31. Дан

Фалче предупредил меня, что будет занят всю неделю перед приветственным балом, поэтому я планировала день исходя из личных потребностей. Он обещал, что в эти дни ни стражи, ни император, ни кто-либо другой меня не побеспокоят.

График на утро был такой.

Первым делом наведаться в Академию, чтобы выловить сына. От него узнать, где сейчас Дафна и по возможности встретиться и с ней. Держать связь через камень мне претило. Особенно сейчас, когда я в трех шагах от встречи.

И… будет лучше, если они узнают обо всем от меня, чем от словоохотливой прессы. Та в прошлый раз Ральфара так отлюбила, что до сих пор бульварные листки опровержения строчат. Что они сочинят из нашего скромного появления вместе, думать грустно.

Третьим пунктом шла встреча с поверенным Арношей. Я должна была узнать все возможные подробности случившегося. Быть может, позаботиться о прислуге дома по мере сил.

— Сегодня к тебе заглянет пара швеек, — бесстрастно заявил Ральфар прямо после завтраком.

Завтракали мы в постели, поэтому я легкомысленно кивнула. В принципе, любовнику его уровня вполне допустимо подарить мне пару платьев. Это мило и ни к чему меня не обязывает.

Так что, поцеловав Фалче на прощанье после ночи, я с чистой совестью опрокинула в себя плохо сделанный кофе, и мысленно добавила четвертый пункт. Научить повара делать нормальный кофе. Долго на сладкой бурде, которую делают в этом доме, я не протяну.

К сожалению, жизнь внесла свои коррективы.

— Вейра Таш, — горничная с поклоном протянула мне на золотом подносе кипу визиток. — В белой гостиной вас ожидают деры Бальш и Файр, а также деры….

Она назвала еще с десяток малознакомых мне имен. Впрочем, о паре из них я действительно слышала. Дера Дияр держала лучший ювелирный салон в столице, где самое простенькое колечко стоило дороже моей печени. А дер Бальш одевал весь столичный бомонд и тоже грешил непомерными ценами.

Я закономерно растерялась. Пара платьиц начинала непомерно меня обязывать в ответ на доброту. Свободных денег у меня немного, и их не хватит даже на то, чтобы купить досуг рядом с этими людьми. Какое уж колечко.

— Боюсь, принять их сегодня и всех сразу, мне будет неудобно, — сказала, чуть замявшись.

К моему удивлению, экономка сурово кивнула.

— Его Высочество предупреждал, что вы можете отказаться. Но дело в том, что заказ на каждый из этих салонов уже оплачен, и вам осталось лишь выбрать.

Поэтому полдня ушло на то, чтобы отбить вложенный в меня бюджет. Пара платьев прекратилась в пару десятков, а плюсом к каждому шел отдельный ювелирный гарнитур с магическим потенциалом, туфельки, манто, сапожки, нефритовые несессеры, золотые гребни, флакончики с магическими эссенциями для ванны, вуальки, ленты, кружево, белье.…

Меня практически вынудили смотреть парад моделей, проскальзывающих по гостиной танцующим шагом. На ухо непрестанно шептали советы, то поочередно, то все вместе, рекламируя тренды и новинки.

Я уже не удивлялась, почему Фалче сбежал пораньше. Я тоже хотела.

Первые два часа еще держалась и даже запомнила большую часть присутствующих по названию салонов. Дважды предлагала чай. Дважды его пила. Перемеряла сотни платьев, гарнитуров, туфель и заодно разжилась бесценной информацией по отделке дома.

К обеду начала уставать.

На четвертом хороводе демонстрации парчи оттенка «веселая вдова» я испытала экзистенциальный кризис и первые признаки депрессии.

А к ночи хотела кого-нибудь убить. В частности, Его Высочество. Я даже предприняла страстную попытку задушить его в объятиях после возвращения, но то ли уснула, то ли потеряла сознание в процессе прений. А когда проснулась, его и след простыл. Хитрая змея ретировалась с поля ультрамодного боя.

Заглушив приступ ярости самолично сваренным кофе, я затребовала карету и уехала в Академию раньше, чем на меня насела прислуга. Оказывается, Ральфар забыл меня предупредить утром, что ко мне зайдет парочка мебельных мастеров.

— Жду их завтра, — отрезала экономке, мявшейся у выхода. — После обеда и не секундой раньше.

Экономка собралась было возразить, но Пирре замахал на нее руками и нырнул за мной в карету. Ральфар приставил его сопровождать меня в поездках. Остальные драконы из его ближайшей свиты были достаточно высокопоставленными и у каждого нашлось личное дело в столице. Пирре же… был просто не нужен своей семье. Клан охотно пользовался его положением и наградами, но не горел желанием видеть его воочию. Клан, можно сказать, с ним развелся, как Берн со мной. Грязно и отымев по самой жесткой программе. Наверное, поэтому мы неплохо ладили.

На выезде из Семидворья меня останавливали четырежды, внимательно оглядывая наряд и сопровождение.

Придворные, прогуливающиеся в садах, граничащих с другими дворцами, охотно кучковались возле нашей кавалькады и с большим интересом меня разглядывали.

Иногда комментировали.

— Девка Ральфара, — сморщив острый носик сказала одна из вейр. — Подцепил где-то в иноземье и притащил за собой.

Сказала одной из подруг, нарочито игнорируя два десятка любопытствующих с драконьим слухом. И даже не сделала усилия, чтобы понизить голос.

— Его Высочество был на западе, — подруга скользнула по мне настороженным взглядом и явно не торопилась присоединяться к травле.

Но вот её собеседнице явно было не до аналитических выкладок. Она нацелилась задеть меня любой ценой.

— О, дракон великий, — смешно округлила глаза. — Думаешь она из местных… таких женщин?

Тай, которого я взяла с собой в сопровождение из личных соображений, глухо зарычал, словно понимал каждое слово. Пирре потемнел лицом, а здоровенный детина из моего сопровождения, положил лапу на эфес меча.

Если я хоть что-то успела понять из характера Ральфара за этот месяц, то жизнь сплетниц была под угрозой.

Я поспешно поправила локон рукой, на которой сидело кольцо с печатью Ральфара, открывающее мне двери во все дома столицы. Он просто оставил его утром на блюдечке с печеньем, с припиской, чтобы я о нем позаботилась. Намек я поняла. До этого он уже оставлял мне таким образом жемчужное колье, высыпанное в вазочку с шоколадными дольками. Мол, надень, а то жаль, если потеряется.

А заодно и прибавила драконью ауру. Я смягчала ее, когда меня сопровождали драконы, но иногда приходилось пользоваться. Вот такие мы женщины. Местные, как выразилась вейра.

Девица тут же замолчала, выкатив глаза еще больше, а стража на пункте шарахнулась прочь. К драконицам, особенно сильным, в Вальтарте было нежное отношение.

— Прошу, проезжайте, вейра…

— Удостоверенная Таш, — обронила царственно.

Стража закланялась с удвоенной силой, а я из чистого садизма поправила локон еще раз. Пусть страждущие рассмотрят печать как следует. Драконица внутри меня жаждала эксклюзивной ненависти. Предметной. Пусть ненавидят меня, а не безымянную единицу из касты шлюшек.

За пределами двора можно было вздохнуть посвободнее. Поболтать с Пирре, взглянуть на столицу, отделенную от нас прозрачной стенкой кареты. Погрузится в столичную разноцветную суету, полную огней, сладостей, нарядов и волшебных красот ландшафта.

Вид за окном был настолько увлекателен, что я очнулась только у ворот Академии, где нас приняли со всеми почестями. Оказалось, Ральфар успел приложить руку и сюда, и нас ожидали уже второй день, меняя чайные чашки и подогревая грог.

Грог я приняла с улыбкой. Такова традиция, ничего не поделаешь. Со мной были все милы и дружелюбно улыбались, и я вдруг припомнила, что так и ехала с активированной драконьей аурой.

Ну и ладно. Я люблю милых и дружелюбных драконов. Мой внутренний чертик покатывался со смеху, наблюдая, как ниры пялят на меня драконьи очи.

— Сюда, вейра, мы охотно проводим вас по коридорам Академии, — нир Орин, которого я знала еще в годы обучения, склонился в поклоне.

Он не узнал меня. Только опасливо покосился на моего волка.

Я шла по коридорам когда-то брезгливо отвергнувшей меня Академии, и ниры провожали меня заинтересованными взглядами. Никто не осмеливался спросить, училась ли я здесь и как была связана с генералом Ташем. Для них я была его любовницей на особом положении, при котором одно неловкое слово в мою сторону могло закончиться плахой.

Никто не узнал меня.

Кроме магистра Буше. Его-то я отлично помнила, да и он меня не забыл. Узнал белую от ужаса девочку в новорожденной лощеной драконице, разряженной в золото и жемчуг.

Я приветливо ему кивнула, давая понять, что не планирую сводить счеты, а он в ответ медленно согнулся в поклоне. Его взгляд следовал за мной до самого плаца, где тренировались старшекурсники.

Из сопровождения внутрь Академии я взяла только Пирре. Он один за семерых, так что выбор был очевидным, но у плаца попросила Пирре задержаться за пределами площадки. Я хотела поговорить с сыном наедине.

Мне отворили узкую кованую дверь, и через я прошла через закрытый каменный коридор, лишенный света и окон, ведущий прямо на плац.

Оглядела залитый солнцем огромный каменный круг, через который поднимался кованый мост, и присела на одну из скамеек, расположенных вдоль круга. Выбрала ту, что располагалась ближе к тренирующимся старшекурсникам.

Дана увидела сразу.

Он…. пробудил дракона. Полностью. Единственный в своей группе, кто взял первородную ипостась. Высокий магический потенциал, читаемый в коротких слитных движениях дар мечника, хорошая пластика.

Я хотела бы остаться невидимой дольше, но меня заметили. Дан заметил. Обернулся. Кинул короткий взгляд и вернулся к упражнениям. После остановился и взглянул еще раз.

Его однокурсники заметили меня чуть раньше и почти открыто демонстрировали детский драконий интерес. А теперь хлопали Дана по плечу, явно подзуживая на глупость. Мой сын был примечателен глубоким безразличием к окружающим, и тот факт, что он дважды на меня обернулся, вызвал в группе эмоциональную бурю.

— Иди… познакомься…. — группа была достаточно далеко, но благодаря драконьему слуху, можно было разобрать несколько слов.

— Такая интересная вейра… пока нир… ушел…

Я терпеливо ждала.

Дан обернулся в третий раз, и в бесстрастных глазах, наконец, отразился шок. Он все-таки узнал меня.

Вот что-то коротко бросил друзьям, оттолкнул одного из самых настойчивых, и быстрым шагом двинулся ко мне. Остановился в паре шагов от скамейки, среагировав на предупредительный рык Тая.

— Мать? — спросил отрывисто. — Ты?

— Здравствуй, сын, — сказала неторопливо. — Я приехала увидеть тебя.

— Ты.… разбудила дракона?

— Верно.

Льдистый взгляд сына быстро обежал меня, словно обыскивая на предмет ранений и травм. Я почти услышала, как он с облегчением выдохнул.

— С тобой, кажется, все неплохо, — сквозь прохладный тон явственно проступила мягкость.

Раньше мой слух был не столь тонок, и я не могла поймать всех оттенков его голоса.

Медленно поднялась навстречу и Дан протянул руку, желая мне помочь. После, поняв, что я не возьму, неловко опустил и быстро-быстро заморгал. Кажется, моя инертность его задела.

Я выпрямилась и вдруг поняла, как сильно Дан вырос за прошедший месяц. Вблизи я видела больше. Бледность, усталость, слишком взрослые глаза на еще детском лице. В них больше не было того отвратительного мальчишеского упрямства, где меня было нужно непременно сломать и сделать более удобной для использования.

На несколько секунд я перешла на внутреннее зрения, и мир привычно покрылся золотой паутиной, и… кое-что в ее узоре мне не понравилось. Аура Дана была нестабильна.

На секунду в голове мелькнула дикая мысль поправить ее наживую. Руками. Магпинцетом было бы лучше, но магпинцета у меня не было. Можно лишь пожелать, и эта нить сдвинется, повинуясь моей воле. Всего-то сдвинуть одну нить к другой ближе, чтобы закрыть позорную дырку по центру.

Когда я тренировалась на артефактах, сломала несколько годных камней. Два крупных сапфира, топаз и десяток цитринов. Улики своего преступления я спрятала в сейфе, про который Ральфар не хотел знать. Сейчас я сдвигала нити в камне ментальным усилием, но живой человек не камень. Если полезу в живого человека, то просто лишь потянув за одну нить, рассеку его на тысячу мелких осколков. Равных и геометрически правильной формы.

Дан чуть поколебавшись кивнул вбок и коротким взмахом обрисовал прогулочный маршрут. В сторону сада, по длинной, выложенной особым пружинящим материалом дорожке.

— Сюда, мать.

Меня словно пробудило от кошмара. Ум вынырнул из кровавого сна, полного страшной паутины. Вокруг стояло лето, одуряюще пах гибискус, со стороны плаца доносился веселый гомон. Дан смотрел на меня вопросительно.

Я невольно тряхнула головой, выгоняя из головы страшные мысли. Эта магия… Эта черная магия делала меня опасной для окружающих. Страшно думать, как далеко я могу зайти, просто дергая паутинки.

Но я подумаю об этом после. Сначала нужно решить вопрос с сыном.

Дан заговорил, только когда мы оказались вне досягаемости чужих ушей.

— Мы ждали тебя через две недели. Путь от Севера до Лаша непрост.

— Портал, — пояснила коротко и пока Дан не начал расспрашивать меня первым приказала: — Сядь.

Кивнула на самодельную скамейку, спрятанную в худосочных кустиках акаций.

Дан крупно вздрогнул, растерялся на несколько секунд, но подчинился.

— Ты проиграл в соревновании вейру Рейшу. Как так вышло?

— Дафна сказала проиграть, — ответил хмуро. — Сказала, не привлекать к нашей семье внимания. Мать… Мам, я…

Я обошла скамейку по кругу, подобно акуле, кружащей возле жертвы. И чего я так убивалась? Ах да. Я мыслила, как человек. А надо было просто трепануть зарвавшегося кутенка за шкуру, чтобы не смел рычать на мать.

Ну да ничего. Мы это исправим.

— Вам это не удалось, — заметила вскользь. — Тебя оставила невеста, а Дафну бросил милый, предварительно опозорив на весь свет. Самое время идти в партизаны, сынок.

Дан упрямо вскинулся, но столкнувшись со мной взглядом, мгновенно погас. Он не привык, что я разговариваю с ним настолько строго.

— Лаше — скотина редкая, — сказал, беспомощно глядя на меня. — Вызову его на дуэль сразу, как Дафна снимет свое дебильное эмбарго.

Я недовольно стукнула Дана веером по вихрастой макушке.

— Выбирай выражения, — напомнила благожелательно. — Продолжай.

— Мам… Мама, это грязная история, дракон не смеет о таком говорить. Афи сейчас в столице, будет проще, если она сама расскажет об этом.

Невольно нахмурилась. До этой секунды изложенная в бульварном листке история не казалась мне достаточно серьезной. Виконт Лаше относится к сильному и древнему роду, неразрывно связанному со столицей, но его силой были статус и деньги. Набор его собственных личностных характеристик был не столь впечатляющ. У него не было военных достижений, как у Фалче, в науках он не отличился, и даже поединок с Даном был для него, скорее, шансом опозориться, чем шансом унизить мою семью. Новорожденный дракон сына превосходил его в сырой силе. Сейчас я отчетливо это понимала.

— Хорошо, — решила быстро. — Вы будете присутствовать на приветственном балу? Отлично. После бала мы поговорим. Я познакомлю вас с одним… драконом. А до тех пор с тобой останется Тай.

Коротким щелчком подозвала волка, и тот послушно встал рядом, оглядев Дана, как мне показалось, с легким пренебрежением. Он считал его не будущим хозяином, а щенком.

Сын равнодушно глянул на волка и отвернулся, хотя в любой другой день заинтересовался бы редким магическим животным. Его явно глодала другая мысль.

— Значит, у тебя есть… мужчина? Другой, в смысле, мужчина. Не отец.

Кольцо с печатью я предусмотрительно сняла, решив, что шокировать Дана буду по частям. Пусть он сначала одну новость переживет, а дальше видно будет.

Мое лицо не примелькалось в столице, и для большинства сплетников я была незнакомкой, которую Таш привез из похода. О том, кто я, знали единицы, и эти единицы не спешили полоскать мое имя. Ну что ж, спасибо им за это.

— Да, — сказала спокойно. А когда Дан открыл рот для нового вопроса, выставила вперед ладонь и продолжила: — Мы не женаты и вряд ли будем. Замуж больше не пойду. Временно я вхожу в другой клан и имею статус вейры, и.… пока у меня все хорошо. Это самое большое, что я могу сказать сейчас.

— А как же отец? — кажется, меньший шок Дан испытал от моей драконицы. — Как же отец?! Ты сама говорила, что в горе и в радости! А теперь, получается, ты уйдешь?!

Дан вскочил, схватив меня за плечи. Я с трудом улавливала мешанину его чувств: отчаяния, гнева, боли, неверия.

Настала моя очередь теряться. Я, на секунду, никого не бросала. За всю свою жизнь я уронила всего-то пару чайных чашек, да и то при полном содействии Фалче. И, по-моему скромному мнению, он был виноват больше.

— Дан, твой отец женат, и это законченная история, — сказала мягче, чем планировала.

— Твой отец…. — повторил он с едва ощутимой горечью. — Все верно. Каждый получил свой мешок слез. После твоего отъезда в доме начался ад, если хочешь знать.

— Не хочу, — заметила бесстрастно.

— Ты стала жестокой, мать. Не простишь?

На этот раз я была более уклончива:

— Ты и Дафна мои дети, а к твоему отцу у меня нет вопросов.

Несколько секунд Дан стоял, как выключенный робот, отрешенно уставившись в одну точку.

— Я не буду просить прощения, — голос обжигал холодком. — За такое не просят. Ты вправе не прощать. Но ты не осталась не отомщенной. Жизнь каждому из нас воздала по заслугам. Но все… Все не так, как ты думаешь, мы с Афи тоже пытались…

Он вцепился в светлые волосы, отросшие и неухоженные, дергая их из сторону в сторону. Детский максимализм, среагировавший на мое появление, уходил с болью, делая его некрасивым и слабым. Драконы таких не любят.

А если точнее, такие среди драконов не выживают.

Звериный кондовый инстинкт сработал быстрее человеческого. Я шагнула вперед и обняла Дана с той силой, на которую только была способна, чтобы спрятать, закрыть от жестокого мира Вальтарты. Мать треплет за холку заигравшееся дитя, но прячет от мира больного звереныша.

— На три часа от нас прячутся в кустах два драконира из твоей группы, на десять часов стоит твой нир, — зашипела, яростно прижав к себе Дана. — Они нас не слышат, но видят. Не смей реветь. Вальтарта не простит тебе слёз.

Дан услышал. Застыл. Но не отстранился.

— Да пошли они все в то место, про которое ты рассказывала сказки, — отозвался гнусаво.

После ряда неприличных ассоциаций я припомнила, что рассказывала детям про Лихо лесное, куда предлагала отправлять всех неугодных. Я вообще свекров подразумевала, но вслух о своих фантазиях детям, конечно, не говорила. В те дни я была слабой самкой. Человеческой.

— Это жестоко, — сказала мягко. — Они же не вернутся потом. Лихо живет в другом мире.

Дан слабо завершался у меня в руках и, а конец, выпрямился. Глаза у него были красные и опухшие.

— Ну вот, уже лучше, — сказала мягко, прокатив слабой магией по его лицу. — Не стоит выставлять себя слюнявой репкой.

Краснота мгновенно ушла, и Дан стал выглядеть знакомым бесстрастным совершенством. Но в его голосе больше не было знакомого мне гневного холода. Были только тоска и вина.

— У тебя ужасный юмор, — начал было он, когда над голой у меня громыхнуло.

Небо разорвала золотая трещина, вокруг потемнело и спустя миг, полился мелкий дождь. За секунду из неоткуда набежали тучи, а раскаты грома следовали один за другим.

Я с недоумением уставилась вверх.

— Что происходит?

Дан не отрываясь смотрел куда-то в сторону.

— Начался поединок, — сказал тихо. — Я выиграл сто золотых. Парни ставили на то, что поединок отложат на неделю из-за приветственного бала для военных, а я знал. Знал, что генерал Таш вызовет его на поединок сразу, как вернется.

Виски закололо мелкой болью.

Вот куда рвался с утра мой хитроумный змей. И не сказал ни слова! С него же станется сказать, что за день не случилось ничего особенного.

«Он не проиграет, — тут же успокоила меня драконица. — Я слышу его дракона, он спокоен и тоскует по нам. А вот дракон его соперника слабеет от ярости».

Я знала и так, что Ральфар не проиграет, но все равно незаметно выдохнула.

— С кем же твой идол вступил в поединок? — спросила небрежно у Дана.

Тот удивленно взглянул и снова отвернулся к золотой заварушке в небе.

— Со четвертым сыном императора, Диалом от клана Караль.

Верно.… И странно. Если задуматься, Диал был сыном вейры Караль — первой наяры императора, но поддержка была дарована слабому здоровьем Кассиусу.

Почему?