30. Сапфировый дворец

Второй раз за свою жизнь я была в Семидворье. Дворец императора был городом в городе. Сияющим огнем в центре грубо сколоченного стола.

Шесть дворцов, имеющие собственные имена, возвышались вокруг седьмого — странного центрального дворца императора. Иметь личный дворец было показателем статуса.

Личный дворец был выделен первому сыну императора, который после его смерти взял Кассиус, первой наяре и Ташу, как самому сильному дракону страны. Дворец Фалашей — ледяных драконов — вечно пустовал, но никто не смел занимать их место.

Седьмой и последний дворец занимали остальные наяры императора и его сыновей, что вызывало кривотолки в народе. Самым примечательным было то, что сейчас фактически пустовали два дворца, но император больше никому не дарил своей милости.

Самым странным обстоятельством был лишь факт, что императрица своего дворца не имела. Она делила покои с императором и считалась значимой политической фигурой в империи, но…. иногда я думала, что это все равно странно. Так любить супругу, и завести два десятка наяр.

Под эту мысль я начала задремывать. Расстояния между дворцами были драконовыми, так что я успела заснуть и проснуться, когда мы остановились перед белым великолепием, освещенное в темноте ночи голубыми огнями, проложенными вдоль колонн, лестниц и балюстрад. Многочисленная прислуга высыпала на улицу, встречая драконов. Как успел мне рассказать Пирре, большинство военных дракониров останавливаюсь в этом дворце, пользуясь милостью третьего принца.

— Прошу, вейра Ариана, — ко мне подскочила парочка бойких горничных. — Вам подготовлены покои с окнами на ночной сад, личное распоряжение Его Высочества. Это такая честь!

Бойкие малышки болтали и восторгались, и явно хотели мне угодить. Одна из них чем-то напоминала Афи. Ее простую, но веселую и добрую версию. Детскую. Тоска по дочери на миг сжала сердце.

Мы плохо расстались. И с Афи, и с Даном. И развод с Берном был по-настоящему грязным. Возвращение в Лаш окунуло меня в знакомую атмосферу горечи и беды. И пока горничные ловко готовили мне ванну, расчесывали волосы и подбирали платье из дорожных сундуков, мой ум медленно восстанавливал в памяти последние дни с семьей.

Перед сном я расспросила, как устроили моих слуг, и забрала в огромные пустые покои свой сундучок с артефакторными материалами. Приноровилась носить его для отвода глаз, делая вид, что я самый, что ни на есть, обычный артефактор.

После привычно похлопала по кровати, поскольку Юс вертелся по комнате, но лезть ко мне в постель стеснялся. Он тут же доверчиво запрыгнул и свернулся меховой подушкой. Я прижалась к теплому боку и, наконец, заснула.

И когда уже провалилась в черный сон, меня накрыло золотым теплом. В полусне я еще слышала, как обиженно тявкнул Юс, спрыгнув на пол, и как по комнате ходит магия, проверяя и обновляя дом. Горячие руки блуждали по коже, захватывая все новые и новые территории, и я сдавалась с покорной радостью.

* * * * *

— Рассказывай.

Забавно, но это было первое, что сказала Ральфар, не успев еще глаз открыть.

А я проснулась первой и пользовалась этим на всю катушку. Дурачилась. То ластилась по-птичьи, прижавшись к горячему гладкому боку, то ерошила волоски на жилистых руках. Какие, господи, красивые руки. Скажи кому-нибудь, что я запала на мужские руки, меня бы высмеяли на всех форумах страны.

В Вальтарте нет форумов. Да и я не такая дура, чтобы хвастаться, какой золотой мужик мне попался.

Потом дула на реснички. Даже провела пальцем по черненому золоту, словно могла стереть невидимую тушь. Но нет, при серебристых волосах, у Фалче действительно были очень темные ресницы и брови. Как причудливо работает генетика.

Хитрый змей морщился, но глаза открывать отказывался. Зато начал общаться.

Ну ладно. Он сам просил.

И я, как на духу, пожаловалась ему на произошедшее вчера.

— Тот стражник — это нир Жерме, опасный и страшный тип, один из ближайших помощников отца, спец по грязной работе. А старик вовсе не дворецкий, — Ральфар фыркнул совершенно по-кошачьи. — Это первый маг Вальтарты. Он еще опаснее, но тебе не причинит вреда. Он пришел просто посмотреть на тебя.

— Зачем? — удивилась искренне.

— Потому что ты со мной.

— Откуда он узнал, что я с тобой?

— Откуда-то, — Ральфар, наконец, открыл глаза. — Он многое знает. Ты должна помнить его по Академии.

Мм.… Да, возможно. Его лицо и впрямь показалось мне знакомым. Он, почти наверняка, был одним из тех, кто проверял мою магию. Одним из тех, кто скривился, поняв, что моей магии всего пять единиц.

Но я ведь стала драконицей. Я чувствую, что уже скоро получу первородную ипостась. Нужен лишь один маленький шаг, и я покорю ветер.

— Фалче, — спросила внезапно охрипшим голосом. — А у тебя зеркало есть?

Ральфар завис на пару секунд, а после заторможено кивнул в угол комнаты, где стояла громадное трюмо. В золотых глазах плавали смешинки.

Видимо, я настолько отвыкла от зеркал, что перестала идентифицировать их в пространстве. Но я буду смущаться потом. После. Сейчас я хотела увидеть себя.

Поднять раненое слабеньким магическим потенциалом самолюбие на пару единиц.

Легко спрыгнула с кровати, не стесняясь наготы, подошла к зеркалу. И… поборола желание оглянуться, словно я стояла за спиной незнакомой сказочной незнакомки.

Шелковая, белая, как молоко кожа, в глазах томная синь, золотистые волосы, зеркалящие солнечный свет, даже пластика какая-то лебединая. В отражении стояла царевна, полная сонной, пугающей красоты.

Я несмело коснулась зеркальной глади.

Это ведь я? Там, внутри.

Неудивительно, что Фир за мной ходил по пятам, а Ральфар только рыком мог разогнать свою зарвавшуюся свиту, которая все эти полмесяца лезла мне под руку. То принести, то донести, то хоть рядом постоять в виде психологической поддержки. В последние дни даже Люца проняло. Он все еще делал вид, что я подозрительная, но, говоря по правде, смотрел на меня куда охотнее, чем делал вид.

Ну что сказать. Я их теперь совсем не осуждала. За такой принцессой я бы и сама приударила. Нет, хуже. Я бы на ней женилась.

Дан разрыдается от шока. Афи покрепче психикой, но и ей придется нелегко.

— Вашей маме снова семнадцать, — сказала зеркалу с твердой убежденностью, а потом принялась хохотать.

Ральфару пришлось отпаивать меня водой и гулять со мной в саду, чтобы я вернулась в разум. К несчастью, он разбил зеркало, решив, что оно меня расстроило, и это подлило огня в мою истерику. Я требовала вернуть его обратно. Я же не насмотрелась. Я жениться на ней хотела, между прочим. На той зеркальной царевне с томным взглядом.

А когда я немного очухалась, и две ловкие кухонные девочки организовали нам легкий завтрак в беседке, мы коротко и быстро обрисовали перспективы на будущее.

— Клан Арнош я пока не смогу тебе вернуть, поэтому вот. Подписывай, — Ральфар жестом фокусника вытащил из рубашки свиток в шелке и раскатал по столу.

Я вчиталась в текст, и ощутила, как к горлу подкатывает новый этап развеселой истерики. Чертик лез под руку.

— Сим заверяю, вейра из ничтожного рода Кайш переходит в удостоверенные рода Таш, согласно положению о праве иномирян на смену рода, — зачитала с выражением. Потом подняла скорбный взгляд на Ральфара и спросила: — Это ты меня удочерить решил? Я тебя старше на шесть лет, детка.

Ральфар, к моему сожалению, был психологически устойчив. Сгреб лапой из вазочки пригоршню мелких рогаликов и закинул в рот.

— На пять с половиной, — сказал бесстрастно, когда прожевал. — К тому же драконы иначе смотрят на разницу в жалких пять лет. Учитывая старое летоисчисление, можно округлить до четырех, если это тебя очень беспокоит. Или до трех. Я знаю одного талантливого схематика, специализирующегося на магических вычисления, — немного помолчал и опасливо уточнил: — Истерик не будет?

На этот раз я смеяться не стала, хотя Ральфар явно ожидал шторма с моей стороны. Вон как подготовился. Старое летоисчисление вспомнил.

— Не подпишу, — сказала односложно, отодвинув порочную бумагу.

Ральфар скучающе отпил кофе и придвинул свиток обратно.

Молчание затягивалось, и я вынужденно пояснила:

— Дело не в том, что я тебе не доверяю, и даже не в том, что вхождение в клан открывает дорогу для манипуляций.

Ральфар неуловимо помрачнел:

— Я бы ник.… Тогда в чем?

— Однажды мы разойдемся во взглядах, — попыталась я объяснить очевидное. — И тот, кто находится в подчиненном положении, будет вынужден подстраиваться, подыгрывать. Сглаживать чертовы углы, Фалче. Ты когда-нибудь сглаживал углы? Я их восемнадцать лет полировала. На мне насечек больше, чем на березе. Я больше не хочу. А во взглядах мы рано или поздно разойдемся, и не потому, что мы плохие, а потому что разные.

Ральфар не отрываясь смотрел мне в лицо. Изучал. Считывал мои потаенные страхи, поднятые бурей, как ил со дна речки. Даже быть голой было не так стыдно, как рассказывать о собственных мещанских травмах.

— Если дело в статусе, — сказала, обдумывая каждое слово. — Если дело в том, что не могу находиться рядом с тобой будучи веей, то это лишь вопрос денег. Я могу продать тебе материнское поместье за ту цену, которую ты готов дать. Давно хотела это предложить, но все к слову не приходилось. Взамен куплю небольшой дом в пределах столицы с наделом земли, что вкупе с первородной ипостасью дает права на свой род. Если в ближайшее время я смогу перекинуться полностью, это лишь вопрос времени и денег.

Несколько секунд мы сидели в тягостном молчании.

Над головой надрывно пела зарянка, стыл чай, сад задыхался в сладком облаке кружевных фрезий и птицемлечника. Невидимый метроном отсчитывал мгновения до.…

Ральфар неуловимо сдвинулся, сдавил каменной рукой предплечье. Пока нежно, но я чувствовала, какая сила кроется в его руках.

Подался вперед, гипнотизируя знакомой бездной в глазах.

— Надумала меня брос-с-с-сить, Риш-ш-ше?.. Неугоден с-с-с-стал….

На садовой дорожке пошатываясь остановилась белая, как мел, горничная. Поднос с новыми блюдами противно дребезжал. Два стража, такие же белые, вытянулись в струнку неподалеку от беседки и предпринимали усилия по слиянию с ландшафтом. Дворецкий — настоящий, а не тот маг с постной физиономией — подавал мне из-за кустов сложносочиненные знаки. Мол, бегите, вейра, бегите.

На секунду эта ситуация напомнила мне другую, двадцатилетней почти давности, но страх так и не вернулся. Фалче был слишком другим, и я поняла это именно в эту секунду.

Невидимый метроном с дребезгом разбился.

Серьезно. Мой мужик всего полночи, как вернулся, а прислуга уже трепещет. И это, не говоря уже о нелепости обвинений.

Я со вздохом похлопала Ральфара по руке, схватившей мое плечо, и ласково пожурила:

— Непременно брошу, если ты не прекратишь щелкать клыками на домочадцев. Ну что за манеры!

Ральфар, считав мое напускное возмущение и недовольство драконицы, что-то пробурчал, после зыркнул на прислугу. Я успокаивающе отставила чайную двойку в безопасный от генеральской ярости угол и благожелательно кивнула окаменевшей от ужаса прислуге:

— Генерала вашего гоблины воспитывали. А вы идите, милая, идите, да не болтайте по пустякам.

Несчастная девушка, обняв поднос покрепче, попятилась к дому.

Ральфар смел одним движением со стола тьму бесценной посуды вместе с джемом, рогаликами, цветами и сотней крошечных канапе. Бахнул по центру спорный свиток и вложил мне в руки магическое перо.

— Пиши, — сказал жестко. — Дописывай после последней строки все условия, которые хочешь внести в контракт. Потому что у нас нет времени, чтобы провернуть задуманную тобой аферу.

— Это не афера, — возмутилась искренне. — Все по закону. Я же драконица, а если у меня в пределах столицы…

Ральфар положил палец мне на губы:

— Времени на это нет. Человек, давший мне под видом артефакта черный источник, не будет ждать.

— Кто он?

— Неважно, — он криво усмехнулся и отвел глаза. Но за тенью ресниц я поймала яркую боль. — Я его не виню. Этот человек был добр ко мне, хотя не обязан был быть добрым, он помог мне, хотя не был обязан помогать. Он сделал для многое, хотя я не имел права и на толику. И упрекнуть его я не могу. Ко мне он добр, но императора боится до полусмерти, и если тот принудил его…

Ральфар был зол и несчастлив. На виске бешено билась жилка, напряженные пальцы сжали край стола. В глазах полыхало отражение невидимых костров.

— Через неделю будет приветственный бал, Рише. Соберется вся знать, а после Император потребует поединков для определения наследников. И я вызову Кассиуса.

Кассиус…. Второй сын императора и по слухам, весьма талантливый драконир, не принимаемый в расчет лишь из-за слабого здоровья. Драконы ценят силу, а Кассиус временами из кровати не мог подняться.

— У него слабое здоровье, — словно услышав мои мысли, подтвердил Ральфар. — Но у него холодный изворотливый ум и великие таланты во внешней политике. Его кандидатуру поддерживают Гроцы, отдавшие за него племянницу, и сам император. Фир был основным кандидатом до совершеннолетия, а после вызвал недовольство отца. До такой степени, что он отправил его на фронт пушечным мясом, даже сопровождения не дал.

— Если бы не ты, он погиб?

— Если бы не я, он погиб. Но он жив, и за его спиной стою я и моя армия, и так уж вышло, что большая часть этой армии подчиняется мне, а не отцу, который ни разу не окунул крыльев в огонь войны. Его слово просто недостаточно крепко для моих парней.

В моей голове медленно сходился пазл, щелкая картинками, попавшими ровно в паз. Так вот кому благоволит император. Вот кого он видит своим наследником, и ради кого Гроцы, пожертвовали чувствами Талье и жизнью сына.

— То есть, если бы Берт Гроц получил контроль над тобой, то…

— Да, — просто согласился Ральфар. — Он взял бы моими руками победу для Кассиуса, вынудив убить всех претендентов на престол, а после проиграть поединок Кассиусу. И тогда бы я стоял за спиной этого змееныша, посвящая ему свои достижения, а ночи отдавал бы Талье. Скорее всего меня бы на ней женили, возвеличивая их род еще больше. В качестве благодарности за участие.

Я молчала. Мне нечем было утешить Ральфара. Люди, которые пусть и не были с ним близки, но были его семьей, буквально разделали его и продали по кускам. Тело и статус Гроцам, ум, силу и магию Касиусу, а поводок, свитый из черной магии — императору.

Но, кажется, дело в чем-то еще. Предательство отца не задело бы Фалче так больно.

— А Кассиус, он…. Вы общались?

Ральфар поднял на меня беззащитный взгляд.

— Дружили до войны. Крепко дружили, и я думал, что навсегда. Но потом меня отправили на фронт, а когда я вернулся, первые братья были мертвы, а его дворец закрыл для меня двери. Знаешь, как я Сапфировый дворец получил? Ему назло. Он желал отдать его матери, а я потребовал себе. У отца и выбора не было. Хитроумная Найха может сколько угодно наплести интриг, но не может убить ни одного перевертыша. Он страшно бесился, когда я получил сапфировый ключ.

Последнее он сказал с детской досадой.

Не выдержав, я просто обняла его со всей силой, на которую была способна. Любовница, конечно, не заменит друга, но она может дать немного тепла.

После уставилась на договор, предлагающий мне полное покровительство, взяла перо и ожесточенно вписала свое условие. Одно.

В случае брака главы клана Таш, у меня есть право в течение месяца вернуть имя и покинуть Сапфировый дворец.

Не знаю, чего я добивалась этой формулировкой. Поймать Фалче на эмоциях? Внести ясность в наши отношения? Услышать, что он не отпустит меня?

Вместо этого он придвинул свиток и, окинув взглядом мою приписку, подписал.

— Благодарю, Рише, — в его глазах появилась пока незнакомые мне ясность и умиротворение. — Ты не пожалеешь об этом.

День на секунду померк.

Он не сказал, что не отпустит меня. Не сказал, что заставит, вынудит быть рядом, пока смерть не разлучит нас. Даже с его безусловным доверием, я оставалась приятным дополнением к выгодному сотрудничеству.

Миг спустя чистым волевым усилием сбросила морок. Что-то я совсем расклеилась. Нашла, о чем убиваться.

Я звонко хлопнула в ладоши, поставив точку в тягостной сцене.

— А теперь должна тебя предупредить, мне совершенно не по душе обстановка моих покоев, — сказала искренне.

Ну или почти искренне. Выводила из себя даже мысль, что в этот дворец входила Талье Гроц, ложилась в постель к Фалче, ласкала, гладила, приказывала горничным, требовала. Лежала в той же ванне, трогала тонкими пальчиками стены, стол, резьбу, картины.

К моему удивлению, Ральфар, напрягший я было от моих слов, с облегчением выдохнул.

— Меняй. Меняй все, что захочется, Рише. Бюджет дворца в твоем полном распоряжении, как все ключи, прислуга и оба сада. Он твой от флюгера до каменных мешков.

Надеюсь, про каменные мешки он пошутил. А если не пошутил, то там хотя бы нет узников.

Когда я привстала, Ральфар меня за руку:

— До тебя это был не дом. Просто кусок жилья. Ночлег. Поэтому сделай его домом, Рише.