27. Допрос. Часть 2

В первый раз я проснулась от поцелуев, осыпающихся на мое лицо мягким листопадом. Не раскрывая глаз, улыбнулась, выгнулась навстречу. Во второй, послушно обхватила ногами крепкий торс, но глаз всё равно не открыла, хотя сладкий голос уговаривал, как умел. Например, обещал мне сахарное яблоко, мех лисицы, платье, расшитое тысячей цитринов, полет на драконе и еще целую кучу бессмысленных, но почему-то очень приятных вещей.

В третий раз мне хватило силы воли вывернуться из нежной хватки и с улыбкой закрыть ладонью искушающий рот.

— Уже обед, — сказала мягко. — Следующего дня. Мы не можем лежать в кровати вечно.

Хотя и очень хочется. Остаться здесь на долгий горячий срок, внутри этой минуты, пока не наступило неизбежное отрезвление. Плата за совершенные глупости. И прочие важные дела, которые неизбежно сопровождают секс с принцами. Расспросы, взгляды, домыслы, сплетни. Пусть даже это будет длиться всего месяц в пределах одного военного отряда. Приятного-то мало.

На периферии сознания мелькнула трусливая мыслишка, что инициацию можно было бы и отложить. Вернуться домой и рассмотреть кандидатуры других драконов. Спокойных и не очень высокопоставленных. Например, южных сквайров или средней руки артефакторов с небольшим титулом.

«Нет!» — тут же возмущенно отозвалась драконица, которой вторил рык ее партнера.

И Ральфар почувствовал, застыл на секунду, а после сгреб меня вместе с одеялом и притиснул, не давая вырваться.

— Жалеешь? — спросил отстраненно. — Считаешь случившееся ошибкой?

Я механически пожала плечами.

Да. Я считаю случившееся ошибкой. Нет. Я ни очень не жалею. Даже если я ошиблась, то сделала это с большим удовольствием. И не один раз, к тому же.

— Нисколько, — шепнула, уткнувшись носом Ральфару куда-то в грудь.

Просто немного боюсь. Я все-таки живой человек. Мне свойственно бояться того, что драконы вежливо называют бабьими заморочками.

Ральфар почувствовал и это. Словно слышал мои мысли, как если бы я кричала их ему в ухо.

— Чего ты боишься, Рише?

— Пока не знаю, — сказала искренне и судя по рваному вдоху Ральфара, он был далеко не так невозмутим, как пытался казаться.

— Тебе нечего бояться, потому что я с тобой.

Я завозилась в одеяле, чтобы прижаться теснее. Кожей к коже. Так было легче перестать бояться. И легче быть с ним.

— А почему Рише? Меня обычно сокращают до Риш.

— Мне кажется, Рише звучит лучше, — отрезал Ральфар.

Обдумав генеральские капризы, я пришла к приятному для себя выводу. Он просто не хочет называть меня как все, что несомненно большой плюс.

Ральфар ловко перекатился на спину, автоматически затащив меня сверху, и я покорно осела в позе наездницы. Одеяло съехало снежным комом до колен и, кажется, вместе с ним меня покинули чувство стыда и всякой меры.

На часах-то обед! И обед следующего дня. К дверям моей спальни скоро паломничество откроют, если я генерала не отпущу.

Вместо этого я провокационно качнулась, вырвал из губ Ральфара сдавленный стон, скользнула пальцами по груди, отыскивая опору. Наклонилась так низко, что могла разглядеть зеркальный блик в потемневшей воде его глаз.

Качнулась снова, наблюдая, как мутнеет его взгляд и учащается дыхание. Потом остановилась, хотя даже моя слабенькая магия разгневанно взбунтовалась внутри тела. Драконица требовала отпустить самоконтроль и сорваться на бешенную скачку. Удовлетворить инициацию.

Но я не могла. Подобно девственнице я хотела закрыть все фантазии, которым много лет не давала воли. Кто бы мог подумать, что основной из них будет желание доводить партнера до края и останавливаться, ожидая, кто сорвется верным.

— Разве ты не хотел меня допросить? — припомнила с удовольствием.

— На меня не действуют женские штучки, — сдавленно отозвался генерал.

Хотя выглядел так, словно всё-таки действуют. И не просто действуют, а очень ему при этом нравятся.

— Ну вот и замечательно, — отозвалась я ласково. — Вот и допрашивай.

Ральфар прикрыл золотые глаза, по губам скользнула усмешка.

— Что ты делаешь на Севере одна, Рише? — спросил благопристойно, хотя в конце голос все-таки немного сорвался.

Пальцы ненавязчиво скользнули по коже. Из-под черных острых ресниц на меня смотрел зверь, полностью включившийся в игру. Но желавший выиграть на своих условиях.

В груди затрепетало, словно вместо сердца там заперли бабочку. Искушение работало в обе стороны.

Мне…. нравилось.

— Я здесь, потому что это поместье — единственный откуп, который я получила после развода, — наклонилась ниже, взглядывая в вертикальный зрачок.

— Супруг не выделил разводную долю?

Казалось, Ральфар удивился. Темное полукружье одной брови недоуменно дернулось, а после лицо снова закаменело.

— Нет. Только поместье. И мне тоже непонятно, как поместье твоей матери оказалось у Гроц.

— Поместье шло приданым, поэтому после смерти матери, император забрал его обратно. Он.… имел право. И имел право даровать его, кому пожелает.

Хотя Ральфар сказал это очень ровным тоном, я совершенно отчетливо услышала ненавидящий рык его дракона.

Тот случай, когда не нужно спрашивать, какие у него отношения с отцом. Уж если сын его императором называет и рассуждает про право.

Мне очень хотелось уточнить, почему поместье передали именно Гроц, но силой воли подавила порыв. Не такая я свинья, чтобы бередить раны, что глубже других.

Чтобы утешить, я потянулась поцеловать губы, говорящие такие жестокие вещи, и меня буквально опрокинул и подмял под себя раззадоренный провокацией дракон. И теперь уже я не могла вырваться, задыхаясь от поцелуев и скольжения внутри, от которого закатывались глаза.

Нормально мы поговорили лишь через час, когда сумели добрести до ванной и одеться.

Я тут же запросила у бытовой тумбы в углу комнаты кофейник, до краев полный животворящего эликсира, без которого продрать глаза было целой проблемой, и завтрак. Наверное, Лоте уже заждалась, потому что кофейник я получила почти сразу. А чашки, сахар и пара пакетов кофе у меня были. Кофеман со стажем держит дозу под рукой. Хотя, конечно, свежесваренный кофе куда лучше.

— Будешь?

Подвинула к Ральфару чашку.

Оперлась бедром на стол, разглядывая его во все глаза. Как он застегивает рубашку, задумчиво вертит чашку, а после с усмешкой отпивает, как движется кадык при глотке.

Меня преследовало странное чувство. Мне было мало его, даже сейчас, когда он стоял перед мной, когда принадлежал всю ночь в самом примитивном и архаичном смысле этого слова. Может, потому что мне принадлежало его тело, но не сердце?

Он выглядел по-домашнему расслабленным и спокойным, хотя прекрасно понимал, что за пределами этой комнаты творится нечто страшное и непонятное.

Я не знала, что именно, но вот Ральфар.…

— Хочешь что-то спросить? — уточнил он, чуть наклонив голову, что придавало ему на удивление кукольный вид.

Прямо картинка, а не мужик.

Хотелось затащить его обратно в постель и сделать свою жизнь немного проще на ближайшие два часа. Но поскольку допрос в постели успехом не увенчался, поговорить нам все равно бы пришлось.

— Я думала спрашивать будешь ты, — улыбнулась, хотя чертик подначивал расшевелить его дракона.

Ральфар неуловимо помрачнел. Угол губ дернулся в незнакомой и неожиданно чужой усмешке.

— Да, — подтвердил он, взглянув исподлобья. — Я должен. Истерик не будет?

Пожав плечами, я с видом хорошей девочки расположилась в кресле поудобнее и придвинула булочку, предусмотрительно намазанную маслом.

— Думаю, нет, если ты не засунешь меня в стальную деву и не будешь пытать каленым железом, — обдумав угрозу со всех сторон, я включила любимого чертика. — Ну или утоплением. Утопление мне не нравится.

Глаза у моего новоявленного инквизитора на лоб полезли.

— Утопление… Не знаю, где ты набралась такой чуши, но я не пытаю хорошеньких девиц!

— Я точно хорошенькая? — уточнила быстро.

И тут же рассмеялась, потому что Ральфар откровенно смутился. Кажется, комплименты не были его сильной стороной.

— Конечно, — сказал, он помедлив. — Ты самая красивая вейра из всех, с кем я знаком.

— Это обнадеживает, — сказала, а после голос у меня сорвался.

Потому что Ральфар неуловимо сдвинулся и положил горячие пальцы мне на губы. Погладил, заставляя раскрыться и двинулся вниз, пока большой палец не лег в ямку ключицы.

— Не лги мне, Рише, — сказал тихо. — Пожалуйста, не лги.

Остановившийся взгляд пылал солнцем сквозь острые стрелы ресниц. Чертик бросил меня на произвол судьбы, и я осталась наедине с мужчиной, который был обязан быть беспристрастным. И который, к сожалению, мне очень нравился.

— Ты знала, что я пройду через портал и приду в дом?

— Нет, — голос у меня стал таким же тихим.

— Почему ты помешала мне взять меч и перебить перевертышей?

— Потому что у меня не было никакого меча. А если бы ты вернулся на первый этаж, то погиб бы.

— Ты когда-либо вступала в какой-либо сговор с императором, ритуалистами, магами или кем-либо еще?

— Нет. Никогда.

— Ты повязана кровной клятвой с кем-либо?

— Нет.

— Ты знала что-либо о поместье Анаш до приезда сюда?

— Нет.

— Ты владеешь темной магией?

— Нет! — тут я не выдержала и рассмеялась. — Прости, я никакой магией толком не владею.

Под изучающим золотым взглядом мне сделалось неуютно. Я даже руками развела, символизируя, насколько малы мои магические возможности.

— Хорошо, Рише, — голос у генерала приобрел нейтральные нотки. — Ты не владеешь темной магией.

Звучало так, словно он разрешил мне солгать. Это было бы обидно, если бы не было настолько смешно. Я эту магию с кровью выдавливаю!

«Хорошая кровь, — тут же поддакнула драконица. — Древняя, качественная».

На этот раз поддержка драконицы мне не помогла, потому что звучала еще хуже. Можно подумать у меня в жилах течет коньяк сорокалетней выдержки.

— Ты знала, что на дом нападут перевертыши?

— Сначала я думала, что перевертыши напали на меня, — призналась честно. — Но потом решила, что перевертыши пришли вслед за тобой. Из портала выбрались следом.

Это было единственным разумным объяснением.

Тем страннее было осознавать, что Ральфар все еще молчит. Вертит кофейную чашку, словно игрушечную в его руках.

— Нет, — сказал он, наконец, — Я убил всех, кто был заперт со мной в портале. Так же, как и Фир с отрядом убили всех, кто прорвался за ними вслед.

Слова Ральфара считывались, как обвинение. Мне это не понравилось, но я промолчала. Драконица, которая теперь ощущалась мягким сиянием в груди, затаилась.

Я.… Мы еще не поняли, что чувствовать, и молчали. Наблюдали.

— Видишь ли, Рише, — генерал встал, прошелся по комнате и остановился напротив окна. — Перевертыши довольно безмозглые создания. Обычно они разбредаются, кто куда, лишь бы найти мало-мальски пригодный для употребления объект. Нечто живое и магически одаренное. Но эти перевертыши шли четко на поместье и судя по найденным следам, шли они через весь северный лес, понимаешь, что это значит?

Примерно, понимаю. Строевым шагом перевертыши ходят только в одном случае. Ими кто-то управляет.

— Я не умею управлять перевертышами, — открестилась без особого энтузиазма.

Отложила булочку с давно растаявшим маслом и отодвинула кофе. Аппетита больше не было. А насиловать себя, демонстрируя силу воли и чудеса выдержки, было не в моем характере.

— Теоретически любой маг, имеющий задатки черной магии, способен управлять перевертышами.

Спасибо за информацию, господин дознаватель. Об этом пишет вся пресса, как заведенная, а люди, способные к черной магии, держатся где-то в застенках императорской тюрьмы. И что уж там с ними делают, мне неведомо.

Ральфар в два шага сократил расстояние между нами и встал на колени, взяв в плен мои ладони:

— Прошу, Рише, не лги. Я не смогу тебе помочь, если ты продолжишь лгать.

В бесстрастном голосе прорывалось что-то отдаленно похожее на мольбу. И дракон генерала взывал вместе с ним.

— Я не лгу, Раль.…

— Фалче. Называй меня Фалче, это мое детское имя, и… ты можешь называть меня так.

Несколько секунд я смотрела на застывшее в откровенной просьбе лицо.

— Я не лгу, Фалче, — сказала тихо. — Я никуда не заводила перевертышей, не выманивала тебя из дворца и вообще очень далека от дворцовых интриг. У меня даже магии нет. Пять единиц, выдавленных с кровью, вот и все мои таланты.

Взгляд его секундно вспыхнул гневом и болью, и тут же погас. Перед мной снова был бесстрастный воин, вываживающий упрямую добычу. И если бы этой добычей была не я, то восхитилась бы метаморфозой. И снова захотела бы лечь в постель с железным самоконтролем, который плавится от моих рук и губ.

Да только, кажется, время для легкомысленных поступков, прошло.

— Ты вытащила из моей груди черный источник.

— С помощью артефакта!

— Какого артефакта, кем сделан, где сертифицирован, почему отсутствует в каталоге артефакторных изделий?

— С помощью Винитио, — сказала неохотно.

— Винио? — предсказуемо переспросил Ральфар. — Винио бесполезен против черного источника. Максимум уберет последствия от черного приворота. В настоящий момент не существует ни единого артефакта, способного уничтожить черный источник.

— Винитио. Я сделала его за сутки до твоего появления. Случайно сделала. Просто так получилось.

Под пронизывающим золотым взглядом я с еще большей неохотой дотянулась до запертого шкафчика и сняла закрывающую руну. После вытащила коробку с расплавленным Винитио, в котором осталась целой всего одна бусина, и протянула Ральфару.

Тот несколько секунд смотрел на покалеченный артефакт, как смотрел бы на гадюку, и резко отвернулся:

— Убери, Рише. Закрой, чтобы я не видел руну замка, и больше не доставай. И знай, Винитио тоже не способно уничтожить темный источник.

Серийные откровения шли одно за другим. Я даже начала адаптироваться.

— Ну а кто, по-твоему, уничтожил черный источник? — спросила смиренно.

Наверное, внутренне я уже была готова к ответу, потому что даже не вздрогнула, когда Ральфар ответил:

— Только высшие черные маги могут, как создать черный источник, так и уничтожить его. Обычному человеку… нет, даже обычному черному магу или дракону не под силу приблизиться к нему.

— По-твоему это я черный маг? — уточнила с немым изумлением.

— Чернее некуда, вейра Кайш.

— Вейра Арнош, — поправила автоматически.

За последние полчаса я была вынуждена пересмотреть систему общения с миром, и поняла, что больше нет смысла придерживать эту информацию. Все равно генерал узнает.

И, чего доброго, решит, что я нарочно молчала.

— Вейра Арнош? — медленно переспросил Ральфар.

— После изгнания из клана Кайш, я вошла в клан Арнош на правах приемной дочери. Именно так я сохранила статус вейры.

Вопреки моим ожиданиям, генерала это известие не обрадовало. Наоборот. На чистом лбу прорезалась морщинка гордеца.

— Никому не говори об этом, Рише.

— Но почему?

— Это закрытая информация, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Но через сутки после твоего отъезда из Лаша, поступил отчет с с Сафитовых гор. Чета Арнош разбилась насмерть при падении в полете. Их тела уже вознесли на погребальный костер, но официального некролога не давали. Предполагается, что это убийство. Драконы редко бьются в полете, тем более насмерть.

Я молчала. Померкли звуки, запахи, потеряли свой сладкий флер прикосновения Ральфара. Только мозг, привыкший к перегрузкам, привычно регистрировал мелочи: драконы не разбиваются; Арноши, хотя и осуждали императора, служили его твердой поддержкой на всех советах; мало кто знает, что я вошла в клан Арнош.

Все случившееся в пределах поместья, вряд ли дело рук императора. Ему невыгодно убивать одного из самых сильных союзных кланов, где хранится серьезный по силе дар. Помниться, Сальме жаловалась, что ее принуждают родить хоть одного драконенка, чтобы продолжить генетику семьи. Или хоть позволить супругу взять наяру.

Вейра Арнош император не стал бы трогать.

Тогда что здесь происходит? Почему это происходит?

Когда я перестану… терять?!

— Я не хотел причинить тебе боль, но я должен был это сказать.

Я механически кивнула. Даже попыталась улыбнуться, но не смогла.

Ральфар поднес к губам мои пальцы, которые совершенно заледенели. Только сейчас я поняла, что в доме, пожалуй, на редкость прохладно, хотя холода никто из обитателей не любит.

Надо встать. Рассмеяться. Посмотреть на Ральфара так, как он этого заслуживает — высокомерно и разочарованно. Сказать, что наш допрос зашел слишком далеко.

Но я продолжала сидеть, словно меня приклеили к дурацкому креслу.