ГЛАВА 80

— Вот и всё, — я с трудом подавила зевок. — Можно возвращаться домой.

— Или мы можем пойти в ресторацию и позавтракать. Я угощаю, — с тёплой улыбкой предложил князь Васильчиков.

Саша тут же оживилась и поддержала его. Да и я, признаться, была не против перекусить — мы ведь уехали из поместья голодными, а потом хорошо поработали на свежем, утреннем воздухе.

Но князь не собирался останавливаться на завтраке:

— А потом мы можем покататься на пароходе по Волге. И прогуляться по Укеку. Поверьте, этот город совершенно особенный, он не похож ни на один другой.

Саша посмотрела на меня умоляюще. И правда, идея прокатиться на пароходе была заманчивой… Вот только после шестидневного марафона с кузьками мне отчаянно нужен был хотя бы один день отдыха.

К тому же мои руки всё ещё хранили следы работы, чернота не сошла, и пришлось надеть перчатки, чтобы не шокировать прохожих «грязными» ладонями.

Я постаралась отказаться как можно мягче:

— Не думаю, что это хорошая идея. Очень скоро нам с Сашей предстоит долгое путешествие в Симбирск. Там мы успеем насладиться видами реки и обоих берегов. А для прогулки по Укеку у нас нет заграничных паспортов. Предлагаю ограничиться завтраком и вернуться в поместье.

— А как же Алёша? — обиженно возразила Саша, которую мои доводы явно не убедили. — Мы не можем оставить его здесь одного!

Я махнула рукой в сторону толпы, плотно обступившей лавку брата:

— Думаю, сейчас Алёша слишком занят, чтобы поехать с нами. Он вернётся сам.

— Или мы можем подождать его, — вновь вступил в разговор князь Васильчиков. — Позавтракаем, снимем номера, чтобы вы, Лариса Дмитриевна, могли отдохнуть, а после обеда прогуляемся по Торговой площади. Поверьте, там есть что посмотреть.

Он улыбнулся — так спокойно и убедительно, будто и не сомневался в моём согласии. И мне стало так трудно отказать ему... Но я же знала, прогулка по купеческим лавкам совершенно не вписывается в мой бюджет. А соблазн купить хоть что-то будет велик. Придётся приложить немало усилий, чтобы удержаться от покупок — я ведь уже бывала на Торговой площади.

— Лариса, пожалуйста! — взмолилась Саша. — Мы и так целыми днями безвылазно сидим в поместье. Давай останемся на день в Саратове!

И как с ней спорить? Я тяжело вздохнула и согласилась.

Саша не сдержала радости — захлопала в ладоши, как ребёнок. А ведь она и есть ребёнок — мне всегда трудно помнить, что моей младшей сестре всего пятнадцать. Наверное, потому что я сама выглядела так же молодо, как она. Вот и казалось, что Саша тоже гораздо взрослее, чем есть на самом деле.

Моё согласие, как я заметила, обрадовало не только Сашу, но и князя Васильчикова. Правда, он не стал бурно выражать эмоции, лишь улыбнулся, а в глазах вспыхнули такие яркие искры, что я невольно зажмурилась.

— Отлично, — произнёс он сдержанно. — Тогда прошу вас, дамы. Тут неподалёку есть очень приятная и уютная ресторация. Когда я приезжаю в Саратов, всегда обедаю только там.

Ресторация оказалась в самом центре. Интерьер поражал: тяжёлые бархатные портьеры, хрустальные люстры, зеркальные панели, отражающие мягкий свет. Каждый предмет мебели словно кричал о роскоши и изысканности. Едва мы переступили порог, к нам подлетел метрдотель и склонился в почтительном поклоне, словоохотливо радуясь возвращению «вашего сиятельства» и приветствуя его спутниц.

После завтрака и большого кофейника с вкуснейшим кофе, сон пропал. Молодость имеет свои преимущества. И мы отправились гулять по Горяинской площади. Утро выдалось ясным, солнце ласково грело плечи, а лёгкий ветерок приносил свежесть. Площадь жила своей обычной жизнью: торговцы зазывали покупателей, разносчики предлагали свежие булочки и лимонад, дамы в нарядных платьях неспешно прогуливались между рядами.

Мы заглянули в лавку с изящными безделушками. Витрины пестрели разноцветными веерами, зеркальцами в резных оправах, шёлковыми лентами, миниатюрными книжками в тиснёных переплётах. Я замерла перед витриной, восхищённо разглядывая перламутровый веер из слоновой кости, с тончайшей росписью. Князь, заметив мой взгляд, тут же предложил приобрести его. Я мягко остановила его:

— Право, не стоит. Я просто восхищаюсь мастерством его создателя.

И он вроде бы меня послушал. Однако, когда вышли из лавки, в моих руках был сверток с тем самым веером.

В следующей лавке с шёлковыми тканями история повторилась. Князь был неумолим: любая вещь, на которую мы обращали внимание, тут же становилась подарком. Сначала это казалось милым жестом, но вскоре начало тяготить.

Я попыталась мягко объяснить:

— Вы слишком щедры, князь. Мне неловко принимать столько подарков.

Он остановился, посмотрел на меня внимательно и вдруг сказал:

— Знаете, Лариса Дмитриевна, давайте оставим эти формальности. Для вас я просто Борис. Если, конечно, вы не против.

Я на мгновение замешкалась. Обращение по имени и отчеству было для меня не привычным, но знакомым защитным барьером. Но в его взгляде было столько искренности, что я снова не нашла в себе сил отказаться.

— Хорошо, Борис, — согласилась я. - Тогда и вы зовите меня по имени.

Саша, стоявшая рядом, восторженно ахнула:

— Ох, Лариса! Это так замечательно!

И тут я вдруг осознала: в этом простом «Борис» и «Лариса» было что-то необратимое. Что-то, что меняло правила нашей игры. Что-то, что могло иметь последствия. Хорошие? Может быть. Но отказываться от них я точно не хотела.

Князь улыбнулся — тепло, по-настоящему. И мы двинулись дальше, в глубину торговой суеты, где звон монет смешивался с весёлым смехом и криками торговцев.