте. Красители свежие, а пудра самого тонкого помола, для праздничных украшений подойдёт идеально, — произнёс он, открывая крышки и демонстрируя искрящееся содержимое.

Саша тут же потянулась к коробочке с пудрой, заворожённо наблюдая, как на свету вспыхивают мельчайшие металлические блёстки. Я же принюхалась к красителям, запах был резким, но не неприятным.

— А это что такое? — ткнула в ярко-голубой порошок, лежащий на прилавке в стеклянной банке. — Тоже краситель?

— Нет, — снисходительно улыбнулся приказчик. — Это медный купорос. Он очень едкий и разъест всё, что вы попытаетесь им покрасить.

Он довольно рассмеялся, словно эта шутка должна была подчеркнуть нашу неосведомлённость. Мне стало неприятно, и обидно.

И тут из глубины сознания всплыл очень важный факт.

— Мы берём и медный купорос тоже, — твёрдо кивнула я на голубой порошок. — Сколько стоит?

Всё потому, что я вдруг вспомнила: в наше время растения обрабатывают бордосской жидкостью. А делается она очень просто, из медного купороса и извести. Известь нейтрализует кислоту, и ничего не сгорит. Не знаю, поможет ли это от кузек, но почему бы не попробовать?