32. Смерть Диала

Домой я мчалась быстрее ветра, огибая окаменевших горожан, настороженно глядящих в небо. Казалось, мир остановился, и только наша карета стрелой прокладывала путь.

— Надо было кайранов брать, — цедил Пирре. — Ах ты ж, ифритово отродье, чтоб ты в пекле жарился, простите, вейра…

Он распахнул окно, и его глаза тоже были прикованы к небу.

Сердце глухо колотилось в рёбра.

Причин бояться не было, Ральфар был самым сильным драконом страны, но… страх иррационален. Всю дорогу я провела, впившись пальцами в обивку сидения. Даже Пирре заметил, что со мной не все ладно.

Нас остановили на центральной площади, где локализовалась огненная небесная воронка. Прямо перед центральным храмом.

Небо горело золотом. Веи, драдеры и дракониры, высыпавшие на улицы, стояли задрав головы. Изредка кто-то из шутников, собрав всю свою смелость, отпускал реплику, но та мгновенно тонула в новом раскате грома.

Драконы застыли каменными идолами, практически полностью отключившись от реальности. Разбушевавшийся ветер трепал волосы и одежду. У одной из дракониц сорвало с плеч тонкий газовый шарфик, а у другой вырвало из волос драгоценную шпильку, но ни одна из них не двинулась с места.

В этом было что-то архаичное и жуткое. Первобытное.

Сквозь разноцветный, вечно-веселый, фестивальный облик Вальтарты проглянули её страшные боги. Заглянули одним глазком в свой питомник, и их ручные ящерки и рады стараться, застыли навытяжку не смея двинутся под их невидимым оком.

Я поняла весь парадокс лишь когда меня саму парализовало. Взгляд против воли поднялся к небу.

Да, там. В разрезе золотой трещины спрятался тот, кто смотрит на меня. Не на них, не на Ральфара, не на императора. На меня.

Кто-то легко тронул меня за руку. Сквозь ватный звон в ушах до меня добрался чей-то голос:

— Вейра…. Вейра Таш, вас ждут, пройдемте со мной.

С трудом сдвинув взгляд, я уставилась на храмовника в скромном белом одеянии.

Пирре и несколько драконов из моего сопровождения заколдованно застыли рядом, пожирая преданным взглядом расколотые небеса. Очередной раскат отозвался в груди неясным трепетом.

Храмовник уважительным жестом указал на храм, и я, отбросив сомнения, прошла за ним следом. Поединок проходил внутри храма, и это был мой шанс попасть в святая святых легально.

Стоило мне перешагнуть едва ощутимую золотистую черту, отделявшую вход в храм от города, как за мной пристроилось еще штук десять храмовников. Пластика движений и неслышный шаг, темные, не сковывающие движений одежды и закрытые вуалями лица мне не понравились. На наемников они походили больше, чем на сынов божьих.

Так что я устроилась в шаг главного храмовника в белом и двинулась за ним.

Передо мной распахивались двери, протекали залы, испещренными рунами, от мельтешения которых кололо в висках.

Окончательно плохо мне стало в золотом зале, где уже не было ни рун, и странных делений на полу. Лишь в центре зала стояла отлитая из чистого золота статуя отца-дракона, держащего на руках драконицу-мать и дитя. Я не заметила в какой момент отвела руку остановившего меня храмовника и шагнула к ней.

— Вейра…. — позвал кто-то из сопровождавших.

Но я не расслышала.

Мир остановился.

На меня словно упал солнечный круг, заключивший меня вместе со статуей в подобие золотого кокона.

«Смотри», — приказал невидимый голос в голове.

Несколько секунд я растерянно взирала на статую, но… Статуя как статуя, не лучшая для человека, воспитанного на полотнах Эрмитажа. Лица не проработаны, бедная детализация, сглаженный рельеф.

— Я смотрю, — сказала вежливо, поскольку общая аура храма давила не хуже автоматического пресса.

«Смотри!» — оглушительно загремело в голове.

Я покачнулась от вопля и для равновесия хватанула статую за кусок золотой сандалии. Глаза автоматически перестроились на видение знакомой паутинки.

Мир зажегся прозрачным золотом, преобразился зал, выкатившись далеко за пределы храма в солнечное пространство, манящее теплом и светом. Статуя, словно ожила. Невидимый луч скользнул по лицу матери-драконицы, на миг осветив задумчивую улыбку. Она смотрела прямо на меня.

Золото линий сложилось в невиданной красоты узор. Правильный. Единственно верный узор на свете. Я вдруг поняла его суть. Видела ее, как если бы кто-то положил мне в головы долгие годы опыта в божественной артефакторике.

«Проси», — все с той же металлической прохладой потребовал голос.

Голос, которого я ждала с той секунды, как шагнула в Вальтарту. Ждала чуда, дара, любви и прочей романтической шелухи, в которую верят школьницы. А теперь мне тридцать шесть, и я верю только в статистику. Уж она-то никому не врет.

На миг мелькнула мысль попросить дар. Как хотела — огромный, необъятный и, конечно, полезный. Это купит мне дорогу к желанному браку с Ральфаром. Здесь, наедине с богами, не было смысл лгать. Как все скучные русские женщины я хотела замуж, детей, дом и финансовое благополучие. Только я хотела замуж за конкретного мужика, которому не по чину жениться на деве с пятью единицами магии.

Соблазн был велик.

— Спасибо за детей, — сказала шепотом. — Спасибо за Фалче.

Даже если мы расстанемся… Даже если он однажды приведет в свой домой другую достойную драконицу, я пожелаю ему счастья. Я смогу жить дальше и ни о чем не жалеть.

На секунду золотой свет сжал меня с немыслимой силой, заставив выступить слезы на глазах, и отпустил.

И оказалось, что я стою, вцепившись обеими руками в основание статуи, а храмовники разлетелись по всему периметру зала. Черные шахматные фигурки, сметенные с доски божественной рукой. Храмовник в белой сутане, опустился на колени у одной из колонн на коленях, и ему на платье стекала кровь. Но ближе всех ко мне стоял император, сжимая в руке золотой шар.

Я не сразу узнала его, так он сдал за этот месяц. Глубокие морщины изрезали лицо, выцвели глаза. Он опирался на королевский жезл, словно тот был костылем для травматика. Невидимая паутина покрывала императора, словно гигантскую рыбу, пойманную в рыбацкую сеть. Кругом кратеры и дыры, кругом язвы от злоупотребления темномагическими ритуалами. Отвратительно…

— Отойди от богов, девочка, — его трубный голос накрыл зал с такой силой, что меня едва не затошнило.

В голове поднялся утихший было звон, тело окатило колючей дрожью. Но в груди еще осталось солнечное божественное тепло. Оно помогало мне держаться, а не рухнуть на колени, как эти храмовники под императорской аурой.

— Приветствую Солнце империи, да будут долги его дни.

Тело рефлекторно воспроизвело реверанс.

Я отошла от статуи и не обернулась.

Император, качнувшись на своей венценосной клюке, осыпанной драгоценными камнями, крепко вцепился мне в руку:

— Что сказали тебе боги? Правду говори, девочка, солжешь и дни твои будут короче моих.

Зал еще гудел, а благодаря внутреннему оку, я отчетливо видела, что император обвешан артефактами, как юная драконица драгоценностями на день совершеннолетия. Амулет, выявляющий ложь, лежал во внутреннем кармане камзола и был очень силен. В прошедшем времени. Я без зазрения совести сдвинула силой воли в нем одну из прожилок, нарушая орнамент заклятья. Теперь, после разговора с богами, я ощущала, насколько просто поддаются мне артефакты. Оказывается, достаточно.… просто пожелать.

— Я просила богов о благополучии своих детей, — сказала скромно. — И боги обещали его мне.

Император сверлил меня недобрым взглядом. Но его артефакт молчал, и предъявить ему было нечего. А учитывая, что император фактически являлся наместником богов на своей земле, то он теперь лично был ответственен за счастье Дана и Дафны.

А вот не надо было спрашивать.

— Я позабочусь об их судьбе, — едва не скрипя зубами, выдавил он.

— Благодарю за доброту, Ваше Величество.

Да, позаботься о них, Вашество, сделай доброе дело. От тебя не убудет, а я скину часть беспокойства за их судьбу.

Я послушно просияла и, изобразив должный трепет, взяла предложенную императором руку.

Мы прошли зал насквозь, войдя через неприметную дверь в большую комнату. Она была близка по стилю к офисному помещению, и примечательна была лишь тем, что одна из стен была полностью прозрачна.

Я остановилась, споткнувшись взглядом о разворачивающийся перед глазами поединок.

Громадная песочного цвета тварюга и Ральфар, презрительно оставшийся во вторичной форме, словно в насмешку над противником.

Краем глаза я уловила, как император опустился в высокое кресло, развернутое к стене, манипулируя зависшим перед ним кристаллом. И тут же забыла об этом. Внимание полностью сосредоточилось на поединке.

Разъяренный дракон уходил в вираж, разгоняясь для атаки, а после падал стрелой вниз, объятый пламенем. Ральфар неуловимо смещался, ловко фехтуя мечом, и тот послушно кромсал пространство ломтями, оставляя золотые росчерки.

Через минуту, притерпевшись к драконьей скорости, я заметила закономерность. Чтобы сменить форму и направление атаки, Ральфару нужно было перехватить меч хотя бы на секунду, отправляя в новый полет. И что дракон — видимо, тот самый Диал — с каждым кругом становится все медленнее. Его огонь слабел.

— Остановись, и я пощажу тебя, — голос Ральфара звучал пугающе и незнакомо.

Дракон атаковал. Секундой позже, на месте, где стоял Ральфар образовался тлеющий кратер. Мой генерал целый и невредимый завис в метре от расплавленного пола, безразлично взирая на огненный вихрь, прошедший в миллиметре от него. После плавно опустился на то же место, игнорируя пожар под ногами.

— Остановись, и я пощажу тебя, — наверное, так разговаривают боги.

Ни любви, ни сожалений. Сухая констатация факта.

Вместо ответа последовала серия бесплодных атак, нацеленных на выматывание противника.

В какой-то миг серебряные волосы Ральфара растрепались от огневого ветра и закрыли его лицо. Он, откинув противника в очередной раз, просто воткнул меч перед собой и неспешно стянул резинку с запястья. Дракон, окончательно разъяренный демонстративным презрением, взревел, ринувшись вниз огненным метеором. Огонь полностью покрыл его шкуру, и я видела лишь громадный пылающий сгусток, жаждущий уничтожить Ральфара.

— Фалче…. — голос у меня полностью пропал.

Руки невольно сжались у груди. Крик застыл в горле. Я не могла отвести взгляд от проклятой стены. Время, казалось, замедлилось.

Раскаленный шар, падающий с неба. Новый, оглушающий раскат грома. Разлетающиеся металлическими комками деформированные пластины пола. Ральфар, неспешно стягивающий волосы в хвост. Император, вцепившийся в ручки кресла побелевшими пальцами.

А что произошло дальше я даже не сразу поняла. Миг назад Ральфар со скучной физиономией расслабленно убирал волосы, а после стену ослепила золотая полоска активированного меча. Первое, что я увидела, когда вернулось зрение, было рассеченное надвое человеческое тело. Не было больше ни дракона, ни огня. Только Ральфар возвышался на краю гигантской ямы, и с его меча текла кровь.

Я заколдованно уставилась на мертвое тело.

— Боги принимают поединок?

Его безразличный голос звучал, как если бы он стоял рядом. Раскат грома был ему ответом, а после стена погасла, и я с недоумением увидела, что у нее совершенной обычный и скучный каменный вид. Стена была украшена тремя фресками божественного содержания. Одна знаменовала рождение первой дочери матери-драконицы с характерным алым цветом волос, вторая — рождение второй дочери, белокурой Форте, благословляющей мир, а третья — рождение долгожданного сына, ясно мыслящего Дранэлкса. Вдоль стены стояли кресла и скучного вида бытовая тумба.

Стыдно, но мне очень хотелось протереть глаза.

— Мой сын — качественный исполнитель, — я медленно повернулась к заговорившему императору. — Палач, если угодно. Незаменимый инструмент в борьбе за престол. До меня дошли слухи о его благосклонности к тебе.

Мне потребовалась вся сила воли, чтобы удержать бесстрастную маску. Я промолчала, но повторно сделала реверанс.

— Подойди.

Император по-старчески зашарил по столу, вслепую отыскивая знакомый камень-измеритель, а после выставил его перед собой. Я также без слов уколола палец и сжала артефакт.

— Пять единиц, — после долгого молчания буркнул император. — Вы должно быть единственная в мире драконица, что деградировала после пробуждения. Шесть же было.

Обычный старый вейр. Недовольный. Злой. Бесконечно усталый старик. Если бы не взгляд, я бы легко представила его греющемся на деревенской завалинке — вот прямо в этом, расшитом золотом камзоле и усеянными перстнями пальцами. Но глаза древнего ящера, выпившего целое море слез, сожравшего тысячи чужих жизней, не давали забыть, с кем я имею дело.

— Надеюсь, вы осознаете, что Ральфар на вас не женится. Мой сын расчетлив и самолюбив, мой сын амбициозен, а брак с негодной драконицей приведет к падению его репутации в свете. Он не пойдет на это.

Я промолчала. Император был прав. Фалче действительно был амбициозен. Под благородной прохладой ангельской брони текла горячая и высокомерная кровь. Он жаждал власти, которую когда-то приравнял к свободе.

Но правда была и в том, что он умел любить. Он любил Фира, которому благородно расчищал путь, любил мать, любил Кассиуса, хотя тот его предал.

А у меня всё те же пять единиц магии, с которыми я когда-то пришла в этот мир.

Я очнулась от резкого стука.

Дверь в покои впечаталась в стену, оставив вмятину, и в покои решительно ворвался Ральфар, а вместе с ним ворвался запах гари и крови. Бросил на меня короткий нечитаемый взгляд и прошагал к императору, загородил меня, оттеснив к стене. Навис над креслом и едва не зашипел, как гигантская змея:

— С-с-с-снова действуешь в обход меня? Вынудил Рише с-с-смотреть на это?!

— Вынудил, — тут же злорадно согласился император. — Пусть дева знает, с кем в постель ложится. Ты жестокий, жадный дракон, а не сказочный принц, воющий под окном серенады. За твоим обликом скрыты неприглядные для благородного мужа качества.

Несколько секунд Ральфар испепелял взглядом отца. После с трудом выпрямился, сжав руки в кулаки, словно опасался сорваться и придушить императора.

— К счастью, нравятся мои неблагородные качества, — он отзеркалил оскал отца. — Я выжил благодаря им.

На несколько секунд покои накрыло давящей тишиной. Сумрак словно сгустился, сползся к двум противостоящим фигурам. Я не сразу поняла, что грудь сдавило от невидимого боя двух драконьих аур.

А после Ральфара неуверенно отшатнулся, оперевшись свободной рукой на стол. Глаза императора пылали двумя солнцами — так отчаянно похожие на глаза своего сына. Он торжествующе смотрел на сына.

— А теперь ступай. Я устал.

Резко развернувшись, Ральфар взял меня за руку и потянул к двери. На пороге я высвободила руку из хватки и присела в неглубоком реверансе:

— Благодарю за проявленную милость.

Ральфар перевел хмурый взгляд с меня на императора и обратно, а после снова взял за руку. На этот раз я позволила, и послушно прошла за ним обратный путь через три пугающие залы.

Я не могла не понимать, что весь этот спектакль от начала и до конца был срежессирован императором. Может, чтобы оттолкнуть меня от Ральфара. Может, чтобы оттолкнуть Ральфара от меня. Как известно, мужчины не прощают женщин, ставших свидетелями их слабости.

— То, что ты видела.…

За нами также неслышно пристроился отряд храмовников, напоминающих повадками наемников, поэтому обменявшись взглядами, мы с Фалче не сговариваясь замолчали.

— Все в порядке, — шепнула одними губами и сжала его руку.

Это было ожидаемо и почти не больно. Император — грубая скотина — сказал чистую правду. Пользованная вейра со слабой магией. Таков мой удел. Взятая с Ральфара клятва могла бы разрушить мои мечты, но единственное, о чём я мечтала, это вернуться домой, сварить кофе, лечь в горячую ванну. И нежиться, пока Ральфар не потеряет терпение, и не затащит меня в постель мокрую и полусонную.