21. Пробуждение

Перед сном прошлась по комнатам, проверив их готовность к приемам гостей, похвалила Лоте за добрый ужин и отдала прислуге распоряжения на завтрашний день.

— Надолго ль драконы-то к нам? — деловито спросила Лоте.

Я только плечами пожала. Они передо мной не отчитываются, а лично у меня в планах ровно через месяц вернуться домой. Проведать Арнош и узнать, как дети. Сердце болело за сына. Если разорванные помолвки и отношения не зависели от воли детей, то проигранный Даном тренировочный бой меня беспокоил. Сын — лучший на своем курсе. И вдруг поражение.

— Вы, вейра, не теряйтесь, хватайте самого симпатичного и замуж. Вот генерала ихнего и хватайте.

Не выдержав, я рассмеялась. Ну где я, и где замуж. Тем более, что у меня тут два принца, граф и несколько виконтов. Не по чину мне рот разевать на такую партию.

— Старая я для местного замужа, — сказала посмеиваясь. — Ты подготовь все на завтра и тоже спать ложись. Поздно уже.

Сказала и вышла из кухни, и, по всем законам подлости, нос к носу столкнулась с юным Фиром. По всему выходило, что он грел уши около двери, слушая мой разговор с кухаркой.

На наглой котовской морде не было ни тени раскаяния. Присев в заученном реверансе, я попыталась дать деру вверх по лестнице, но принц перехватил меня еще на первой ступеньке. Развернул, как игрушечную, и уставился в лицо своими глазищами:

— Негоже такой красавице убегать от замученного боями воина. А уважить?

Я скованно улыбнулась. Глаз отслеживал сходство с Фаншером, причисляя к таковому даже тень от ресниц на щеке. Вот это пугало даже больше.

Голос против воли обрел знакомый металлический привкус:

— И как же вас уважить, Ваше Высочество?

Фарац не проникся напряжением момента. Закатил глаза и крутанул меня в танцевальном па:

— Да хватит тебе ломаться, малышка. Сама знаешь, что сладкая, как южный мандарин и мягкая, как булочка, так и хочется.… И я тебя выбрал. Будет тебе, вейра, и дом, и даже три дома, коль пожелаешь.

На этот раз мой внутренний чертенок прикинулся рыбой и скорбно молчал. Одно дело шутить с красивым драдером, и совсем другое с братом психически нездорового Фаншера.

— Ну? — поторопил Фарац. — Что думаешь?

Я, Вашество, много думаю, но все непечатное. Слава богу, что хоть думаю про себя. Вслух за такое можно в казематах прописаться лет на пятьдесят.

Кое-как перестроив мыслеобразы в культурный отказ, я совсем было собралась уведомить принца о невозможности нашего романа, когда с лестницы раздалось холодное:

— Ты выбрал не лучшее время водить шашни, Фир.

Второй генерал оперся на перила и прошелся по нашим лицам нечитаемым взглядом, и, клянусь, я покраснела впервые за долгие десять лет. Или даже за все восемнадцать. Малиновый жар окатил меня с головы до ног, а в груди встрепенулось что-то отдаленно похожее на чисто женскую стойку на красивого мужика.

И, как и в прошлый раз, меня это мгновенно отрезвило. На секунду я словно увидела себя со стороны. Престарелая по местным канонам вейра кокетничает с молодым драконом с телом языческого бога. Можно ли представить что-то более пошлое?

«Можно, — тут же влез неучтенный внутренний голос. — И не только представить, но и воплотить. Немного шелка и кружева, немного голого тела. Для надежности можно взять приворотный артефакт и дядюшкин дробовик. У нас есть дядюшка?»

Инструкции по соблазнению от внутреннего голоса звучали, как уголовное дело. И, что гораздо хуже, моя половозрастная адекватность тоже куда-то ушла и не вернулась.

Любезно склонилась в реверансе перед принцем и генералом, я поспешно отшагнула к лестнице. Ну их всех. Нет у меня дядюшки.

— Спокойной ночи, вейры.

Легко взбежала по ступенькам, успешно разминувшись с Ральфаром, но далеко уйти не успела. Успела только дойти до собственной спальни и положить пальцы на ручку, когда меня накрыло знакомой давящей аурой.

Обернулась и рефлекторно отступила, прижавшись спиной к двери.

Оказалось, всё это время генерал шел за мной шаг в шаг. Настолько тихо, что я почувствовала его только сейчас.

Золотой взгляд просканировал меня с головы до ног и окончательно остановился где-то в районе моих губ. Это нервировало.

— Что-то еще? — уточнила настороженно.

— Ваша неосторожность может привести к плохим последствиям, — напомнил Ральфар. — Если вы не понимаете с первого раза, я повторю. Это у вас будут плохие последствия.

Все сказанное звучало даже не как угроза, а как… констатация факта. И это нервировало еще больше. Я упорно пыталась понять, в чем меня упрекают, но не могла.

На мне полностью асексуальное платье, способное прикончить любые влажные фантазии, пучок училки и ни грамма косметики. В таком виде я могу соблазнить только слепоглухонемого ботана. И то не без помощи дядюшкиного дробовика.

Похоже, я просто не нравлюсь генералу. А спорить с генералами я не нанималась. Не нравлюсь и пожалуйста. Я не пряник, чтобы нравится всем генералам в округе.

— Хорошо, Ваше Высочество, — я растянула губы в неискренней улыбке, которая, кажется, очень не понравилась генералу, и скользнула в дверь спальни.

Выкинув из головы бесплодные мысли, заставила себя приготовиться ко сну. Принять ванну, расчесать волосы и переодеться в сорочку. А после, наконец, лечь в постель.

Сил не осталось. Потрясений за прошедшие сутки было столько, что организм не справлялся с перегрузкой.

А потом мне в оголившееся плечо ткнулся мокрый нос, и я поняла, что еще не вечер. Потрясения не закончились.

К мокрому носу присоединился сосед, а потом меня нежно лизнули. Ну конечно! Я же сама велела запереть щенят в своей спальне, чтобы их не обижали неотесанные мужланы. Вот только кормили их последний раз как раз перед тем, как запереть. То есть, часов десять назад.

Волосы на голове у меня натурально встали дыбом. Мои сладкие булочки голодали! А я даже колбаски им не взяла!

Что ж я за мать такая!

На часах было далеко за полночь, но я восстала из полумертвых, сунула ноги в тапочки и со всеми предосторожностями прокралась на кухню.

В доме было пустынно и темно, а счастливая семейная жизнь отточила во мне умение ходить по-кошачьи. Неслышно и незаметно.

Я проскользнула в темный проем кухни и… кто-то бескомпромиссно взял меня за плечи и только что не приподнял над полом. Или все-таки приподнял, потому что тапочки повисли на кончиках пальцев. По углам кухни активировались магические светильники, реагирующие на движение.

— А вы не сдаетесь, — с удивлением произнес генерал. — До чего упорная вейра. Даже в свои прозрачные кружева успели переодеться.

Вообще я довольно стойкая по натуре, но на этот раз шок взял верх над разумом, потому что рот открылся и изрек сакраментальное:

— Мне просто нужно взять немного еды.

На счет немного, я загнула, конечно. Мои пушистые булочки едят ведрами, так что еды мне надо взять много.

— Конечно, — сказал генерал бесстрастно. — Очень нужно. Ночью. После плотного ужина. Вы даже эти ваши голые кружева надели по такому случаю. Я похож на идиота, вейра?

Нет. В том-то и дело.

— Возможно со стороны, это выглядит противоречиво, — сказала осторожно.

Договорить не успела. Ральфар просто вжал меня в стену, запечатывая выход из собственной хватки. Глаза горели античным золотом, не хуже светильников.

— Со стороны это выглядит, как приглашение, — его голос прозвучал так низко, что у меня волоски на шее встали дыбом. — Быть может, вы действительно сошли с ума и пошли полуголая бросить по дому, полному драконов, а может, вы хотите, чтобы я сделал так.

Его пальцы легли на грудь, чуть сжали. Золотые глаза уставились мне в лицо со змеиным бесстрастием, считывая реакцию тела.

— Или так.

Вторая рука легла мне на бедро.

Я мгновенно протрезвела от усталости и шока.

Иллюзий, что я настолько хороша, чтобы свести с ума первого драконира империи, у меня ни в одном глазу не было. Уж что-что, а голова у меня всегда работала, как надо.

Ральфар не хотел меня ни наказать, ни унизить. Он пытался мне что-то объяснить со своей неповторимой драконьей логикой. У местных мужиков вообще витиеватая ментальность.

Вернувшись к роли всепонимающей бонны, я мгновенно успокоилась. Эта роль была привычна и удобна, и не угрожала моему спокойствию.

Уже без всякого стеснения устало потерла лицо и прямо спросила:

— Давайте без околичностей, Ваше Высочество.

И вздрогнула. Генерал взял меня за подбородок и мягко запечатал большим пальцем рот.

— Ральфар, — сказал он бесстрастно. — Я отвык от титулов, так что называйте меня по имени.

Я с пониманием кивнула. Бедного генерала даже друзья командором называют, а когда он проходит мимо розовых кустов, те по стойке смирно вытягиваются. Так и имя свое забыть можно.

— Конечно, Ральфар. Так вот, я абсолютно не понимаю, в чем вы меня упрекаете. Если вы объясните словами, будет быстрее и проще.

— Вы.… не понимаете?

Мы определенно не понимаем. Иначе зачем бы мы спрашивали?!

Наверное, ответ отразился у меня на лице, потому что Ральфар шумно выдохнул и чуть отвернулся. И свет магических светильников лег так неудачно, что осветил порозовевшую скулу.

Я даже заволновалась. Если скакать по обедам с дыркой в груди и хватать девиц, не только температура поднимется, сквозить начнет! В груди-то.

— Ваша драконица, конечно, не разбужена до конца, но от нее же фонит, как от солнца. Вы провоцируете драконий гон. Здесь три десятка сильных драконов, и они могут неверно вас понять. И ухаживания Фира лишь начало. Он слишком молод и пока не понял, чем вы его привлекли, но граф, Пирре и многие другие уже осознали вашу ценность.

Генерал, наконец, переборол смущение и перевел прямой взгляд на меня:

— Такими темпами начнется бойня за свободную, откровенно сильную неразбуженную драконицу. Понимаете? — цепко оглядел меня и раздраженно добавил: — Я не могу сторожить вас вечно.

Это звучало настолько фантасмагорически, что у меня даже слов не нашлось.

Хотя нет, нашлось.

— У меня нет драконицы, — выдавила в неожиданно высохшее горло. При этом в голове у меня кто-то отчетливо хмыкнул. — Ваша шутка неуместна.

Его рука все еще касалась подбородка. Палец еще гладил губы. Я еще чувствовала солоноватый привкус его кожи, задевший слизистую, стоило мне заговорить.

Это ведь шутка?

Потому что я еще помню вальтартскую охоту, когда меня трижды выкрадывали из собственного дома, из лечебницы и даже Академии, чтобы прижать к ближайшей горизонтальной поверхности и признаться в любви. Если бы не Фаншер и Фрейз, неизвестно чем бы эта охота закончилась.

Правда в те дни я верила, что драконица у меня появится сразу после свадебного поцелуя с Берном. Начиталась сказок про иномирянок. Вместо этого у меня появились двое детей и мигрень от бытовухи.

Вместо ответа Ральфар тихо засмеялся. Теплая дрожь прошлась кошачьим лапками по коже от волны его дыхания. Я уставилась в горящие ночными кострами глаза и даже дышала через раз, как смертельно раненная птица.

Нет. Он не шутит.

Ральфар склонился ниже. Так близко, что я поймала его дыхание губами и замерла, не в силах прервать эту странную пытку. Его вдруг стало так много. Запах снега, крови и камелии, жар тела, бархат волос, задевающий щеку.

Я закрыла глаза. Я знала, между лепестками наших губ всего два или три миллиметра. Потом два с половиной. Два с ниточкой. Один.

А после Ральфар отклонился.

Кожу окатило коридорным холодком. Глаза пришлось открыть и… подавить желание закрыть их снова. Никогда в жизни на меня так не смотрели: жадно, нежно, хищно. Никогда и никто на этой земле не имел таких глаз.

Сердце колотилось так, словно вознамерилось проломить грудную клетку.

— Иди спать, Рише, закрой дверь на семь замков и скажи дому поставить барьер на спальню. Не провоцируй меня.

От горячего шепота у меня что-то тонко задрожало в груди. Пошатываясь по стенке дошла до заготовленного в вечера тазика с едой для собак и с трудом сохраняя достоинство метнулась к лестнице.

В голове было совершенно пусто.

Покормила щенков, погладила и устроила спать по коврам и креслам, а Мира, улегшегося у двери, накрыла пледом. Я понимала, что перегибаю, но материнский инстинкт брал верх над разумом. Там же сквозняк. Дует малышу Миру на спинку.

После по второму кругу умылась и улеглась в постель. Положила руку на грудь.

— Ты моя драконица? — спросила тихо, чувствуя себя сумасшедшей.

И почему-то не удивилась, услышав такое же тихое «да». Просто лежала и смотрела в темноту, пока веки не начало жечь от усталости. Но вместо того, чтобы повернуться на бок и заснуть, взбила подушки и облокотилась на спинку кровати.

Слез не было. И радости не было. Ничего не было.

Почему драконица появилась только сейчас? Почему не месяцем раньше. Или нет, не так. Почему не двумя месяцами раньше? Меня ведь это гложет? Почему драконица не появилась, когда я еще была замужем, в своем доме, со своими детьми?

«Нас гложет не это, — мягко сказала драконица. — Мы знаем правильный ответ, не так ли?»

Знаем.

Она, драконица, и не могла появиться. Именно, потому что я была замужем за Берном. Берн блокировал мою драконицу, Берн блокировал мою магию. Даже не желая этого, он превратил меня в своего рода Пустую. Получив всего один ответ, я теперь знала многие ответы.

Знала, почему мне бывало плохо в постели с ним, не всегда, не сразу, но последние год был особенно тяжел для меня. Почему я так тяжело перенесла роды, хотя для меня вызвали дорого лекаря. Почему болела всем, начиная от простуды и заканчивая мелкими пакостными проклятиями. И все это с гроздьями защитных артефактов на руках.

Наши магии не ладили. Я читала о таком, но никогда не примеряла ситуацию на себя. У меня ведь такая маленькая беззащитная магия, как она может… — как она смеет! — с кем-нибудь не ладить.

«Смеет», — тихо подтвердил голос драконицы.

Я уставилась в черное зеркало окна, чувствуя себя опустошенной. Выпитой до дна. Использованной, как остроумно заметил Берн. Где та дерзкая девочка, когда-то шагнувшая в Вальтарту? Нет ее нигде. День за днем, неделя за неделей, год за годом я ломала ее, чтобы втиснуть в трафарет вальтартской жены. И наконец сломала.

Мне тридцать шесть, двое детей, муж, ограбивший меня на восемнадцать лет жизни и выставивший из клана. Более провального проекта не придумать. Я просто богиня неудачи.

«Ну и что? — равнодушно отозвалась драконица. — Жалкие двадцать лет, отчисленные от сотен. Ты заплатила ими за опыт».

Звучало очень странно, но совсем неплохо. Я мысленно с благодарностью погладила драконицу между ушек. Она все еще представлялась мне зубастым котиком, и ужасно нравилась.

— Я буду драконом? Настоящим?

«Ты уже дракон, но пока не проснувшийся, — шелестел в голове тихий рычащий голос. — Разбуди меня. Разбуди нас».

Заснуть мне не удалось.

До утра я лежала в кровати, глядя бессонными глазами в темный квадрат окна, думая, сопоставляя, сравнивая. А когда небо окрасилось алым рассветом, приняла решение. Если генерал предложит мне стать его любовницей, я скажу «да».

Мне нужна инициация. Чтобы разбудить дракона, мне нужен партнер.

И я все-таки не окончательно тупая. Я ведь понравилась ему. Сильно понравилась. И его не смутил ни мой возраст, ни статус, ни социальная разница.

Наверное, потому что вейра вроде меня была идеальным вариантом для быстротечного незатейливого романа. Мой статус не позволял мне претендовать даже на роль временной любовницы. Я была непрестижна для высокомерной Вальтарты.

Однако для временной любовницы у меня были существенные плюсы. Не впечатлительный подросток, не охотница за содержанием, не девственница на выданье. На корону не претендую, замуж не стремлюсь, даров не требую. А если еще и в постель без капризов лягу, мне цены не будет.

Впрочем, если генерал подарит мне букет розочек, это будет мило и любезно с его стороны. А если не подарит, тоже не расстроюсь. Мне все еще тридцать шесть, и мне не нужны розы. Я оплату натурой возьму.

Один раз в жизни я хочу быть с мужчиной, который мне понравился, и которого я выбрала сама. Я отчаянно хотела прожить этот этап жизни на всю катушку, какой бы высокой ни была цена.

— Может, я даже смогу раскрыть крылья, — я погладила себя в районе ключиц. Именно там драконица ощущалась острее всего. — Я еще никогда не летала».

«Ты полетиш-ш-ш-шь, — шепнула драконица в ответ. — Ты непременно полетиш-ш-ш-шь».